Джеймин Ив «Вынужденная» Глава 13

Тень успокоился, когда Мера прижала ребенка к своей груди и начала нежно укачивать её.

— В общем, вернёмся к Симоне. Какое отношение к ней имеет эта церемония отбора? Она же оборотень, верно? Наверняка нет причин вызывать её на это мероприятие. Ей что, снова нужно прикасаться к камню?

Люсьен сменил расслабленную позу, наклонился вперед и прижал руки к столу. Я не могла не заметить, сколько места они занимали, большие, сильные руки, напоминающие руки оборотня. Вампиры не были похожи на тех, что были в человеческих преданиях, утонченных и изысканных. Вампиры Валдора были сложены как воины, и их характер отличался грубоватым нравом.

— Когда я спас Симону, — медленно начал Люсьен, — у меня не было другого выбора, кроме как использовать свою кровь и надеяться, что она её исцелит. Я никогда раньше не кормил оборотней — да и вообще никаких существ, — поэтому понятия не имел, что произойдёт. Но она всё равно бы умерла, поэтому я должен был попробовать. — Его взгляд встретился с моим, и я тяжело сглотнула, когда ко мне вернулись воспоминания о том, как его губы касались моих. — Оказывается, кровь оборотней и вампиров… совместима. — Его голос понизился. — В Симоне всё ещё течёт моя энергия, смешиваясь с её собственной. Со временем она становится сильнее, и на данный момент её уже нельзя считать полностью оборотнем.

Я ждала, что это окончательно сведет меня с ума и повергнет в безумие, но это меня так и не напугало, как должно было.

Каким-то образом я приспосабливалась к новому уровню безумия лучше, чем ожидала.

— Уже некоторое время, — с трудом выговорила я, — я чувствую, что энергия моей волчицы подавляется этим облаком силы внутри. Теперь мы знаем, что это кровь Люсьена.

Мера выглядела так, будто хотела закричать, но когда Люсьен продолжил говорить, ей удавалось тихо кипеть от ярости.

— Пока что вампирская кровь в ней — формальность, которая позволит ей участвовать в отборе, и поскольку Картер запросил это в рамках своего призыва к избранию пары, мастера были склонны форсировать события. Они хотят, чтобы он стал новым мастером первого уровня, принеся больше власти Багровому Городу.

— Почему ты просто не сказал «нет»? — резко спросила Мера. — Должно быть право выбора.

— Так и есть, — согласился Люсьен. — И при обычных обстоятельствах это бы сработало, но они все равно могли бы решить наказать ее за прикосновение к камню, так что это либо участие в отборе, либо смерть.

Прежде чем Мера успела взорваться, Тень наклонился вперед.

— Кровь вампира ослабляет твоего волка? — прорычал он.

Я пожала плечами.

— Такое ощущение, будто она пробирается сквозь желе, чтобы выбраться, и у меня уже нет такого желания меняться, как раньше.

Мера выглядела совершенно потрясенной.

— А что, если Тень придет туда и напомнит им, что оборотни — его стихия, и злить его очень плохая идея? Не говоря уже о том, чтобы разозлить его пару? — Она оскалила зубы, когда воздух вокруг нас стал еще жарче.

В следующую секунду Тень вскочил на ноги, обошёл свою пару и дочь и остановился за моим стулом. Когда я запрокинула голову, чтобы посмотреть, что происходит, он обхватил мою голову и щеку одной огромной рукой, и я ахнула, почувствовав, как жжение от его силы пронзило меня насквозь. Мне казалось, что прошла целая вечность, я не могла пошевелиться, зажатая в его объятиях. Единственной моей реакцией была моя волчица, которая бросилась вперёд, отчаянно желая порезвиться в энергии нашего создателя. Нашего бога.

Ужасно странно, то что он ещё и пара моей лучшей подруги.

Когда он наконец отпустил меня, я покачала головой. Потребовалось несколько секунд, чтобы мои разрозненные мысли пришли в норму, и я заметила, что между мной и Тенью стоит большое тело. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы понять, кто это: Люсьен.

Именно он разорвал эту хватку.

— Какого хрена ты творишь? — взревел Тень. — Ты смеешь вмешиваться?

Тело Люсьена увеличилось до размеров тела Тени, и хотя я не видела его лица, я не сомневалась, что он с горящими глазами и обнаженными клыками готов сразиться с братом.

— Так с Симоной нельзя обращаться. — Раздался хриплый голос. — Не сейчас. Никогда.

Даже перышко могло бы сбить меня со стула. Люсьен защищал… меня? От Тени, своего старого друга. Я ожидала этого от Меры, но вампир никогда бы не стал раньше бросать вызов Тени из-за меня.

Повернувшись к Мере в надежде, что у нее есть какая-то информация, которой мне не хватает, я обнаружила, что она выглядит такой же растерянной и с широко раскрытыми глазами, как и я. Это не помешало ей тут же броситься в бой, перемещаясь между двумя рычащими, разъяренными альфами.

Я услышала шарканье ног и скрип отодвигаемых стульев и поняла, что остальные посетители ретируются, понимая, что битва богов не лучшее место для того, чтобы задерживаться.

— Мера! — снова взревел Тень. — Забери нашего ребенка и отойди от Люсьена!

Приказ Тени никак не повлиял на Меру; она стояла на своем и сверлила его взглядом.

— Тебе нужно немного прогуляться и успокоиться, — резко сказала она. — Я изо всех сил стараюсь справляться с теми звериными чертами, которые вышли из-под контроля, но причинять боль моим друзьям это уже перебор. Всем моим друзьям, включая Люсьена.

Следующий рёв Тени сотряс проклятые стены, но на этот раз он послушался и повернулся, чтобы уйти. Подойдя к выходу, он ненадолго остановился и сказал:

— Я не могу остановить вампиров. Если Симона не избавится от крови Люсьена, она будет принадлежит им так же, как и мне. Снять её с отбора означало бы войну — что мы и можем сделать. Но лучше начать с того, чтобы придумать, как избежать отбора.

Затем он ушел, унеся с собой большую часть накопившейся напряженности.

Мера и Люсьен вернулись на свои места, а я попыталась успокоить бешено колотящееся сердце и неугомонную энергию своей волчицы. Сила Тени дала толчок её собственной, и ей хотелось бежать. Я давно не менялась в волка, но сейчас было не время.

Факт, на который моей волчице было глубоко плевать.

Вскочив на ноги, я отошла от стола и стульев и встряхнулась.

— Ты в порядке? — мгновенно спросил Люсьен, стоявший рядом со мной.

Я махнула ему рукой, не в силах произнести ни слова, когда моя волчица рванула вперёд. Повернувшись спиной, я резко сняла рубашку, одновременно отбросив в сторону ботинки.

— Она сейчас обратится, — сказала ему Мера.

Она могла бы сказать больше, но я отключилась, погрузившись в происходящие перемены. Через несколько секунд я отбросила свою человеческую сторону, впервые за несколько месяцев почувствовав себя единой со своим зверем. Моя волчица была выше среднего размера, её чёрная шерсть была более густой, чем у многих волков, и мне никогда не было холодно зимой, даже в самые сильные морозы.

Запрокинув голову, я громко завыла от радости.

— Тень пробудил свою энергию оборотня, — сказала Мера, и в моем монохромном зрении мне показалось, будто вокруг нее сияют языки пламени. Самым ярким пламенем была маленькая девочка у нее на руках. Взгляд ребенка встретился с моим и задержался на несколько долгих секунд.

Волчица.

Я услышала голос, эхо силы в моей голове, и я не запаниковала, потому что, черт возьми, почему ребенок Меры и Тени не сможет поговорить с…

Подойди.

Мои ноги двигались быстрее, чем мозг успевал это осознать, и, по-видимому, говорить в голове было не единственным умением Тенесвета-младшей.

Мера, должно быть, почувствовала, что я использую её силу, потому что она опустила взгляд, когда я свернулась калачиком у её ног.

— Это ты сделала? — спросила она малышку, протянув руку и проведя пальцем по щеке ребёнка. — Мы не управляем другими существами, малышка. Верни Симоне её свободу воли.

Поскольку меня прижимали к ногам Меры, я толком не видела, что происходит, но, должно быть, она достучалась до ребенка, потому что так же быстро, как меня позвали, меня отпустили. Встряхнув шерстью, я немного отступила назад, и, встретившись взглядом со своей лучшей подругой, призвала свою человеческую сущность и изменилась.

Когда-то моя волчица никогда бы не отпустила меня так быстро, но она все еще была слаба. Действие Тени уже начинало ослабевать. Это было лишь временное высвобождение энергии оборотня, но вампирская кровь Люсьена была сильна и не хотела отпускать меня.

Стоя там, обнаженная и дрожа, я опустила руку на стол, чтобы удержаться. Мера подвинулась ко мне, но я вздрогнула, когда ребенок приблизился. Я видела боль на лице моей лучшей подруги, но моя реакция была инстинктивной. Этому ребенку не было и дня, а она уже могла говорить в моем уме и навязывать мне свою волю.

— Она всего лишь хотела прикоснуться к твоей волчице, — тихо сказала Мера. — В конце концов, Тень — её отец.

Мое сердце сжалось от боли, которую я только что ей причинила, и, когда я выпрямилась и попыталась взять себя в руки, мне через голову надели теплую рубашку. Вздрогнув, я обернулась и увидела Люсьена во всей красе: его золотистая кожа и мускулы были на виду, потому что теперь на мне была его рубашка.

Меня окутало теплом его тела, а запах, исходивший от рубашки, вызывал у меня головокружение. Но времени терять себя не было. Оторвав взгляд от Люсьена, я повернулась к Мере.

— Прости, что вздрогнула, Мерс, — сказала я, сделав шаг вперед и споткнувшись. Мое тело было измотано, и если я в скором времени не отдохну, то просто упаду в обморок прямо на месте. — Моя реакция была инстинктивной. Самосохранение. Естественно бояться такой сильной женщины, но ты знаешь, что я всегда буду любить тебя и твоего ребенка. Даже если она такая же сильная и страшная, как ее отец.

Я попыталась пошутить, но у меня ничего не вышло. К счастью, Мера отнеслась к этому с пониманием.

— Мне очень жаль, что она так поступила. Думаю, ты просто напомнила ей большого пушистого щенка, и она захотела с тобой поиграть. Обещаю, мы потратим много времени на то, чтобы научить её соблюдать границы дозволенного.

Люсьен, который стоял рядом — так близко, что я чувствовала, как его энергия покалывает мою кожу, — сказал:

— Она очень сообразительная и сильная для новорожденного. Мне не терпится увидеть, на что она будет способна, когда подрастет.

Мера сдавленно рассмеялась.

— Ужас двух лет будет интересным.

— Еще мягко сказано, — с трудом произнесла я. — Но вы с Тенью более чем способны справиться со всем, что преподнесет вам ваш ребенок или жизнь.

Дверь распахнулась с грохотом, и мы все обернулись, увидев, как Риз влетел внутрь.

— Ангел рожает ребенка, — рявкнул он. — Или, по крайней мере, отказывается, пока вы все не будете там.

Он махнул рукой так, словно давал понять: если мы не пошевелимся, нас накроет пустынная буря.

— Так скоро, все в порядке? — спросил Люсьен у пустынного божества.

Риз нервно кивнул.

— Да. Наш ребёнок готов.

Всё просто.

— Похоже, тебе не придётся переживать этот ужас двух лет в одиночку, — прошептала я Мере, когда мы направились к Ризу.

В ответ я получила лишь ее смех, и когда необычные глаза ее малышки встретились с моим взглядом, я тоже не могла удержаться от смеха.

Оставалось надеяться, что их чувство юмора останется неизменным.

Им это понадобится.