СИЕННА
Они ещё думают обо мне? Вспоминают, какой я была? Пытаются ли представить, какая я сейчас?
Оплакивают ли ту дочь, которой у них больше нет?
Мне не даёт покоя разочарование в глазах мамы. Она могла сокрушить меня одним взглядом, как будто сносит здание кирпичик за кирпичиком. Я понимала, что не оправдываю её ожиданий. Я не та дочь, которую она хотела.
Но я умею выживать. Так сказал Трей в нашу первую встречу.
Встреть я маму сейчас, я бы столько вопросов ей задала…
Стоило ли оно того?
Было ли хоть что-нибудь, за что ты мной гордилась?
Скучаешь ли ты по мне?
Не уверена, хочу ли я знать ответ на последний вопрос. Или вообще на любой из них. Ведь правда порой хуже неведения.
– Трина? – шепчет детский голосок.
– Что, милая?
Прикладываю мокрую тряпку ко лбу Эмили. У неё со вчерашнего дня температура.
– Я скучаю по своим друзьям.
Её нижняя губа дрожит. Она имеет в виду тех, кто погиб в лагере «Зенит», и это разрывает мне сердце.
– Знаю, солнышко.
Через пару секунд она снова зовёт:
– Трина?
– Да?
– А с Си-Си всё хорошо?
Её слова трогают меня за живое. У меня нет ни братьев, ни сестёр, но я бы хотела такую очаровательную сестричку, как Эмили.
– Конечно! Си-Си всё по плечу.
– А с Треем всё хорошо?
– Да, я верю в это. И они с Сиенной придут за нами.
Эмили пытается улыбнуться.
– Правда?
– Даже не сомневайся. Со дня на день они ворвутся сюда через вон ту дверь.
Указываю кивком на большую железную дверь.
– Круто!
Убираю мокрые пряди с её лица.
– Да, это будет здорово.
Пейдж сбежала несколько дней назад, но ничего не изменилось. Каждый раз, когда открывается дверь и в помещение проникают солнечный свет и запах солёной воды, мне на секунду кажется, что это он. Что это Трей пришёл за нами.
И каждый раз меня накрывает разочарование.
– Спасибо, что присмотрела за ней, – говорит миссис Престон, вернувшись из туалета.
– Всегда пожалуйста, миссис Престон, я только рада. – Отвожу её в сторонку. – Меня беспокоит её температура, – говорю приглушённым голосом, чтобы Эмили не услышала.
Миссис Престон начинает заламывать руки.
– Да, меня тоже. Но я ничем не могу ей помочь, кроме как пытаться охладить её. И молиться.
Я не умею молиться, но кажется, пора начинать.
– Продолжайте и то, и другое. – Задумываюсь. – Особенно второе. И дайте знать, если что-то понадобится. Что угодно.
Миссис Престон ещё раз благодарит меня и возвращается к Эмили. У меня сжимается сердце. Иду в угол, где охранники оставили пакеты с сухим пайком и чайники с водой. Грей присоединяется ко мне.
– Что хорошего сегодня? – спрашивает он, осматривая наши богатства.
Поднимаю две упаковки.
– Давай посмотрим. Есть куриная лапша и плов. – Протягиваю ему. – Что тебе больше нравится?
– Кто же откажется от хорошего плова?
Мы оба фыркаем. Эту еду в лучшем случае можно назвать сносной. Она содержит необходимое количество питательных веществ, но не придётся по вкусу гурманам.
Мы заливаем еду кипятком и возвращаемся к своим койкам, чтобы поесть. Плов действительно не так уж ужасен, так что буду стараться брать его.
Как только мы доедаем и выбрасываем лотки в мусорку, железная дверь со скрипом открывается. Двое охранников волокут Пейдж. Она пытается сопротивляться, но даже я вижу, что сил у него толком не осталось. Она грязная, избитая, всё лицо и руки в царапинах. В нескольких метрах от двери они толкают её на пол и уходят, не оглядываясь. Она сворачивается клубочком на полу несколько секунд, после чего прыжком вскакивает на ноги. Я подбегаю к ней.
– Пейдж! Ты цела? Что произошло?
Грей догоняет меня. Мы встаём по обе её стороны и ждём, что она скажет. Она выпрямляется во весь рост, кривясь и кряхтя, и смотрит на нас тяжёлым взглядом.
– Я не смогла, – кратко произносит она.
Мы с Греем молча смотрим, как она ковыляет к своей койке. Переглядываемся и тут же бросаемся следом.
– Но что именно там было? – спрашивает Грей. – Тебя, похоже, хорошенько потрепали.
– Так и есть. – Вздохнув, она падает на койку и приподнимается на локтях. Она определённо не в лучшем своём состоянии. – Я пробежала всего пару километров, и они поймали меня. Я пыталась бороться, но их было трое против одной безоружной меня, так что шансы были невелики.
– Но тебя не было несколько дней, – отмечаю я.
Пейдж отвечает долгим взглядом.
– Они увели меня в другое место. На какую-то военную базу. Решали, что со мной делать.
– Они… – Грей колеблется, – что-то с тобой сделали?
– Нет.
– Но почему ты тогда хромаешь? – спрашиваю я.
– Пока бежала, я споткнулась и упала в канаву. Кажется, у меня растяжение или типа того.
– Прости, Пейдж. Зря мы вообще затеяли этот побег.
Она пожимает плечами.
– Что было, то было. – Помедлив, она добавляет: – Хотя я не жалею, что попала на военную базу. У меня было время подумать.
– О чём? – спрашивает Грей.
– Как выбраться из этой чёртовой дыры.
Она встаёт и, прихрамывая, подходит к ничейной койке. Опускается на одно колено и пальцами прощупывает бугристый матрас. Найдя искомое, она приподнимает матрас и зубами разрывает хлипкую ткань. Сплёвывает нитки, засовывает руку и выдирает одну из пружин. Ухмыльнувшись, показывает её нам с Греем.
– Знаете, что это? – спрашивает она.
Я пока не поспеваю за её ходом мысли, поэтому молчу. А вот Грей озвучивает очевидное:
– Пружина?
Пейдж смотрит на нас как на идиотов.
– Это наш билетик на волю. – Она снова шарит внутри матраса, добывая одну пружинку за другой. – Нам нужно что-то, что даст нам преимущество против этих ребят. Нам нужно сделать оружие.
– Как ты себе это представляешь? – недоумеваю я. А сама уже по локоть залезла в матрас, чтобы помочь доставать пружины. Пейдж переходит к следующей койке и снова рвёт ткань зубами. А я вспоминаю, как родители запрещали мне в детстве открывать что-либо зубами, повторяя: «Улыбка всегда с тобой, здоровые зубы – твоё сокровище».
– Пушка Гаусса. – Закончив раздирать матрас, она переворачивает кровать и пытается выкрутить винтики. – Нам нужно как можно больше винтиков.
Честно, я понятия не имею, как она собирается сделать пушку Гаусса из имеющихся ресурсов, но повторяю за ней. Грей помогает мне разобрать ножку кровати. Мы несколько минут работаем в тишине, во всём ангаре слышно только наше тяжёлое дыхание и плач Эмили, которая зовёт своих погибших друзей. Бедная девочка, пережила слишком много для своего возраста.
Когда Пейдж переходит к следующей койке, чуть дальше, я тихо спрашиваю Грею:
– Это точно хорошая идея? Снова пытаться сбежать?
– Мы должны пытаться сделать хоть что-то, – говорит Грей, его голос звучит твёрдо. – Здесь оставаться нельзя.
– Я понимаю, но вдруг Трей…
– Трей не придёт, – отрезает Грей с суровым взглядом. – И лучше тебе перестать надеяться на него.
Он резко выпрямляется и идёт к пустой койке в дальней части помещения.
Я, растерянная, сижу на корточках. Взгляд останавливается на миссис Престон и Эмили, лежащих на одной кровати. Почему никто больше не верит, что Трей придёт? Если не считать период его амнезии, Трей всегда был готов пойти на всё ради своих людей. Он будет пытаться защитить нас любой ценой.
Я никогда не забуду нашу первую встречу. Я жила на улице, спала в заброшенных домах. До меня доходили слухи о нём и его мятежной группировке, но я понятия не имела, где их искать. А той самой ночью было особенно холодно. Я нашла себе уголок в давно закрытой церкви и свернулась там клубочком. Разглядывала потрескавшееся витражное окно под потолком, как вдруг услышала шум. Оглянулась и увидела симпатичного парня, не похожего ни на кого из тех, кого я встречала на светских вечерах.
В отличие от моих ровесников, он выглядел взрослым, мудрым, повидавшим жизнь. И с внешностью греческого бога. Я видела, что он примерно моего возраста, может, на год старше. Когда он заговорил, я не ожидала услышать такой глубокий, бархатный голос.
– Эй, ты потерялась?
– Нет, – пискнула в ответ. – Я сбежала из дома.
– Почему?
– Они меня не понимают.
– Кто?
– Мои родители.
После пары секунд молчания Трей кивком указал на место рядом со мной.
– Можно?
– Пожалуйста, если хочешь.
Трей сел на пол, притянул к себе длинные ноги и положил мускулистые руки на колени. Запрокинул голову, чтобы посмотреть на меня.
– Ты из гемов?
Я удивлённо уставилась на него.
– Как ты понял?
– Просто угадал.
Больше он ничего не спрашивал. Просто дал мне возможность выговориться. Рассказать только то, что я готова была рассказать. А потом позвал к ним в «Грань». Я не колебалась ни секунды.
Трей спас меня в ту ночь. Не знаю, куда бы я пошла и чем бы занималась, если бы он не нашёл меня в той старой церквушке. Потом я как-то спросила его, зачем он туда пришёл.
– Чутьё. Я вышел в город, чтобы раздобыть провизию, но, проходя мимо церкви, почувствовал, что мне нужно зайти внутрь. И зашёл.
Трей нашёл меня тогда, а значит, сможет найти и сейчас. Я верю в него. Даже если эта вера – всё, что у меня осталось.