ЧЕТВЕРГ
Тофф стоит на песке пляжа. Он смотрит вниз, в дыру в утесе. Машины вокруг него безмолвствуют, их операторы еще не прибыли. Раннее утро. Солнце всё еще скрыто холмами на востоке.
— Доброе утро, Брат, — произносит голос за его плечом.
— Доброе утро, — говорит Тофф. Ему не нужно оборачиваться, чтобы понять: это говорит Лагг. Лагг встает рядом с ним, и вместе они смотрят вниз, в черноту дыры.
Какое-то время они стоят в молчании. Лагг смотрит на Тоффа и спрашивает: — Ты что-нибудь видишь?
Лагг думает и говорит: — Нет.
Тофф кивает и смотрит в дыру. — Я тоже не вижу.
— Забавно, — внезапно говорит Лагг, — если смотреть долго, начинают проступать формы? Теперь я вижу зонтик, Брат. Вон там. — Он указывает пальцем.
— В дыре нет никакого зонтика, Брат, — говорит Тофф.
— Я осознаю, что там нет зонтика, но это фокус, в который можно заставить играть собственные глаза, — объясняет Лагг. — И когда я смотрю достаточно долго, я вижу зонтик. А теперь лягушку.
— Это бессмысленный разговор, — говорит Тофф.
Лагг отводит взгляд от дыры; он смотрит на своего спутника и говорит: — Да ты состарился, Тофф.
Тофф поднимает взгляд от дыры. Он смотрит на Лагга. Лагг тоже состарился. Его бакенбарды седы, а у глаз и рта пролегли трещины-морщины. — У нас заканчивается время, — говорит Тофф.
— Неужели и я состарился? — спрашивает Лагг, озадаченный.
Тофф кивает, подтверждая.
— Я не думал, что так может быть, — говорит Лагг и прикладывает руку к бакенбардам на своем лице. Он чувствует сухость кожи, легкие складки на поверхности, которая когда-то была такой гладкой.
— У нас заканчивается время, — говорит Варт, который только что прибыл. Он стоит поодаль, на твердом влажном песке пляжа, наблюдая за своими спутниками. Он наблюдал за ними уже некоторое время. Они не замечали, так поглощены были объектом своего внимания: дырой.
— Что с нами станет, Варт? — спрашивает Лагг.
— Мы погибнем, Лагг, — говорит Тофф, — если не поспешим. Это дети чинят нам препятствия.
Лагг отходит от дыры, разминая кожу на лбу рукой, похожей на дубину. — Мы пытались, Варт. Как мы пытались.
— Ты сам это знаешь, — говорит Тофф. — Ибо ты присутствовал.
— Они дети, — говорит Варт. — Человеческие дети. Как они могут быть преградой?
Лагг и Тофф обмениваются взглядом. — Посмотри, — говорит Лагг. — Ибо ты тоже состарился.
— Чушь, — громко повторяет Варт, но его спутники не могут знать, отрицает ли он силу детей или свой совершенно очевидный преклонный возраст. — Дети нас не остановят.
— Они знали символ, — говорит Тофф. — Как они узнали символ?
— У них есть помощь, — говорит Лагг.
— Кто-то сказал им, — говорит Варт. — Их научили.
— Кто? — спрашивает Тофф.
— Есть учитель. — Варт смотрит на своих братьев с чем-то близким к презрению.
— Не человек ли из магазина видеокассет, — говорит Тофф.
— Подозреваю, это он и есть, — говорит Варт.
— Он из прежних? — спрашивает Тофф.
— Нет, — говорит Варт. — Он не из прежних.
Тофф вынимает блокнот из внутреннего кармана пиджака и перелистывает страницы. Он доходит до новой страницы; пишет на ней огрызком карандаша. — Не из прежних, — повторяет он. Он смотрит на Варта. — Им следует заняться, — говорит он.
Варт смотрит на Лагга и смеется. Он снова переводит взгляд на Тоффа. — Да, Брат, — говорит он. — Им следует заняться. Им следовало заняться уже давно. Наши дни коротки и становятся еще короче.
— А как же дети? — спрашивает Лагг.
— Детьми мы займемся в свое время, — говорит Варт. — Но сначала — учителем.
— Его нужно украсть? — спрашивает Тофф.
— Нет, — говорит Варт. — Его нужно убить. Пошлите похищенных.
Трое мужчин, стоящие теперь треугольником, в котором каждый из них удерживает угол, смотрят друг на друга и кивают. — Решено, — говорит Тофф.
— Решено, — говорит Лагг.
— Решено, — говорит Варт.