Бриар
Моё сердце бешено заколотилось, когда страх попытался задушить меня, но я отказывалась отводить взгляд от мёртвых глаз фейри. Уголки моих губ саднило в том месте, куда он впился когтем, но я заставила себя не реагировать.
Он хотел, чтобы я испугалась и умоляла, но я бы никогда этого не сделала. Моя волчица зарычала внутри, медленно продвигаясь вперёд, готовясь к тому, что приготовил этот тупоголовый придурок.
Нет.
Придурки это стражники, которые привели меня сюда. Этот человек был более резким и склонным к садизму; впредь я стану звать его Отморозком.
Я опустила голову. Я пыталась выплеснуть свой внутренний талант, но мне нужен был выход, который не включал бы в себя слёзы.
— Неправильный ответ влечёт за собой такое же наказание, как и неправильный, — проскрежетал Отморозок с кривой улыбкой.
Его предыдущие вопросы эхом отдавались в моей голове. «Почему ты убила короля? Или мне сделать тебе ещё больнее?» Что бы я ни сказал, он будет пытать меня, даже если я солгу и скажу, что это сделала я.
— Я бы никогда не причинила вреда королю, так что делайте со мной, что хотите, — я стиснула зубы, зная, что очень скоро мне будет так больно, что я захочу умереть.
На его губах появилась невесёлая улыбка.
— Ты никогда не посещала эти священные залы, поэтому позволь мне представиться. Я Колм Эйнле, главный следователь. Рекомендую тебе сотрудничать в этом вопросе. Невыполнение этого требования приведёт к исключительно неприятным последствиям для тебя. В этих камерах для допросов есть множество помещений, которые отлично развязывают языки тем, кто считает себя выше этого. Почему бы не избавить себя от мучений и не признаться?
— Ну, я Бриар, и мне не в чем признаваться. Я не убивала короля, но тот, кто это сделал, всё ещё на свободе, так что вы напрасно тратите время, сосредотачиваясь не на том человеке, вместо того чтобы выслеживать причастных к этому людей.
Он быстро поднял руку и замахнулся на меня, как будто собираясь ударить. Моё тело напряглось, но, прежде чем я успела отпрянуть, моя волчица зарычала и перетянула на себя контроль, удерживая меня на месте.
Отморозок нахмурился, но тут же сменил выражение лица.
Я стиснула зубы, ненавидя себя за то, что почти дала этому ублюдку то, чего он хотел. Тепло, поселившееся во мне, вспыхнуло с новой силой, сравнявшись с трепетанием крыльев бабочки на татуировке на моей руке. Судьба сделала эту татуировку, чтобы отметить меня для участия в конкурсе невест. Неужели она также отметила меня для этого?
Веревки врезались в мои запястья, и это было к лучшему. Когда он пытал меня, я сосредотачивалась на своей боли, а не на том, что он со мной делал.
Его рука замерла прямо перед моим лицом.
Подняв подбородок, я не отрывала от него взгляда.
Скривив губы в жестокой ухмылке, он усмехнулся.
— Дерзкая. Теперь я с удовольствием избавлюсь от этой черты характера. На самом деле мне не нужно прикасаться к тебе пальцем, чтобы заставить тебя говорить, и ты заговоришь, моя дорогая.
— Рада поговорить, но я отказываюсь лгать, — я ни за что не призналась бы в том, чего не совершала, особенно в убийстве короля. Я скорее умру под пытками, чем позволю Вэду услышать, что я признался в причинении боли тому, кого он любил. Я бы не сломалась ни ради него, ни ради себя.
Его глаза сузились, и он склонил голову набок, изучая меня с бесстрастным выражением лица.
— Я просто прошу правду, которую мне нужно услышать, и информацию о твоей так называемой способности превращаться в теневого зверя, среди прочего. И, самое главное, твоё признание относительно убийства короля. Начинай, с чего захочешь, или… — он поднял руки, и на этот раз из кончиков его пальцев повалил дым, а когти стали золотыми, затем серебряными, а затем тускло-серыми, как и прежде.
Серые струйки, похожие на предсмертные вздохи огня, слизывались с его кожи, и пахло едкой смесью палёных волос и гнили, как будто он вытягивал магию прямо из трупа. Пространство между нами сжалось, перекрывая доступ воздуха, стягивая жар и холод в одну невыносимую точку.
Его холодный смех эхом отозвался у меня в голове. «Дальше будет только хуже».
Я крепко сжала губы, отказываясь доставить ему удовольствие ещё одним звуком. Моя волчица зарычала, и странная, тёплая магия внутри меня затрепетала, прежде чем исчезнуть. В горле образовался комок, и я сморгнула слёзы, жгущие глаза.
Воздух заколебался, как мираж, и очертания комнаты расплылись. Внезапно моё тело, казалось, разорвалось на части. К горлу подкатила тошнота, и меня пронзила сильнейшая физическая боль, которую я когда-либо испытывала.
Как раз в тот момент, когда я подумала, что больше не выдержу, боль ослабла.
Моё дыхание стало прерывистым, но я не дала ему понять, как сильно он меня ранил. Я обратилась к своей сестре Эмбер и сделала именно то, что, как я знала, она сделала бы с любым, кто попытается сломить её — я подняла голову и встретилась с ним взглядом.
Он сморщил нос, и тут меня снова пронзила боль, как будто разорванные на части кусочки врезались друг в друга и пытались снова соединиться. Кислота обожгла мне горло, дыхание перехватило, а моя волчица взвыла.
Он наклонила голову и покачалась на пятках.
— Почему ты убила короля? — он постукивал пальцами в воздухе, и с каждым движением что-то, казалось, врезалось мне в лёгкие. Я прикусила губу, чтобы не дать крикам вырваться из моего тела.
— Исповедь полезна для души. Так зачем тратить впустую наше с тобой время? Скажи мне то, что я хочу услышать, — он склонился ко мне, и его зловонное дыхание коснулось моих ноздрей, когда он медленно заговорил. — Ты, наверное, думаешь, что ведешь себя довольно храбро, но позволь мне внести ясность — это всего лишь начало. Дальше будет только хуже, если ты не будешь сотрудничать. Тебе не нужно много говорить. Признания в том, что ты действительно убила короля, будет достаточно, чтобы ситуация не обострилась.
Мои мышцы напряглись, пока я боролась с болезненными путами, впивающимися в кожу. Я произнесла версию фейри ненормативной лексики.
— Да пошёл ты! — каждое слово требовало таких усилий, что у меня закружилась голова.
Его брови взметнулись вверх, и он отступил назад. Он провёл пальцем по воздуху медленным движением, а затем ткнул его мне в грудь.
— Ты медлишь. Мы все знаем, что ты убила его, — запах яиц и серы ударил мне в нос, и на этот раз он исходил не от его дыхания.
Моё сердце пропустило удар. Либо он на самом деле не знал, убийца я или нет, либо знал, что это не так, но хотел подставить меня. В любом случае, он только что солгал.
Как только я открыла рот, чтобы возразить ему, в воздухе, казалось, стало меньше кислорода, и у меня закружилась голова. Мои лёгкие обожгло, словно их наполнили кислотой, и я задохнулась, но ничего не заполнило их. Невидимые лезвия вонзались всё глубже, прорезая мои мысли, пока я не перестала отличать потолок от пола.
Моя волчица рванулась вперёд, придавая мне сил, её присутствие было тёплым барьером между моим сознанием и пыткой. Её вой эхом отдавался во мне. Лицо Эмбер всплыло в моём сознании, и я черпала утешение и силу в воспоминаниях о ней. Крики агонии присоединились к вою, отдаляя Эмбер от меня. Визг и завывания были похожи на те, что я слышала несколько месяцев назад, когда была убита стая Эмбер и моей семьи.
В этом не было смысла. Моя новая стая и я победили вампиров. Но потом я заметила, что нахожусь в районе, где жила наша стая, в окружении трупов всех тех, кого я любила и кого оставила умирать во время первого нападения вампиров, включая папу и маму.
Моя волчица заскулила, когда чувство вины и мучения распространились по мне, как грязь, которую бросают на меня сверху.
— Трагедия всегда преследует тебя, не так ли? Ты не та, кто спасает, но ты та, кто создаёт проблемы.
И снова запах лжи ударил мне в нос, усиливая мои страдания.
Голос Отморозка скользнул по моей коже.
— Ты убила короля. Позволь мне помочь тебе вспомнить.
Запах усилился — ещё одна ложь.
Перед моими глазами вспыхнул жар, и я увидела себя стоящей в саду между фонтаном и королём Мерриком. Он нахмурился и сделал жест скрюченной рукой, а я наорала на него. Слова были расплывчатыми, и я знала, что никогда их не произносила. Я уловила «жестокое» и «соревнование». Затем в моей руке сверкнул кинжал, и король отступил на шаг, его глаза испуганно расширились. Я бросилась на него и вонзила кинжал ему в грудь.
Затем изображение исчезло, и я вернулась в настоящее.
Нет!
Это было ненастоящее.
Ничего из этого не произошло.
Отморозок, должно быть, использовал какую-то магию фейри, чтобы убедить меня, что я убила короля.
Я крепче зажмурила глаза. Боль снова пронзила меня и запульсировала в моих венах. Крик вырвался из меня, когда я корчилась и боролась, в то время как моя волчица выла и рвалась вперёд, пытаясь помочь мне освободиться.
Нам нужно бежать.
Мне придётся сказать Вэду, что я этого не делала, и вернуться к Эмбер.
Вэд.
В моей памяти всплыло мрачное выражение, которое было на его лице, когда он смотрел, как меня тащат в тюрьму. Его серые глаза излучали смесь ярости, замешательства и горя.
— Скажи мне, что ты видишь, — дыхание Отморозка обдавало мою щеку.
Я заставила себя открыть глаза, и слёзы потекли по моим щекам.
— Жуткий тупица стоит передо мной, — мой голос дрожал, но я не собиралась позволять ему выиграть больше, чем могла.
— Ты думаешь, что ты такая храбрая и милая. Но мне надоело сдерживаться.
Он сжал пальцы перед моим лицом, и всё моё тело напряглось. Все ужасные чувства начали нарастать снова, как паводковые воды за плотиной, которая отказывалась опускаться.
Ужасные мысли кружились у меня в голове. Моя стая уничтожена. Ненависть Вэда росла вместе с его верой в то, что я убила его отца. Тален отвернулся от меня, потому что в правду было слишком трудно поверить. А затем вернулся ложный образ короля, хмуро смотрящего на меня.
На этот раз я почувствовала запах крови и лёгкий аромат лилий, смешанный с чересчур сладким запахом чего-то ещё. Он заполнил мой нос и проник глубоко, увлекая меня в этот момент. Король покачнулся на ногах, затем упал навзничь. И я увидела, как прыгаю вперёд с кинжалом, сверкнувшим в лунном свете, за секунду до того, как вонзила его в грудь. Кровь забрызгала моё пурпурное платье цвета слоновой кости, но я осталась рядом с ним и что-то прошептала ему.
— Что ты пыталась забыть? — прошептал Отморозок мне на ухо. — Расскажи мне, что произошло на самом деле. Расскажи мне, что ты видишь.
У меня закружилась голова, когда я попыталась отогнать эту картинку. Но запах сада остался. Лунный свет скользил по дорожке, как гладкое лезвие, а вода в фонтане была красной. Это выглядело так реально. Королю было бы так легко поскользнуться. Камни у фонтана были скользкими от брызг воды… или мы были не так близко?
Меня пронзил приступ сомнения, но моя волчица зарычала, помогая мне выбросить из головы выдуманные воспоминания.
— В последний день, когда мы с сестрой бегали вместе в зверином обличье, прежде чем я был вынуждена прийти сюда, — выпалила я.
Тёмные стены комнаты для допросов снова поплыли перед глазами. В нос ударил отвратительный запах моей лжи, но Отморозок стоял, стиснув зубы.
На лбу у меня выступил пот.
— Это был прекрасный день.
Он приложил когтистую руку к уху.
— Это что, дрожь, которую я слышу? Если это был хороший день, тогда почему ты плачешь и страдаешь? Всё, о чём я прошу, — это рассказать мне, что ты видишь.
— Светит солнце, и моя стая в зверином обличье, — я открыла глаза, вспоминая нашу последнюю пробежку, которую мы совершили перед тем, как весь этот ад вырвался на свободу. Я сосредоточилась на воспоминании, вытесняя то, которое он пытался воплотить в жизнь с помощью магии.
Он фальшиво улыбнулся мне, затем сжал два пальца вместе и прижал их к ладони.
Острая боль снова пронзила меня, как будто мои рёбра треснули и срослись заново. Я подавила мучительный крик и сделала ещё один вдох.
— Никакой лжи. Я знаю, когда мне лгут.
Как и я. Каждый раз, когда он пытался сказать мне, что я на самом деле убила короля, я чувствовала запах лжи.
Снова и снова он погружал меня в это ужасающее пространство, где смерть и мучения тех, кого я любила, становились всё ужаснее и реальнее. И каждый раз, когда он заставлял меня смотреть, как король умирает от моей руки, этот момент становился всё более реальным. Мои чувства обострились, и я была всё ближе и ближе к тому, чтобы увидеть саму себя, пока не увидела короля своими собственными глазами с кинжалом в руке, а не со стороны. Я почувствовала всё это: сдерживаемую ярость, когда я потребовала объяснить, кем он себя возомнил, позволив устраивать эти ужасные состязания, влажность брызг фонтана, давление его плоти, когда она подалась под лезвием, жар его крови и ужасный чавкающий звук, когда я вытащила лезвие вернулся.
Лилии. Король сказал «Лилии» в саду, а тот, что был в этом видении, — нет. Он ничего не сказал и только издал это ужасное бульканье.
Я ухватилась за это воспоминание. Это было не по-настоящему. Каждый раз, когда Отморозок показывал мне фальшивую сцену, я перебирала все её части, которые были неправильными. Если бы король упал, у него была бы рана на голове. Когда я очнулась рядом с ним, моя рука была привязана к ножу верёвкой.
— Расскажи мне, что произошло, — прошептал он. — Всего несколько коротких фраз, и я дам тебе передышку.
Я стиснула зубы и собрал все силы, которые у меня остались.
— Я уже говорила тебе — я не убивала короля. Я вижу, как Эмбер и моя стая бегут по лесу, — это тоже было частью того, что помогало мне отвечать так же, как и раньше, несмотря на то, что от серы меня тошнило, а в голове пульсировало ещё сильнее.
— Это то, что ты видишь? — его бровь изогнулась, и в том, как он заговорил, было что-то жестоко игривое. — Всё, о чем я просил, — это чтобы ты рассказала мне, что ты видишь. Я больше не спрашиваю тебя, что произошло.
Я хотела плюнуть в него, но у меня не хватило слюны во рту. Вместо этого я покачала головой и свирепо посмотрела на него. Моя волчица беспокойно зашевелилась внутри меня, ощетинившись.
Он что-то промычал, отступая назад.
— Не думай, что твоя сила сослужит тебе службу. Во всяком случае, всё, чего я добьюсь, — это причиню тебе ещё больше страданий.
На задворках моего сознания возник язвительный ответ, но у меня слишком пересохло во рту, чтобы произнести его. Поэтому я сказала то, что могла, то, что я сотни раз слышала от Талена и других.
— Иди и прыгни в пустоту.
Он улыбнулся, и в его мутных глазах застыл лёд.
— В этих стенах ты стала гораздо сильнее, нежели сломалась. Это всего лишь вопрос времени, а его у нас в избытке. Никто не придёт тебе на помощь. Принц отстранил тебя. В следующий раз ты увидишь его на своей казни или при заключении в тюрьму, если Совет Аурелин решит, что ты не должна умереть простой смертью.
Эти слова пронзили меня, как ядовитые лезвия. Холод пробежал по моему телу, когда я представила, как снова увижу Вэда при таких обстоятельствах. Моё сердце сжалось так сильно, что я не могла дышать.
Он отступил назад и сделал знак кому-то позади меня. Дверь со скрипом отворилась, и тяжёлые шаги приблизились ко мне. Его тусклый взгляд снова скользнул по моему лицу, и тошнотворная улыбка изогнула уголки его почти несуществующих губ.
— Думаю, ты готова немного полежать. Если доживешь до завтра, мы продолжим наш разговор. А если я буду недоволен, я отведу тебя в совершенно особое место — такое тихое, что ты услышишь, как течёт твоя собственная кровь. Никому не удавалось пробыть там больше пяти часов и не сойти с ума. Иногда и раньше. Я продержу тебя там не менее трёх часов. А может, и дольше. Если тебе не нравится эта идея, я бы посоветовал делать очень-очень глубокие вдохи, пока отмокаешь, — он расхохотался, когда стражники в серых доспехах появились по обе стороны от меня. Они наклонились и развязали мои путы.
Моя волчица рванулась вперёд, желая броситься к двери и вырваться на свободу. Но мои ступни и запястья пульсировали и жалили, словно в них вонзались булавки и иголки. Когда я попыталась встать, то рухнула, едва удержавшись от падения.
С раздраженным ворчанием стражники протащили меня через дверь в коридор. Мои ноги волочились за мной, как мокрые мешки с песком. Головокружение усилилось, и моя волчица попыталась снова двинуться вперёд, чтобы помочь мне двигаться, но всё казалось тяжёлым и неправильным. Мы прошли по коридору мимо ещё трёх дверей. Затем стражник с выгравированным медведем на тыльной стороне перчатки толкнул металлическую дверь.
Зловоние ударило в нос ещё до того, как они перетащили меня через порог. Гниль. Плесень. Ржавое железо и кое-что похуже — что-то мёртвое и давно забытое. В этой комнате было холоднее, чем в коридоре, стены скользкие, а воздух сырой, как в заброшенном подвале после наводнения. В центре стоял контейнер с чёрной, затхлой водой.
Понимая, что мне нужно убираться отсюда как можно быстрее, я подняла ноги, позволив двум стражникам перенести на меня весь свой вес, и оттолкнулась. Мои ватные конечности не слушались. Я полностью пропустила стражника слева от себя и ухитрилась ударить коленом в бедро стражника справа от меня.
Тот, кого я ударила, хрюкнул и взглянул на другого стражника. Они оба отпихнули меня назад и отпустили мои руки, и я рухнула на спину на каменный пол. Моя голова и локоть ударились о камень, и боль пронзила поясницу. После всех этих душевных мук я могла только хрипло стонать.
Я собрала все свои волчьи силы и вцепилась в камень, пытаясь отползти в сторону. Но двое стражников схватили меня ещё крепче. Я ударила правой рукой, промахнувшись мимо стражника, которого ударила в бедро, но умудрившись снять шлем с другого стражника. Боль пронзила мою руку. Прежде чем я успела отдёрнуть руку, кулак стражника врезался мне в рёбра, и я рухнула.
Мир померк, и кровь застучала у меня в ушах. Стражник схватил меня за волосы и подтащил к краю огромной ванны. Задыхаясь и теряя координацию, я снова упёрлась ногами в камень и попыталась отодвинуться, когда до меня донёсся ужасный запах воды — серы. Она пахла почти так же, но почему-то сильнее, чем тот, которым пахнет человек, когда он лжёт.
Я не могла в ней купаться.
Я скребла по полу, пятки у меня так саднили, что казалось, будто с них содрали кожу, но мои усилия ни к чему не привели.
Стражник, которого я ударила в бедро, сильнее дёрнул меня за голову, и слёзы потекли по моим щекам. Они бросили меня в ванну, я закричала.
Всё моё тело погрузилось в мерзкую воду.
Моя голова ушла под воду, и мир потемнел. Вода заполнила мой рот, на вкус она была ещё хуже, чем пахла, — как тухлые яйца, ржавчина и отвратительная озерная вода. Мой желудок скрутило. Вода наполнила уши, а лёгкие горели, когда я пыталась задержать дыхание.
Насмешка Отморозка эхом отдавалась у меня в голове. «Тебя ждёт ещё худшее, так что просто вдохни». Да пошёл он! Я снова уперлась метафорическими каблуками и боролась с усиливающимся жжением. Я не собиралась умирать в этом месте. Не пахнущей так, и не сейчас.
В ушах у меня звенело, а давление стало почти невыносимым, когда чьи-то руки схватили меня за плечи и дёрнули вверх.
Холодный воздух ударил мне в лицо, когда моя голова поднялась на несколько дюймов над водой. Я подавилась, выплёвывая вонючую жидкость. Мой желудок, наконец, скрутило, я перегнулась через край ванны, и меня вырвало отвратительной водой и желчью. Я не ела более двенадцати часов. Немного жидкости попало на ботинки обоих стражников, и моя волчца слегка подпрыгнула от радости, что мы свершили правосудие.
Я выплюнула ещё воды и посмотрела на них даже сквозь пряди волос, прилипшие к моему лицу. Не было похоже, что это произвело на них какое-либо впечатление. Их глаза – холодно-голубые и льдисто-зелёные — не выдавали ни малейших эмоций.
Когда я сделала глубокий вдох, они снова погрузили меня под воду, и я набрала немного воды в лёгкие.
Кошмар возобновился, и, казалось, ему не будет конца. Они держали меня, пока мои лёгкие не начали пульсировать, а горло — сжиматься… пока я не почувствовала, что смерть стоит прямо у моей двери.
Моя волчица закричала, но она была так же беспомощна, как и я.
Я не знала, сколько раз они это делали. Время стало текучим, как вода. Я плавала где-то между болью и небытием, и они ни о чем меня не спрашивали. Это был просто непрерывный цикл: меня заталкивали под эту грязную воду, пока я не подумала, что захлебнусь, а потом вытаскивали обратно, давая мне передохнуть слишком короткое мгновение, и снова погружали. Я до крови расцарапала руки, когда скребла ими по грубому камню. Каждый раз, когда они поднимали меня обратно, я судорожно втягивала воздух и захлёбывалась водой, пока они снова не заставили меня погрузиться под воду.
Наконец, они вытащили меня из ванны и отшвырнули в сторону. Я сильно ударилась задницей об пол, и холодный воздух со свистом пронесся по моему телу. Боль пронзила всё: лёгкие, ягодицу и голову. Я упала на бок, камень оцарапал мне руку. У меня едва хватало сил, чтобы сплюнуть грязную воду.
Я задыхалась, и меня снова вырвало, когда стражники снова подхватили меня под руки. Они быстрым шагом вынесли меня из комнаты. Мои ноги волочились по неровным камням, а острые выступы царапали их верхушки. Как бы ни было больно, каждый раз, когда я пыталась поднять их, они снова падали на пол.
Страх сжигал меня изнутри, так же сильно, как горло и лёгкие. Куда они меня везли?
Другие пары стражников вели заключённых через зал, их шаги были неумолимы, а сапоги шаркали по камню.
Двое из них держали за локти женщину со спутанными светлыми волосами, которая рыдала, упираясь коленями в землю.
Ещё один мужчина с фиолетовыми волосами попытался пройти между своими стражниками, но споткнулся, и один из стражников ударил его тыльной стороной ладони. Изо рта мужчины хлынула кровь и забрызгала тёмную стену. Третий заключённый был одет в чёрную одежду, похожую на саван, которая закрывала его с головы до ног. Он оставлял за собой кровавый след, который впитывался в пористую скалу.
Моё внимание привлекла громкая возня в коридоре справа от меня. Высокий мужской голос произнёс:
— Я так больше не могу. Это уже слишком. Я этого не заслуживаю. С неё хватит.
Моя голова грозила взорваться. Я должна помнить, что они пытали не только меня. Я подняла глаза, когда двое стражников повели мужчину по проходу. Длинная серая рубашка заключённого свисала клочьями с шеи, а его руки были обнажены и покрыты синяками. Под его запавшими голубыми глазами залегли большие мешки.
На коже его плеч виднелись несколько длинных кровоточащих порезов. Казалось, что под кожу ему воткнули иглы и трубки, а затем вытащили. В его грязных каштановых волосах, в которых были большие спутанные пряди, не скрывавшие залысины, образовавшиеся по бокам, виднелись серебряные пряди.
— Я не могу продолжать это делать, — его голос дрожал, а его каблуки оставляли кровавый след, который блестел в свете факелов. — Я не буду.
— Не похоже, что у тебя есть выбор, — сказал стражник слева от него.
Стражник справа встряхнул его, и они продолжили путь по главному залу.
— Ты останешься здесь, пока не умрёшь или не перестанешь быть полезным. А если ты перестанешь быть полезным, то тоже умрёшь. Так что наслаждайся дыханием, пока можешь.
Я повернула голову, пытаясь разглядеть его получше. Что-то в нём привлекло моё внимание. Его тихие мольбы затихли, когда стражники утащили его с глаз долой.
Стражники, державшие меня, втащили меня в другой длинный тёмный зал. Гнетущий запах крови и гнили душил меня, усиливаясь с каждым шагом. Всё меньше факелов потрескивало в своих тёмных маслянистых подставках, и лужицы оранжево-золотого света были разделены реками тьмы. Крики и мольбы о пощаде разносились вокруг нас подобно буре. Моё собственное горло саднило от криков, и каждый дюйм моего тела болел.
Я пыталась запомнить наши повороты на случай, если когда-нибудь освобожусь, но они начали расплываться у меня в голове.
Наконец, мы вошли в тёмную комнату с низким потолком и единственным чадящим факелом на дальней стене. Помимо тяжёлой металлической двери, которая со скрипом открывалась на петлях, в комнате была только тёмная дыра в полу. Запах плесени, серы и гнили усилился и ударил мне в нос.
— Наслаждайтесь своим жильём. Там не так красиво, как в гостевом зале Дворца Теней, но ты справишься, — усмехнулся Парень, которого я ударила в бедро.
Конечно, ему бы это понравилось.
Они подтащили меня к краю ямы и бросили вперёд. Ледяная паника разлилась по моим венам, когда я потянулась к краю и попыталась ухватиться за него. Но они рассмеялись ещё громче и столкнули меня в эту вонючую тёмную дыру, как будто я была не более чем мешком с мусором.
Я подавила крик, не желая доставлять им ещё большее удовольствие, и летела сквозь темноту, пока не ударилась о камень. От удара из моих лёгких вылетело то немногое, что ещё оставалось для дыхания. Я лежала, истекая кровью и испытывая боль, не в силах встать. Боль пронзила моё плечо и бедро там, где я ударилась о неумолимую землю.
Перевернувшись на спину, я уставилась на далёкий круг тусклого света наверху. Металлическая дверь с лязгом закрылась, и тяжёлые шаги удалились.
Благодаря моей волчице, мои глаза быстро привыкли. Я различила неясные очертания своей тюрьмы. До зазубренного отверстия надо мной было не меньше двенадцати футов, и, похоже, это был единственный вход или выход. Дальше была яма.
Вода стекала по каменной стене с дальней стороны и собиралась в мутные лужицы. В углу, рядом с костями, лежала куча того, что когда-то могло быть сеном. Черепа, рёбра и бедренные кости выделялись на фоне всего остального, и у меня снова скрутило живот.
Это, должно быть, кости фейри.
Моя кровь стала холоднее воздуха. Они могли бросить меня здесь, и никто никогда не узнал бы, где я.
Что-то скользнуло по моей руке. Я отпрянула, подавив очередной вопль, когда жук размером с мой большой палец исчез в трещине в полу.
Моя волчица заскулила, прижимаясь к краю моего сознания. Я обратилась к ней за помощью, но отчаяние сжало моё сердце, и я не смогла сдержать слёз.
Неужели это то, что Судьба уготовила мне с самого начала? Влюбиться, зная, что это была ошибка, а потом быть обвинённой в убийстве и брошенной гнить в грязной дыре, вдали от всех, кого я любила? Моя волчица подтолкнула меня локтем, и я предложила всё, что могла, чтобы утешить, но это было почти бесполезно. Тени сгущались по мере того, как я всё острее ощущала холод и боль в своей плоти и костях.
Я подтянула колени к груди, не обращая внимания на острую боль, пронзившую моё тело.
— Если таков был твой план, — хрипло прошептала я Судьбе, — то он жесток, — после истребления моей родной стаи мне следовало бы запомнить, что она презирает меня. Сегодняшняя ночь была просто глазурью на торте.
Я потянулась к своим вещмешкам и не нашла ничего, кроме одного едва заметного тёплого пятнышка. Судьба, я скучала по Эмбер, но я была так рада, что она не живёт сейчас со мной в этом аду.
Мерцающий свет ударил в мои закрытые глаза, да так сильно, что я разлепила веки и поморщилась. Яркий бело-голубой круг сначала был маленьким, а затем медленно расширялся, словно вода в бассейне. Свет пульсировал и расширялся, образуя круговой узор, который с каждой секундой становился всё более отчётливым. — Что за… — я отстранилась, гадая, что за новый ад они мне устроили.