Вэд
Сфера вспыхнула у меня в руках.
Кожа на моих руках расплавилась, и леденящий холод магии теней ещё сильнее сдавил меня. Мои лёгкие перестали работать, а земля закружилась. Я закрыл глаза и попытался представить себе лицо Бриара. Она была последним видением, которое я хотел увидеть перед смертью.
Тусклый фиолетовый свет сферы пробился сквозь мои веки, заслонив от меня её лицо и напомнив мне, что я подвёл своего отца, сестру, Бриар и своё королевство. Когда я открыл глаза, тёмно-красная вода стекала по сфере и становилась розовой.
Смысл ясен.
Я потерпел неудачу.
Я испортил всё наследие своей семьи.
Нет. Нет. Это не могло так закончиться. Я не могу сдаться, когда угрозы Бриар, моей семье и королевству настолько серьёзны.
Огонь под моими руками угас, и ледяная агония растеклась по моим венам, вытесняя все остатки тепла. Магия хотела лишить меня сознания и утащить в бездонную пучину.
Нет. Я сделал это, чтобы выиграть больше времени, а не меньше. Смерть – это не то последствие, с которым я готов столкнуться. Я должен выжить и стать настолько могущественным, насколько это возможно; иначе всё было бессмысленно.
Я крепче сжал застывшую сферу, едва ощущая её в ладонях. Тени хлынули в меня, и мои собственные тени больше не могли с ними бороться. Моё сердце замедлило биение, и тени обвились вокруг меня, заставляя меня чувствовать, что я задыхаюсь. Я застонал, когда мои колени с болезненным стуком ударились о землю. Мои пальцы соскользнули, чуть не выпустив сферу, и я закричал, когда кончики пальцев снова впились в камень. Меня охватило желание отпустить её и раствориться в темноте.
В моём сознании вспыхнули образы: железная хватка отца на моём плече, когда он требовал, чтобы я проявил силу, его сжатые челюсти, когда он увидел, как тело матери положили в мраморный склеп, а её руки сложили на букете цветов смерти на груди, в первую ночь, когда Элара проснулась с криком, прижимая к груди и дрожала от ужаса, когда её настигла болезнь, а Бриар — моя Бриар — ухмылялась, вся в ежевичном шоколаде, и приглашала меня присоединиться к веселью.
Последнее воспоминание заставило моё сердце замереть.
Бриар стоила всех этих страданий, и я вцепился в это воспоминание. Каждый образ людей, которых я любил, придавал мне сил, даже когда тени пытались разорвать меня на части, а голоса совета становились всё громче.
Пройди через это. Чёртова пустота, ты должен пройти через это. И всё же, сфера жадно пила мою жизненную силу, а пустота обещала покой и безопасность. Было бы так легко отпустить, но что бы это значило для Бриар?
Я не могу умереть, пока собственными глазами не увижу, что она в безопасности.
Я не сдамся и не позволю манипулировать собой, чтобы проиграть. Я не стану собственностью. Я не приму ни одну королеву, кроме одной, и я сам вытащу её из той забытой тюрьмы.
Тени сгущались вокруг меня, а леденящая боль продолжала нарастать. Я сжал руки и челюсти ещё крепче, кусая так сильно, что мои собственные зубы вот-вот могли треснуть. И внезапно меня окружили муки боли, лёд и темнота.
У меня перехватило дыхание, и я закричал про себя, но я отказываюсь умирать!
Глубоко в моей душе что-то встало на место. Мои лёгкие расширились и снова наполнились чистым воздухом, и мои тени рассеялись, как будто и мои тени, и источник света узнали друг друга и обрели покой. Агония отступила, и я открыл глаза, обнаружив, что ко мне вернулось зрение.
Всхлип зародился в моей груди, когда мои тени окружили меня. Они уже не сжимали меня изнутри так сильно, как днём ранее. Свет внутри сферы сменился с тусклого на насыщенный тёмно-фиолетовый и стал более ровным.
Я подавил крик. Это было то чудо, о котором я просил, и я не могу жаловаться. Однако возвращение магии в королевство продлилось недолго. Время снова пошло.
Я открыл рот, чтобы заговорить, но во рту было слишком сухо, и слова не сорвались с языка. Я с трудом сглотнул и посмотрел на совет, окружавший меня.
Все, кроме Вираетоса, опустились на колени и склонили головы. Их длинные капюшоны были накинуты на лица, но на этот раз они вытянули руки и повернули их так, чтобы ладони были обращены ко мне.
— Власть принадлежит королю Вэду. Теперь власть принадлежит Королю Теней.
Вираетос обошёл вокруг пьедестала и остановился передо мной. Я медленно выпрямился и расправил плечи, мои крылья подрагивали. Остатки боли пронзили мои вены, с каждым вздохом и ударом сердца ноющие и пульсирующие.
Он склонил голову, а затем тоже опустился на колени.
— Вся мощь магии нашего королевства теперь сосредоточена в тебе. Это продлится по крайней мере три дня, возможно, семь. Пусть Судьба направит тебя в поисках нужных ответов, и пусть твоя невеста придаст тебе силы и ещё больше уравновесит эту силу, когда узы будут скреплены.
Я кивнул, затем встал и отошёл на два шага от чёрного пьедестала. Тени спиралью легли на мои руки, крылья и грудь. В воздухе витал запах раскалённого озона, холодного камня и свежей крови, и я сосредоточился на том, чтобы твёрдо стоять на ногах и выпрямить спину, молчаливый вес взглядов совета давил на меня. Даже сейчас сила бешено хлестала по краям моего сознания, разрывая границы реальности и сливаясь с тем местом, где я начал, и откуда всё началось. Эта мысль не испугала меня так сильно, как должна была бы. На мгновение я почти обрадовался ей. Я так устал сдерживаться.
Комната казалась меньше, чем раньше, она излучала энергию, и я чувствовал себя измученным. Мне нужно побыть одному, прежде чем я рухну на глазах у всех. Мои ноги дрожали, а в голове стучало. Я жестом попросил совет встать.
Вираетос прижал ладони друг к другу.
— Мы служим Королевству Теней и его правителю.
Остальные встали и повторили его слова.
Мне повезло, что в данном случае они сочли, что интересы как моего правления, так и Королевства Теней совпадают. Отстранить меня от власти теперь будет сложнее, хотя, когда магия ослабнет, это станет проще.
Я опустил голову, и комната закружилась. Тем не менее, я откашлялся и заговорила ровным голосом.
— И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сохранить и защитить наше королевство.
Это был правильный ответ, даже если правда заключалась в том, что королевство было не так важно для меня, как моя семья и, прежде всего, Бриар.
Вираетос перевел взгляд на меня.
— Если позволите, я наберусь смелости и предложу вам, ваше высочество, вернуться в свои покои и отдохнуть несколько часов. Процесс облачения утомляет тело и разум. Утро принесёт с собой новые конфликты, которые потребуют вашего внимания, а нам всё ещё нужно подготовиться к официальной коронации на благо королевства.
Я подавил горький смешок, придав лицу суровое выражение, и коротко кивнул. Сон был последним, что я мог получить, но им не обязательно было это знать. Я не могу успокоиться, пока Бриар не будет в безопасности. Подозреваю, что то, через что я только что прошёл, было ничем по сравнению с тем, что делали с ней мои враги.
Я обменялся ещё несколькими беглыми замечаниями с Вираетосом, а затем вызвал тени, чтобы они перенесли меня обратно в обсерваторию. Мне нужно составить так много планов, но сначала мне нужно узнать, нашёл ли Тален кого-нибудь из стражников.
Когда обсерватория показалась передо мной, я, пошатываясь, шагнул вперёд, зацепившись ногами за край одного из диванов. К счастью, на этот раз не было неожиданных посетителей, так что я воспользовался моментом, чтобы перевести дух.
Воздух всё ещё хранил магический заряд, но в зале чувствовался привкус свежести, как будто кто-то только что был здесь.
Кто-то, кроме меня.
Напрягая мышцы и отбрасывая тени, я оглядел зал, миновал золотую подзорную трубу, вернулся к чёрным диванам и увидел, что на столике в центре между диванами стоит большая хрустальная бутыль с вином из чёрной смородины. Знак. Тален нашёл по крайней мере одного из стражников и отвёл его в ониксовый подвал.
Моя кровь бурлила от восторга при мысли о том, что я отомщу одному из ублюдков, посмевших прикоснуться к моей возлюбленной. После всего, что я пережил, если бы Бриар не сидела здесь и не ждала меня, это было бы именно то, что мне нужно. Да благословит тебя судьба, Тален.
Я вызвал свои тени, прохладные щупальца зашевелились внутри меня как раз в тот момент, когда мои колени подогнулись, и я снова чуть не упал на землю.
Я зарычал, меня охватило отвращение от того, насколько я был слаб физически, но я должен помнить о причине. Я обрёл достаточно силы, чтобы у меня было больше времени на то, чтобы исправить этот бардак, и мне нужно отдохнуть, но время быстро истекало. Мне нужно прорваться и освободить Бриар.
Экономя силы, я направился к задней лестнице в восточном крыле королевских покоев. Тяжёлая косая дверь, охранявшая её, бесшумно скользнула в сторону, открывая взору узкий проход в выдолбленной скале, ступеньки были такими узкими, что на каждой едва помещалась половина моей ноги. Мои тени увлекли меня вглубь, что придало мне небольшой прилив энергии.
Следы кварца заставляли ониксовые стены мерцать даже без света факелов, и мои глаза привыкли к темноте… не то чтобы мне это было нужно. Я столько раз проходил этим путём, что знал его наизусть. Мои тени скользили по стенам, и я крепко прижимал крылья к спине.
Лестница четыре раза изгибалась по крутой спирали, прежде чем попасть в туннель из грубо обработанного камня. Здесь ничего не было отполировано или отшлифовано песком, но со временем некоторые шероховатости каменного пола стерлись. Я подозревал, что мои спарринги, тренировки, игры и юношеские увлечения изрядно утомили меня за прошедшие десятилетия, и теперь мои шаги были бесшумными.
Я уловил резкий запах крови. Никаких звуков не раздавалось, но, скорее всего, Тален специально позаботился об этом и создал круг тишины. Слабый гул лесной магии ударил мне в уши. Мои собственные тени тоже могли приглушать звуки, особенно если я их фокусировал, но лесная магия глушения была особенно мощной, потому что управляла самим воздухом.
За следующим поворотом узкого коридора я добрался до входа на другую лестницу и заметил бледный свет под укрепленной металлической дверью. Она поддалась моему прикосновению, когда магия охранных знаков распознала меня.
Ониксовый погреб представлял собой большое помещение с низким потолком, выложенное из неотесанного камня, и диагональными каменными ячейками для хранения вещей. В центре комнаты на стуле сидел узник, его руки были связаны за спиной мотками толстой проволоки, голова болталась, как будто его только что ударили. Лодыжки узника были привязаны к ножкам стула из того же материала, а синюшные кровоподтеки на конечностях свидетельствовали о том, что ему было далеко не комфортно. Ножки стула были ввинчены толстыми болтами в каменный пол, чтобы он не мог опрокинуть его и сбежать.
Из уголков губ пленника сочилась кровь, а у западной стены лежала груда доспехов, беспорядочно сложенных рядом с каморками, которые предыдущие члены королевской семьи использовали для хранения особых сортов винограда.
В другом конце комнаты, прислонившись к стене, стоял Тален, его янтарные глаза были яркими и проницательными. Его пристальный взгляд скользнул по моему, и он слегка кивнул, словно подтверждая, что это был один из стражников, схвативших Бриар.
Я ухмыльнулся. Теперь я мог выплеснуть часть гнева, который пытался скрыть.
Когда стражник увидел меня, он начал что-то говорить, но до моих ушей не долетело ни звука.
Умный Тален.
Я не мог разглядеть знаки круга молчания, но Тален любил хвастаться своими навыками, пока не усвоил тяжёлые уроки осторожности. В последний раз я видел, как он использовал этот вид магии, много лет назад, во время битвы в пустыне с проклятыми тварями, которые преследовали нас по пятам, и он оставил следы круга на утрамбованной земле. Очевидно, он практиковался.
Лесная магия покалывала и раздражала мою собственную, когда я приблизился к стражнику. Ещё два шага, и стали слышны его страдальческие стоны.
— Чем я вызвал ваше неудовольствие, ваше высочество? — плечи стражника дернулись. — Я не сделал ничего, что могло бы навредить вам или вашему отцу.
Я медленно обошёл его, не глядя на него, пока осматривал ониксовый подвал. Тален бы всё приготовил, но я хотел убедиться, что всё в порядке, сам. На тёмных металлических кронштейнах, прикреплённых к каменным стенам, висели низко стоящие факелы, создавая достаточное количество янтарного света, чтобы осветить большую часть пола.
Мои тени скользили по стенам, словно второе сознание, впитывая каждое ощущение и деталь. Я расправил крылья, но расслабилась, выпрямив спину, хотя и чуть не споткнулся, когда добрался до Талена.
Он приподнял бровь, не упуская из виду, что мне нездоровится. Он молчал, но я знал, что позже он обсудит этот вопрос со мной.
— Никто не знает, что вы забрали его? — я откинулся на спинку стула, пытаясь скрыть своё падение.
Губы Талена изогнулись в кривой улыбке, которая не обнажила его зубов.
— Трудно звать на помощь, когда у тебя перехватывает дыхание, — его поза оставалась расслабленной, а крылья лениво свисали, почти касаясь пола белыми перьями. Но любой, кто считал, что он расслабился, был глупцом. — Круг замкнулся. Теперь, когда к нему вернулось дыхание, никто ничего не услышит.
— Я не сделал ничего плохого, — прервал его мужчина, голос его дрожал и становился всё выше.
Подойдя к связанному мужчине, я положил руки на пояс и широко расправил крылья.
— Как тебя зовут?
— Я Делн из Илнона, верный слуга Королевства Теней и вас, ваше высочество. Клянусь, я никогда не причинял вреда королевству или королевской семье, — прохрипел он. Изо рта у него потекла кровь.
Я мрачно усмехнулся.
— Верный слуга, который не послушался и даже не признал своего принца, когда ему было приказано вернуть женщину с земли? — мне казалось неправильным говорить о Бриар в таких холодных выражениях, но ещё более неправильным было бы говорить о своих чувствах к ней этому жалкому неудачнику. — Почему ты не послушался моего приказа?
— Я… Это был не я! — Делн вздрогнул, но его взгляд метнулся к Талену, и он съёжился.
Тален взмахнул кончиками пальцев, и в воздухе возле лица Делна образовались маленькие ветряные лопасти, которые повисли в воздухе, ожидая его указаний.
— Мы уже говорили о лжи, — одно из крошечных лезвий ветра метнулось к его губам, словно готовое вонзиться и сорвать ложь с его языка.
Я сохранял нейтральное выражение лица, не мигая глядя на Делна сверху вниз.
— Почему ты не послушался моего приказа? Это было ясно сказано несколько раз.
Челюсть Делна задвигалась. Маленькие ветряные лопасти по-прежнему парили в воздухе перед ним.
Я обошёл его ещё раз, мои ботинки заскрипели по грубому камню.
— Был отдан только один приказ. Мой. И ты бросил ему вызов. Откровенно. Ни ты, ни твой товарищ по страже даже не дрогнули, вы действовали как единое целое.
— Ваше высочество, я…
— Поклянись говорить правду, — я остановился перед ним, и мои тени придвинулись ближе. Они поползли вверх по ножкам стульев. — Поклянись своей жизнью и жизнями тех, кто тебе дорог, что ты будешь говорить только правду.
Его лицо побледнело. Он прикусил язык. Не считалось хорошим тоном требовать от кого-то клятвы за что-то подобное. Магия всегда брала своё, и, если клятва давалась не по доброй воле, моя магия заставляла это делать, чего мне это стоило. Сколько сил для этого потребуется, зависело от воли допрашиваемого, но я уже мог сказать, что смогу разорвать этого человека, как мокрую бумагу, даже в моём нынешнем состоянии. Тем не менее, цена этого сделает меня физически слабее.
Если это приблизит меня к освобождению Бриар, я готов заплатить за это. Я доберусь до неё, даже если не смогу стоять или ходить и мне придется ползти. Она стоила всего этого.
Я приблизил своё лицо к его, глядя на него сверху вниз, и моя кровь закипела.
— Поклянись, что с твоих губ будет слетать только правда, или я позволю Талену снова засунуть тебе в рот эти ветряные лезвия и вырежу всякую ложь, сказанную и обдуманную.
Его голубые глаза расширились, а по покрытому синяками лбу покатился пот.
— Ваше высочество…
Ближайшее из крошечных лезвий метнулось вперёд и прочертило линию прямо на его щеке. Он отшатнулся, кровь хлынула из раны и потекла по его губе.
— Упс, — сказал Телен. — Ты собирался принести клятву или протестовать?
У Делна перехватило дыхание, его взгляд лихорадочно метался между мной и Таленом. Он облизал потрескавшиеся губы, прежде чем сфокусироваться на мне. Он откашлялся.
— Я… я клянусь своей жизнью, что буду говорить только правду.
— Поклянись в этом своей жизнью и тем, что причинит тебе боль. В противном случае твои слова для меня ничего не значат, — прорычал я. Мои тени рассеялись, расползаясь и темнея, как струйки чернил, стекающие в некогда чистую красную воду, и воздух вокруг нас похолодел. Моё дыхание замерзало у него на лице, но внутри меня бушевал ад, сворачиваясь всё туже и туже.
— Я клянусь в этом своей жизнью и жизнями моих детей, — пробормотал он.
Я приподнял бровь и с силой опустил руку ему на плечо. Мои теневые когти впились в ногти, так и подмывало высунуться и проколоть его плоть.
— Твоих детей здесь нет. Я даже не знаю, есть ли у тебя дети, и ты был бы не первым, кто готов передать боль своим детям, чтобы спасти свою шкуру. Я отвергаю эту клятву. Поклянись говорить правду о своей жизни и о своих великих, мучительных страданиях. Похоже, это произвело бы на тебя наибольшее впечатление.
Его горло снова сжалось, а губы беззвучно шевельнулись.
Я сжал его плечи и выпустил когти. Они врезались в бежевую ткань его туники, и с каждым моим вдохом острия впивались всё глубже.
— Спорить было бы очень плохим выбором. Всё, что не соответствует клятве, которую я беру, приведёт к ещё большей боли и страданиям. Ты этого хотел? — моя бровь поползла вверх, когда я решил, что он может снова бросить мне вызов.
Тален наблюдал, напрягая пальцы, готовый послать вперед ещё больше ветряных лезвий.
Делн заскулил и напрягся, дыхание вырывалось из его груди. Воротник его рубашки потемнел от пота.
— Клянусь, — выдохнул он. — Я клянусь своей жизнью и своими великими… мучительными… страданиями, если я не скажу правду.
Итак. Дело сделано. Неохотно, но, тем не менее, обязывающе.
Его страдания меня не касались. Мой гнев и ненависть будут давить на меня до тех пор, пока Бриар не окажется на свободе, а этот ублюдок будет виновен так же, как если бы он был ходячим мертвецом. Он утащил мою возлюбленную и отдал её в руки моего врага, который, без сомнения, применил бы пытки, чтобы заставить её признаться в том, чего она не совершала. Но сначала я заставил бы его признать всю правду до последней крупицы.
— Ты один из двух стражников, которые схватили мою возлюбленную, не так ли?
Он медленно кивнул. Мои тени придвинулись ближе ко мне, оставаясь в поле его зрения, как напоминание о том, что, помимо клятвы, я причинил бы ему сильную боль, если бы он перешёл мне дорогу.
— Д-да. Я, но мы… — он резко замолчал.
Я крепче сжал его плечо.
— Ты что? Ты собирался сказать мне, что не хотел причинить ей боль? Что ты не хотел причинить ей вреда? Потом ты понял, что это ложь. Ты не можешь сказать, что не хотел причинить ей никакого вреда, потому что это неправда.
— Ему наплевать на Бриар, — Тален заставил крошечные лезвия танцевать. Два лезвия превратились в крючья, когда его магия преобразила их. — Когда я спросил его, он назвал её сучкой на эшафорте и медноволосой шлюхой. Я случайно услышал, как он сказал, что никто не будет её оплакивать. Очень сильное мнение о будущей королеве. Предательское мнение.
С каждым словом, которое произносил Тален, моя кровь нагревалась всё сильнее, в ушах грохотало. Мои тени вспыхнули, а крылья напряглись, усиливая темноту. Потребность убивать и мстить пульсировала во мне, и в моем сознании вспыхнули образы этого человека, лежащего мёртвым на полу с разорванным горлом и сломанным позвоночником. Вместе с ненавистью к моему горлу подступила кислота.
— Это было… это было… — он напрягся, когда последствия клятвы обрушились на него, и ложь, которую он собирался произнести, причинила ему боль.
— Почему ты так её называешь? — я произносил каждое слово с пронзительной ясностью и надеялась, что ужас уже разрывает его на части.
Он заёрзал на стуле, и дерево заскрипело. Он не мог пошевелить ногами, и его пальцы подергивались.
— Ну?
Он побледнел ещё больше, его кожа стала похожа на пергаментную бумагу. На виске у него запульсировала вена.
— Один из членов Совета Аурелин проинструктировал нас быть готовыми на случай, если нас вызовут, и велел держаться поблизости. Он сказал, что мы должны немедленно увести заключенную, что бы нам ни говорили.
— Кто тебе это сказал? — потребовал я, когда мои когти еще глубже вонзились в его кожу. По его плечам заструилась кровь, и от него начало разить страхом.
— Я… я не мог разглядеть его лица, но он был одним из самых молодых членов. На руках у него были серые кожаные перчатки. Может быть, тюленья шкура. В нём не было ничего примечательного.
— Он был с нами в саду? — я не ослабил хватку, но и не запустил когти глубже.
— М-может быть? Я не знаю. Клянусь, я не знаю, — он поморщился, словно готовясь к удару.
— А что насчет члена Теневого совета, который был с ним?
— Его я тоже не знаю, — Делн уставился на меня покрасневшими глазами, его пульс бешено бился в этом месте. — Я не знаю ни одного из них по имени. Никто никогда их не называл. Член совета только что сказал нам подойти к северному входу в сад, потому что там может возникнуть ситуация.
— Когда ты получил это указание? — спросил я.
— Возможно, за час до полуночи. Возможно, немного позже. Я не знаю точного времени.
— Ты был на дежурстве?
— Готовился заступить на вторую вахту, — его дыхание стало затруднённым. — Он сказал, что мы должны доложить о прибытии в сад и быть готовыми к сигналу, — он напрягся и наклонился, пытаясь ослабить давление моих когтей на его плечо. — Сигнал поступил через монету из пустотного стекла. Две вспышки света.
— Были ли разговоры о Бриар до этого? — я отпустил его плечо и снова медленно обошёл вокруг него. Мои тени разделились, три из них превратились в острые, похожие на копья образования и расположились у его яремной вены, у основания горла и вдоль пульсирующей вены.
Его челюсть задвигалась.
— Д…да, — ещё один нервный глоток и напряжение в его теле говорили так же ясно, как и его слова.
Я вернулся, снова встал перед ним и заговорил тихим голосом.
— И что о ней говорили?
— Я хочу, чтобы было ясно, что я этого не говорил — член Совета Аурелин сказала, что она губительная негодяйка и что её существование позор для каждого королевства фейри, и её нужно убрать ради блага всех фейри.
— Участвовало ли в этом больше одного члена совета? — я кипел от злости.
— Насколько я знаю, нет.
— Ты знал о других участниках?
Он снова облизал губы.
— Судя по тому, что они сказали, их было несколько. Я подслушал несколько разговоров. Они говорили, что Вираетос глупец и приведёт Королевство Теней к гибели, но его исчезновение было бы слишком подозрительным. И они сказали, что Бриар… смертельная ловушка для нашего народа. В Совете Аурелин нет согласия.
Ничего нового. Я скрестил руки на груди и посмотрел на него сверху вниз.
— По какой причине они ненавидят Бриар? — мои тени замелькали перед ним, две превратились в гладкие лезвия.
— Она не одна из нас. Она не фейри, — он запинался на словах. — А теперь, пожалуйста, отпустите меня. Простите, что не послушался вашего приказа, но, клянусь, я буду…
Я зажал ему рот рукой и наклонился ближе. Мои пальцы впились в его щеки.
— Бриар — твоя будущая королева. И ты предал её так же, как предал меня и моего отца, своего короля. Ты был причастен к его убийству. Так что не смей сейчас говорить о верности.
Он сильно дрожал, и было бы так легко свернуть ему шею на этом вдохе. Но мне нужно узнать ещё кое-что.
— В какую тюрьму вы её отвели? — я убрал руку, чтобы он мог говорить, хотя по-прежнему сжимал его лицо.
Тихий испуганный стон вырвался из его горла, и мышцы напряглись. Из всех вопросов, которые я задавал, этого он больше всего хотел избежать. Возможно, потому, что был обязан каким-то образом скрывать это, или потому, что ему угрожали серьёзными последствиями, если он заговорит.
И в этом есть смысл.
В конце концов, Аурелии не могли отказать в визите правителю, по поводу которого они проводили расследование, без веской причины, и в данном случае не было веской причины отказывать мне. Но они могли скрыть название тюрьмы и задержать моё прибытие к ней, как и предупреждал Вираетос. Официальные запросы могли занять несколько дней.
Я отпустил его лицо и отступил назад, затем сцепил руки за спиной и заставил свои тени разделиться и встать перед ним десятками иглообразных лезвий, которые блестели, словно покрытые ядом.
— Ответь мне, Делн, или эти тени проникнут в твои вены и вытянут из тебя правду.
— Ваше высочество, пожалуйста… — он подался назад, но стул остался привинченным к камню, хотя дерево заскрипело под его весом.
— Ответь мне! — моя ярость разгорелась ещё сильнее и душила меня. Этот червь планировал скрыть своё местонахождение. Мой желудок скрутило, и сила, вспыхнувшая во мне, превзошла всё, что я когда-либо испытывал. Три тени, похожие на иглы, вонзились в него, по одной в каждое плечо и одна в центр груди. Его тело содрогнулось, и он закричал в агонии.
Он задыхался и всхлипывал от боли.
— Не заставляйте меня отвечать, пожалуйста!
Я ударил его по лицу, возмущенная его мольбой. Он был одним из тех, кто был ответственен за похищение Бриар. Возможно, её пытали гораздо сильнее, чем сейчас, а она не заслуживала ни минуты боли или страха.
— Отвечай. Это твой последний шанс, — я схватил его за лицо, мои когти появились и впились в его щеки, когда я призвал тени. Две из них вонзились ему в грудь, когда он закричал. Вены вздулись на его шее, и он отклонился назад, насколько мог. Я вонзил в него ещё две теневые иглы, прямо под рёбра с обеих сторон.
Кресло тряслось, дерево содрогалось от его спазмов, но я не приносил ему облегчения. Он не заслуживал ничего, кроме боли, и во мне расцвело неприятное желание причинить ему ещё больше боли. Если бы я знал, от чего страдает Бриар, я бы заставил его пережить то же самое. Но поскольку я не знал, то позволил своему воображению и теням направлять меня.
— Последний шанс, — прорычал я. По его лицу пробежала тень и остановилась над глазом. Его зрачки расширились.
— Хребет Фиреллана! — слова срывались с его губ, когда он прерывисто всхлипывал.
Мой позвоночник напрягся, и я чуть не свернул ему шею.