Вэд
Ярость вспыхнула во мне, а горе от потери отца и Бриар больно кольнуло. Моя грудь во-вот могла разорваться.
Одна моя рука оставалась на двери, а крылья дрожали от напряжения, оставаясь расправленными за моей спиной. Я осмотрел чёрные мраморные стены обсерватории и деревянные полки, расположенные вдоль них, чтобы убедиться, что какие-либо книги, карты, свитки пергамента, кристаллы и черепа не на своих местах. Телескоп в золотой оправе по-прежнему стоял в центре просторной комнаты, на столике рядом с ним по-прежнему лежали мои кристаллы, линзы для наблюдения за звёздами и заметки. Два чёрных дивана в углу комнаты были пусты. Единственной неуместной вещью были три члена Теневого совета, стоящие передо мной в парадных тёмно-серых одеждах.
Если бы они хотели драки, я бы им её устроил. Но я должен был позволить им действовать по своему усмотрению, чтобы не показаться иррациональным и не дать им оснований для моего отстранения.
Моя теневая магия вспыхнула, не желая сдерживаться, раздувая пламя моей ярости ещё сильнее. Я представил лицо Бриар, напомнив себе, что делаю это ради неё. Мне пришлось притвориться, что я держусь в рамках и, кажется, готов выслушать то, что они хотели сказать… пока.
Вираетос сложил руки вместе.
— При всём моём уважении, Ваше высочество, этот вопрос лучше всего обсудить наедине, — он склонил голову и указал на всё ещё открытую дверь.
Несмотря на мои опасения, любопытство взяло верх. Я закрыл дверь. Замок щёлкнул, вставая на место, и мне пришлось напомнить себе, что здесь мне не грозит слишком большая опасность. В мою обсерваторию было вплетено множество заклинаний и знаков для моей защиты и защиты тех, кого я любил, и это было одно из худших мест для засады.
Мои тени жаждали крови и насилия, а крылья трепетали. Если Вираетос и два других хрупких члена совета захотят испытать меня на прочность, я с радостью продемонстрирую им свою мощь, а с трупами разберусь позже.
Я направился к ним. Тяжёлые тканые капюшоны скрывали их лица, а два члена совета, стоявшие позади Вираетоса, держали руки сложенными перед собой, но спрятанными в рукава, скрывая любые татуировки или шрамы, которые могли бы их опознать.
У меня не было времени на игры или пустую трату времени, поэтому я скомандовал:
— Говори.
Вираетос опустил капюшон. Его седые волосы были растрёпаны, как будто он одевался в спешке. Тёмные круги под его серыми глазами говорили о многих бессонных ночах, и он выглядел ещё более старым, чем когда я видел его в последний раз.
— Во-первых, мы выражаем наши глубочайшие соболезнования в связи с потерей вашего благородного отца. Он был хорошим человеком и хорошим лидером, и, хотя Теневой совет не всегда соглашался с ним, мы всё равно его уважали.
Моя грудь сжалась с ещё сильнее, дыхание участилось, и я почувствовал себя опустошённым. Вот почему я был полон решимости больше никого не любить. Это ослабляло меня, и я презирал это чувство больше всего на свете.
Я коротко кивнул Вираетосу.
— Подобные заявления вряд ли требуют, чтобы вы вторгались в моё личное святилище в такой час и без предупреждения.
— Это не единственная причина нашего присутствия здесь или этой уловки, — Вираетос не сводил с меня пристального взгляда. Хотя его серые глаза были затуманены возрастом и воздействием суровых условий, в них была проницательность, напомнившая мне о древней сове-хранительнице. — Времена настали тяжёлые, Ваше высочество. Твой отец не передал тебе свою власть или корону перед смертью, и магия нашего королевства стала более нестабильной, чем когда-либо, особенно учитывая наши трения с Советом Аурелин. Нам нужно укрепить и стабилизировать то, что осталось от вашей связи, чтобы вы могли продержаться до коронации вашей королевы.
Я пристально посмотрел на него и подошёл ближе.
— Какие трения? Говори прямо, — долг Теневого совета был перед королевством в целом, а не перед моей семьей и родом, но мой отец доверял Вираетосу, а тот проявил больше благоразумия и мудрости во время свадебного состязания, чем ожидал. Я вспомнил, что он предупреждал остальных, что Кейлен вряд ли будет хорошим правительницей, потому что в своей жестокости ей не хватает благоразумия. Но это не означало, что он поддержит мой выбор в пользу Бриар, а не Риэль, которая была всеобщей любимицей Теневого Совета.
Вираетос обменялся взглядом с советником в капюшоне, сидевшим слева от него, а затем с тем, что стоял справа. Он указал на их капюшоны, и они оба откинули тяжёлую ткань, обнажив членов совета Ларо и Мелнани. Мелнани была немного выше Ларо, с орлиным носом, впалыми щеками и серебристыми волосами, такими светлыми, что казались почти белыми. Она зачёсывала их на затылок и заплетала в косу, спускавшуюся по спине. Ларо был толще, и его левая щека была покрыта сеткой шрамов, а на правой стороне челюсти и на горле темнела татуировка в виде теневого зверя. Его седые волосы были коротко подстрижены, за исключением пробора на затылке, достаточно длинного, чтобы заплести его в косу. В его фиалковых глазах были узкие зрачки, больше похожие на змеиные, чем на зрачки фейри, в отличие от Мелнани, чьи глаза были такими тёмными, что невозможно было сказать, где заканчивается зрачок и начинается радужка.
Оба склонили головы.
Наклонив голову в мою сторону, Вираетос опустил руки и снова указал на Ларо и Мелнани.
— Вы можете говорить свободно в присутствии двух моих коллег. В Теневом совете есть и другие, кому я доверяю только в большинстве вопросов, но этим двоим я доверяю безоговорочно. Этот разговор должен остаться в строжайшей тайне. Подозреваю, что вы захотите рассказать об этом своему ближайшему окружению, но делайте это только в том случае, если уверены, что это не распространится за его пределы.
— Наша ситуация опасна. Как я уже упоминал, напряжённость в отношениях между нашим советом и Аурелин усилилась, и среди Аурелин появилась новая фракция, которая их расколола. Эта ситуация — не первый конфликт, который у нас возник с ними, но она становится всё более серьёзной. Два совета должны работать сообща, чтобы провести эти испытания, и мы полагаемся на то, что Совет Аурелин интерпретирует волю Судьбы при выборе испытаний и порядка их проведения, — он склонил голову набок, когда говорил об этом. — Мы пришли к выводу, что в Аурелин есть люди, которые планируют государственный переворот. Убийство вашего отца, по крайней мере, на время исключило Бриар из испытаний, а нападение на Риэль, по крайней мере, на время исключило и её.
Я стиснул зубы, потому что моё сердце заболело ещё сильнее.
— Бриар не убивала моего отца, — я наблюдал за ним, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию.
— Нет, не убивала, — Вираетос сказал это так ясно, как будто утверждал, что вода красная, а ночь тёмная.
Ларо и Мелнани кивнули, как один человек.
— Если бы она прошла через испытания, Судьба не постигла бы её, в этом я уверен, — Вираетос сжал губы. — Это было не просто убийство. Это было предупреждение. Из самых элементарных оценок становится очевидным, что в этой схеме задействовано множество людей. Они показывают, на что они способны, и маневрируют своей избранницей в нужном направлении. Они будут настаивать на том, чтобы мы возобновили конкурс невест завтра, а затем сыграли свадьбу, как только кто-то победит, чтобы гарантировать, что магия Королевства Теней не ослабнет.
— Кейлен — фаворитка Совета Аурелин, хотя они и не единодушны. Однако, если окажется, что магия нашего королевства поставлена на карту, а Риэль останется без сознания, то многих членов Теневого Совета можно убедить проголосовать за Кайлен. Несмотря на то, что мы не уверены в том, что Кейлен непосредственно причастна к этому, мы считаем это вероятным, и если станет ясно, что власть в этом королевстве ослабевает, то гораздо больше людей поддержат её, чем будут доверять вам.
У меня пересохло во рту, а руки сжались в кулаки. Конечно, Кейлен была вовлечена во всё это. Она была безжалостной и подлой, и они подтвердили мои худшие опасения.
Я процедил сквозь зубы:
— Я отложу конкурс и свадьбу. Эта чёртова баба ни за что не станет моей королевой, — хотя я не мог вспомнить все формальности, у меня была бы только одна королева, и я её выбрал. Даже если бы Бриара никогда не существовало, я бы не принял Кейлен.
— Вам разрешено отложить испытания в разумных пределах, — хотя Вираетос сказал это спокойно, в его голосе послышались нотки, которые советовали соблюдать осторожность. – Но, если большая часть Теневого Совета обеспокоится стабильностью магии в нашем королевстве, они могут попытаться сместить вас за нестабильность или слабость. Мы трое, конечно, будем против этого, но нас недостаточно. Ослабление магии само по себе легко убедит любого арбитра, которого попросят разрешить спор, в необходимости принятия мер.
Я встретил его пристальный взгляд, не моргнув глазом.
— По крайней мере, один из членов Теневого Совета состоит в союзе с фракцией Совета Аурелин. Один из вас был в саду с младшим членом Совета Аурелин, и стражники нижнего двора, которые увели Бриар, не слушаясь моих приказов. Это означает, что у них есть какое-то прямое влияние, помимо простого желания стабилизировать магию в нашем королевстве.
— Мы в курсе, хотя пока и не знаем, кто в этом замешан, — ответил Вираетос. — Мы выявим всех, кто является частью этого заговора. Но я предлагаю, чтобы вы позволили нам выиграть для вас время.
— И каким образом? — скрестил я руки на груди.
Вираетос обменялся с Мелнани почти незаметным взглядом.
— Сегодня вечером мы передадим вам магию теней. Это единственный способ гарантировать, что связь не прервётся и королевство не станет уязвимым для внешних манипуляций. Но это продлится недолго, и боль будет… мучительной.
Ларо и Мелнани переглянулись, на их лицах отразилось сомнение.
Я оставался неподвижен.
— Сколько времени это даст мне? — я не до конца доверял им, это могло быть ловушкой. Но если бы они могли усилить мою магию, это помогло бы мне отсрочить третье испытание. Я всё ещё чувствовал слабость и усталость, что не предвещало ничего хорошего для возвращения Бриар.
— Возможно, шесть дней. Может быть, семь, если Судьба будет благосклонна к нам, — его пристальный взгляд скользнул по мне, словно оценивая меня ещё раз, чтобы определить, достаточно ли я силён. — Но это может занять всего три дня. Мы не будем знать наверняка, пока не завершим обряд, а эта магия может быть своенравной.
В моём нынешнем состоянии я, возможно, не смогу отложить последнее испытание больше чем на день. Три дня были бы благословением Судьбы.
Мелнани слегка наклонилась вперёд.
— У вас есть враги, Ваше высочество. Есть много людей, к которым прислушивается Теневой Совет, а также те, кто не доверяет вашим суждениям. Если вы сделаете это, вы не должны показывать им, что вы колеблетесь или страдаете. Вы должны постоянно демонстрировать силу и самообладание.
Её голос резанул по моим ушам, напоминая о каждом моменте, когда я почти терял контроль. Особенно сегодня вечером.
— Я не дрогну, — так и есть. Меня не волновали ни боль, ни риск, ни медленное гниение, которое могло бы поглотить меня изнутри, если бы что-то пошло не так. Если ритуал даст мне шесть дней — чёрт возьми, если он даст мне всего три дня — я бы нашёл Бриар и вытащил её из любой тюрьмы Аурелин, в которую они её упрятали. Я бы с радостью принял любую боль или мучения, даже если бы в конце концов это превратило меня в прах, лишь бы спасти её. — Кто-нибудь из вас может сказать мне, куда они забрали Бриар? Теневой совет связан с советами других королевств, поэтому полагаю, что это простой запрос.
Все трое обменялись взглядами. Губы Мелнани дрогнули, а Ларо уставился на меня, не мигая.
Вираетос беспомощно поднял морщинистые руки.
— Обычно да. Но этой ночью, когда мы поговорили с нашими друзьями и союзниками за пределами нашего совета, мы узнали, что Совет Аурелин относится к этому убийству с большим вниманием и настойчивостью, чем когда король Игнис и королева Терры скончались при аналогичных обстоятельствах. Они не позволяют даже некоторым членам совета Аурелин знать, где она находится.
— Мой отец был убит. Я имею право встретиться лицом к лицу с обвиняемой.
— У вас есть право, но, если вы не знаете, где её держат, вам могут отказать в свидании с ней. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы вы смогли поговорить с ней как можно скорее. Я повторил свою просьбу, и Мелнани с Ларо сделали то же самое. Но… если позволите, я дам вам один совет — не признавайтесь, как сильно вы тоскуете по Бриар, и никак не показывайте своего намерения сделать её своей королевой.
Вираетос даже не спросил меня, собираюсь ли я сделать Бриар своей королевой. Он понял.
— Я сосредоточен на правосудии для моего отца, — я произнёс эти слова с твёрдой убеждённостью. — Что ещё нам нужно сделать, чтобы продолжить этот… процесс облачения?
Вираетос склонил голову.
— Пойдёмте с нами. Нам нужно спешить. Собрались верные члены Теневого совета. Но сначала, Ваше высочество, я должен предупредить вас, что этот процесс не лишён риска. Подключение к необузданной силе Королевства Теней, которую предыдущий король не смог передать, может разрушить ваш разум или даже лишить вас жизни. Вам придётся проявить огромную силу и волю к выживанию.
— Альтернатива — подождать, пока магия не ослабнет, и надеяться, что Риэль проснётся вовремя, чтобы принять участие в последнем испытании, или появится другая невеста, которая заменит Кейлен в качестве фаворитки.
Мой желудок скрутило, и к горлу подкатила желчь. У меня на языке появился отвратительный привкус. На самом деле, выбора не было. Лучшего прикрытия для моего убийства и желать было нельзя. Но какой у меня был выбор? Казалось, что шансов спасти Бриар меньше чем за сутки было немного.
— Каковы мои шансы? — спросил я.
Вираетос не дрогнул.
— В лучшем случае, шансы на успех равны шансам на провал.
— Реально, исходя из того, что вы знаете обо мне и что уже произошло.
— Возможно, один шанс из четырёх, Ваше высочество, — сказал он. — Невозможно сказать наверняка, но вы испытывали огромное напряжение и уже ослабли из-за смерти вашего отца.
Я стиснул зубы, мысленно проклиная всю плачевность ситуации. Даже задержка на несколько часов была бы лучше, чем ничего. Но наличие большего количества времени могло бы дать моему плану шанс на успех, и Бриар была бы в безопасности.
— Какие у меня гарантии, что это не ловушка? — я вздёрнул подбородок и уставилась на них троих. Если я пойду с ними, мне придётся идти одному. Сайлас не был подходящим вариантом, и Тален расследовал действия стражников, причастных к заключению Бриар. Мог ли я доверять кому-либо из своих личных стражников? Вовлечение большего числа людей в это дело повысило бы вероятность того, что наши враги смогут раскрыть наш план. Я должен проявить мудрость.
Вираетос ещё раз склонил голову и прижал руку к сердцу. Его магия теней тёмными завитками окутывала плечи и поднималась от груди, становясь более заметной, но оставляя сердце уязвимым, как это было принято в подобных клятвах.
— Я клянусь своей собственной жизнью и жизнями моих детей и их потомков, что от моей руки вам не причинят вреда. Если кто-то из присутствующих в зале попытается причинить вам зло, я буду сражаться на вашей стороне изо всех сил.
Ларо и Мелнани повторили его позу. Их магия была не такой мощной, и у Мелнани она казалась более серебристой, а у Ларо — более угольной. Но они произнесли те же слова.
Это было больше, чем я ожидал. Если кто-то из них окажется вероломным, то пострадает весь их род.
— Очень хорошо. Если что-то пойдёт не так, я прошу вас распространить свою клятву и на эти вопросы — присмотреть за моей сестрой и найти способ передать ей трон, если это возможно. А если это невозможно, позаботьтесь о том, чтобы она была обеспечена и находилась в безопасности от любого, кто может причинить ей вред. Проследите за тем, чтобы Бриар была спасена и возвращена в свой дом на Земле. Она невиновна во всем, что против неё было выдвинуто, и она не заслуживает страданий, — единственным утешением было то, что, если бы я умер, Аурелии, вероятно, не были бы так решительно настроены удерживать её. Им больше не нужно было бы мешать ей стать королевой. Они, вероятно, продолжили бы изображать судебный процесс, но были бы более склонны к компромиссу. По крайней мере, я на это надеялся, потому что здесь, с её связями и магией, она вызывала неуверенность.
Моё сердце сжалось. Я не понимал, почему Судьба была так жестока, что выбрала человека, с которым у меня была связь, изменившая мою жизнь, для того чтобы его обвинили в убийстве моего отца и уволокли за решётку за его убийство. Я хотел защитить её, и лучший способ сделать это — стать настолько сильным, насколько это возможно, чтобы никто не сомневался в моих решениях. Если бы я мог доставить Бриар в безопасное место, тогда моя смерть имела бы смысл.
Глаза защипало, я сморгнул слёзы. Я не хотел любви, и теперь, когда смерть стояла на пороге — её или моя — я наконец-то смог представить, какая жизнь могла бы быть у меня с Бриар.
Тени Вираетоса снова окутали его плечи и убрались с груди, и его слова вернули меня к реальности.
— Моя клятва незыблема. Как ты сказал, так и будет.
Ларо и Мелнани сделали то же самое.
Мрачно кивнув, я сделал глубокий вдох.
— Примите мою благодарность и уважение. Я пойду с вами.
Вираетос снова повернул ладонь ладонью вверх, и серые и чёрные пряди вырвались из его руки и окутали нас. У меня закружилась голова, и желудок сжался, когда тени закружились вокруг меня. Холодные, успокаивающие щупальца прижались к моему телу, соединяясь с моей собственной магией и сжимаясь до такой степени, что я не мог сказать, где заканчивались они и начинался я сам. Моя сила возросла, когда магия запульсировала в моих венах.
Резкий запах магии обжег мне ноздри, и желудок скрутило. Не задумываясь, я мысленно представил лицо Бриар, чтобы не пасть духом. Я представил, как она бежит, как её ярко-зелёные глаза искрятся жизнью и озорством, как её растрёпанные светло-медные волосы развеваются во все стороны, а её совершенное тело, мягкое и округлое, идеально подходит для объятий.
Моё сердце разрывалось от ненависти к тому, что она в опасности и сейчас не рядом со мной. Будь ты проклята, Судьба, ты не скроешь её от меня!
Вскоре королевство выровнялось, и в поле зрения появилась пещера с резными стенами из чёрного камня, которая безошибочно находилась под дворцом. Холодный воздух обдувал мою кожу, и едва слышные капли насыщенной минералами тёмно-красной воды эхом отдавались от единого кольца фигур в темно-серых капюшонах, которые стояли плечом к плечу по периметру бассейна. Их лица были скрыты, а руки сложены на груди и спрятаны в рукавах. Всего их было около двадцати, чуть больше трёх четвертей от полного состава Теневого Совета.
В центре пещеры стоял пьедестал из необработанного обсидиана. Он возвышался над полом, как будто вырос из него. На нём возвышался чёрный полированный шар, размером больше моего собственного черепа. Тёмно-фиолетовый свет пульсировал в нем среди клубящихся теней, тусклых и плоских.
Рядом со мной материализовались Вираетос, Ларо и Мелнани, их мантии развевались от остаточной магии. Ларо и Мелнани тут же отступили, и кольцо членов совета сдвинулось, чтобы дать им место. Вираетос оставался неподвижным, втягивая клубящуюся тьму обратно в себя.
Стены блестели прожилками жидкого серебра, как будто сама скала истекала кровью. В памяти всплыло воспоминание о моем последнем мгновении с отцом. Он дрожал и выглядел таким слабым. Совсем не похожим на того человека, которого я всегда знал. Боль пронзила мои внутренности, но я заставил себя дышать ровно.
Стояла мёртвая тишина, и по моей коже побежали мурашки от страха. Я отогнал эмоции. Мне было жизненно важно проявить силу и сосредоточиться.
Когда моё сердцебиение выровнялось, я уловил больше звуков: тихое дыхание и слабый шорох ткани. Плотная, холодная магия давила на меня, лишая дыхания. Я никогда не был так слаб. Казалось, воздух не может проникнуть в мои лёгкие.
Я посмотрел вверх, на высокий сводчатый потолок и облако тьмы, которое кружилось ленивыми вихрями, время от времени отрывая завитки, которые опускались вниз и исчезали, не достигнув пола.
Мои тени растянулись в темноте и окружили пьедестал, подбираясь к сфере и пробуя на вкус грубую силу её колебаний. Это было всё равно, что пытаться опустить руку в неровный водопад. Моя спина инстинктивно напряглась. После смерти моего отца я знал, что магия не будет такой мощной и будет казаться неустойчивой по сравнению с её обычным течением, но, ощутив эту слабость, я почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Сила заставляла трепетать каждый нерв в моём теле. Это было неприятное ощущение, которое усилило мою усталость и тошноту.
Вираетос подошёл к другой стороне пьедестала и занес свои обветренные руки над сферой. Тусклый фиолетовый свет замерцал под кончиками его пальцев, сигнализируя о том, что он тоже был ослаблен смертью моего отца. Остальные члены совета шагнули вперёд и образовали вокруг нас более плотный круг, их дыхание синхронизировалось в жутком ритме, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом, и это было скорее ощущением, чем звуком.
Подняв руки, Вираетос сказал:
— В свете вероломного предательства, которое привело к безвременной кончине короля Меррика, мы обязаны обеспечить защиту магии нашего королевства. Все присутствующие согласны с нашим курсом.
— Передайте власть наследнику короля Меррика. Передайте власть принцу Вэду, — собравшиеся заговорили как один, их голоса были едва различимы среди царившей в зале силы.
Резкий запах в воздухе усилился, становясь всё более похожим на запах молний и бурь, бушующих среди пожаров.
Вираетос перевёл взгляд на меня, и его голос стал низким, как рокот.
— Когда я укажу, положи руки на сферу и терпи.
Мои пальцы дрогнули, когда я наклонил голову. От тяжести и жара магии у меня уже подгибались колени. Испытания на выносливость были одними из моих самых нелюбимых в этом королевстве, но это должно было доказать, что я всё ещё гожусь на роль лидера. Мой желудок сжался в предвкушении, а нервы напряглись, когда я приготовилась к боли. Я закрыл глаза, снова мысленно вызывая Бриар. Одна только мысль о ней помогла мне стать сильнее.
Вираетос что-то тихо промурлыкал. Остальные участники присоединились к нему, и воздух завибрировал от их голосов.
— Вечная ночь окутывает нас. Призывается Древняя Судьба. Взгляните на это, сын короля, который был несправедливо убит. Тени свидетельствуют об этом, сын нашей магии, защитник нашего королевства, избранный Судьбой.
По моей коже побежали мурашки, а мышцы напряглись. Напряжение в зале росло с каждым вздохом. Затем Вираетос указал на меня.
С трудом сдерживая тошноту, я положил руки на тёмную сферу, проведя пальцами по поверхности. Камень был почти лихорадочно горячим, и сила пульсировала в нём, словно мощное сердцебиение, в то время как тени клубились над ним.
Вираетос широко развёл руками, а члены совета продолжали напевать.
— Да будет он облачён в полноту власти. Да будет он облачён в полноту власти.
Сфера разгорелась сильнее, казалось, обжигая мою плоть, но я держал руки крепко и стиснул зубы. Моя кровь застучала быстрее, когда тени над головой начали закручиваться, как циклон. Тусклый фиолетовый свет замерцал сильнее, как будто сама магия дразнила меня.
Бриар.
Я должен помнить о Бриар.
Члены совета скандировали:
— Да будет облачён, да будет облачён, — а Вираэтос продолжал:
— Принц Теней, Принц Ночи, прими вес, меру, силу и глубину наших священных сил.
Слабый свет в сфере запульсировал, и тени надо мной опустились густыми, извивающимися потоками.
Затем первая тень ударила и пронзила мою грудь, словно холодное ониксовое копье, рассекая кости и сухожилия, пока не вонзилась в моё сердце. Мои тени вспыхнули, защищаясь, пытаясь отогнать первый отросток тени. Я стиснул зубы и выпрямился, чтобы не наклониться вперёд, когда тень дёрнула меня вниз, и в ушах у меня зазвенело.
Вторая тень ударила меня, на этот раз в левое плечо и рассекла до самого крыла. Моё дыхание участилось, а челюсти сжались так, что заболели зубы. Сильный жар и пронизывающий холод пронзили меня насквозь. Я никогда не испытывал такой боли.
Это для Бриар. Держись.
Мне нужно время, чтобы спасти Бриар. Время отомстить. Время защитить то, что осталось от моей семьи и моего королевства.
Гул голосов членов совета продолжался, а вибрации от магии усиливались.
Мой взгляд снова метнулся вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как третья тень метнулась в мою сторону. Свет и тьма взорвались перед моими глазами, когда ледяной отросток пронзил моё правое плечо. Мои крылья вспыхнули и задёргались, когда меня пронзила агония.
Ещё одна тень пронзила мой висок и пронзила разум, пробуждая воспоминания и мысли с ослепительной ясностью. Бриар. Я снова вызвал в памяти её лицо и крепко прижал к себе. Я сосредоточился на вкусе её губ и тепле её тела, прижатого к моему, крепче сжал сферу и наклонился вперёд, чтобы собраться с силами, а затем четвертая, пятая и шестая тени погрузились в мой позвоночник, живот и череп.
С моих губ сорвался сдавленный стон, но челюсть оставалась сжатой. Пот стекал по моему лбу. Боль заполнила моё сознание и поглотила меня целиком. Ни один дюйм моего тела не был свободен от этой пытки. Крики агонии застряли у меня в горле и груди, пытаясь вырваться наружу, но в то же время лишая меня того самого дыхания, в котором я так нуждался.
Седьмое теневое щупальце появилось перед моим лицом, а затем пронзило мне глаза. Жар, холод и темнота взорвались на моём лице и в моём сознании. Всё исчезло, и я провалился в пустоту.