Оставив обезвреженного Доминика в подвальной тюрьме, мы с Габриэлем поднялись наверх, чтобы продолжить разговор на кухне. Он молча сел во главе стола, а я молча заглядывала в шкафчики в поисках еды. Увы, в нынешних обстоятельствах у меня не было времени обустраиваться в поместье Блэкберн или в принципе заниматься чем-то нормальным… типа закупки продуктов.
Я оглянулась на Габриэля и нахмурилась. Он сидел на том месте, которое обычно занимал дядя Карл, и с задумчивым видом смотрел куда-то перед собой, сложив руки в замок. В звенящей тишине. Бедняга выглядел потерянным, словно кто-то пролетел мимо и сбросил ядерную бомбу на его жизнь.
Ну, примерно так можно описать то, что я сделала.
– Ты в порядке? – осторожно спросила я, не желая пугать его ещё раз. Ему уже хватило.
– А?
Он удивлённо посмотрел на меня.
– Кажется, ты всё думаешь о том, что я предложила в подвале.
– Я? Да, тут определённо есть над чем задуматься, – ответил он. Его голос звучал как прощальная речь на похоронах.
Кто бы сомневался. То, о чём я его прошу… это безумие. Это очень опасно. А Габриэль никогда не был склонен ни к риску, ни к сумасбродству. Он хороший парень. Тот, кто всегда следует правилам. Рыцарь в сияющих доспехах, который всегда поступает правильно. Как подобает. А мой план? Такого уж точно нет ни в одном кодексе.
Нам предстоит долгая ночка.
Достав упаковку с хлопьями, проверила срок годности.
– Хлопья могут испортиться? – спросила вслух.
– Что, прости?
– Фруктовые колечки, – уточнила я, показывая ему коробку. – У них есть срок годности?
Честно говоря, я не была голодной. Мой желудок скукожился и перестал функционировать с вечера пятницы. Я скорее хотела отвлечься. Занять чем-то руки и рот, чтобы отсрочить тяжёлый разговор – безумный разговор – хотя бы ненадолго. Я понимала, что мне придётся кричать, плакать и умолять, чтобы он хотя бы согласился рассмотреть всерьёз мой безрассудный план, но пока что не было подходящего настроя.
Вся затея казалась какой-то грязной и неправильной.
– Понятия не имею, – ответил он.
Я поднесла открытую упаковку к носу и вдохнула.
– Пахнет нормально, – пробормотала я сама себе. – Мне кажется, ничего не будет, если их съесть. А ты как думаешь?
Краем глаза посмотрела на него. Он пронзил меня взглядом.
– Я думаю, что надо заканчивать этот разговор о хлопьях и перейти к обсуждению того, что ты сказала внизу.
– А, да.
Что ж, моя уловка не помогла. Отстрочить неизбежное не получилось.
Опустив плечи, я медленно развернулась лицом к Габриэлю. Коробку с цветными хлопьями всё ещё держала в руках, как плюшевого медвежонка. Мои губы приоткрылись, пытаясь что-то сказать, но ничего подходящего на ум не приходило.
С чего тут можно начать?
Как, чёрт побери, вести этот разговор с ним? Как найти слова, которые убедят его сделать немыслимое, если я не могу сформулировать ни одного предложения по существу? Язык словно залило цементом, а колени грозились подкоситься от давления всей этой ситуации.
Габриэль вздохнул, словно бы сжалившись надо мной, и указал на стул рядом с собой.
– Прошу, сядь.
Сесть. Да, это хорошая идея.
Поставив упаковку хлопьев на столешницу посреди кухни, я медленно пересекла комнату и села за стол у эркерного окна. Солнце село несколько часов назад, полная луна освещала густой туман над землёй. Было что-то манящее и, как ни странно, успокаивающее в этой дымке, словно это живое существо, наблюдающее за нами в ожидании кульминации этого вечера.
Насупленный Габриэль тяжко выдохнул.
– Ты хоть понимаешь, о чём меня просишь?
В его мшисто-зелёных глазах вихрилось так много эмоций, что у меня закружилась голова.
– Конечно, я понимаю, – ответила я с самым честным видом. На самом деле мне сложно даже представить, какими будут последствия. Нет, серьёзно: связать нас кровными узами? Это самая безумная идея из тех, что когда-либо приходили мне в голову. А у меня было немало безумных идей. Но что ещё нам остаётся? Разве у меня есть другие варианты?
Будь у нас другой способ, более безопасный, я бы первая за него ухватилась. Но нет у меня других идей. Никакого запасного плана. Ноль альтернатив.
– У нас нет никаких гарантий, что твой план сработает, да и сам процесс опасен. Нам придётся действовать вслепую и без подстраховки в виде Амулета Бессмертия.
Я поморщилась. Да, как будто мне было мало того, что у Доминика выключены эмоции, у Трейса в голове тикающая бомба, а Никки собирается родить антихриста, так ещё и я умудрилась лишиться единственной вещи, защищавшей мою жизнь на протяжении всех этих месяцев. Вещи, которая слишком много раз выручала меня, когда я уже была на пороге смерти.
Теперь у меня остался лишь маленький бархатный мешочек с осколками древнего драгоценного камня, который был со мной почти всё время пребывания в Холлоу Хиллс. Не знаю, есть ли хоть какая-то защитная магия в разбитом амулете, но на всякий случай ношу его с собой. Рано или поздно смогу узнать наверняка.
– Имей чуть больше веры в меня, Габриэль. Я осознаю всю паршивость ситуации и понимаю, что прошу о большой жертве с твоей стороны, но я правда в тупике. У меня ноль идей. Я не знаю, чем это обернётся для нас. Если у тебя есть вариант получше – прошу, расскажи мне.
Я подняла брови и молча ждала, надеясь на чудесное озарение, но, разумеется, ему нечего было предложить.
По правде говоря, я и сама не горела желанием связывать себя с ещё одним вампиром, но только этот вариант видела перед собой. По крайней мере, в этот раз я сделаю это с осознанием дальнейших последствий.
Габриэль опустил взгляд и наморщил лоб. Провёл руками по волосам.
– Столько всего может пойти не так, Джемма…
– Или всё может получиться.
Он посмотрел мне в глаза.
– Если это вообще возможно.
– Не узнаем, пока не попробуем.
Его плечи поникли. Он понял, что я не отступлю.
– Я не меньше тебя хочу вернуть своего брата, но это опасно. И я не лучший кандидат на эту роль.
– Ты единственный кандидат, – поправила я. – Только тебе я могу довериться в этом деле, Габриэль. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда…
– Я никогда не причиню тебе вреда осознанно, – перебил он. Я кивнула, понимая разницу. – Но я плохо контролирую жажду крови. Обмен кровью откроет дверь, которую я, не факт, что смогу закрыть.
Тревога в его голосе заставила меня задуматься. Габриэль чрезвычайно не уверен в себе. Он боится навредить мне, если что-то пойдёт не так.
Чёрт.
Возможно, это реально плохая идея, и я сама напрашиваюсь на ворох новых проблем поверх тех, в которых уже утопаю. Но… какие у меня ещё варианты? Я не могу позволить демону внутри Доминика поглотить его без остатка. Я должна хотя бы попытаться спасти его, и это единственный путь, который я вижу.
Нужно только как-то уговорить Габриэля. Заглушить его страхи, чтобы он мог хотя бы допустить возможность такого расклада в своей голове…
– Если ты переживаешь, что не сможешь себя контролировать, этот риск можно минимизировать множеством разных способов.
В его глазах загорелось любопытство.
– Например?
– Например, попросить кого-нибудь присматривать за нами, – предложила я только ради него. Сама бы я предпочла оставить это только между нами, но готова пойти на уступки, лишь бы воплотить свой план в жизнь. Это единственное, что может сработать. Ничего другого в нашем арсенале нет. – Мы можем обратиться с этим к Тессе или Трейсу, чтобы кто-то из них был рядом, пока мы обмениваемся кровью, и, в случае чего, вмешался.
Габриэль смотрел на меня как на сумасшедшую.
– Ни один из них не согласится, ты же это понимаешь?
Я понимала, но это уже совсем другая банка с червями. Её я пока открывать не собираюсь.
– Ну, значит, найдём кого-нибудь другого.
Габриэль повёл рукой по лицу, словно хотел стереть нежеланную картинку.
– Я уверена, что это сработает, Габриэль. Это сработало, когда Энгель пытался связать меня кровными узами с собой. Доминик спас мне жизнь, установив более сильную связь. Так почему мы не можем сделать то же самое ради него? Хотя бы попытаться?
С каждой минутой мой голос звучал всё выше, а я всё больше распалялась.
– Это другое, Джемма. Я не Доминик. – Он повесил голову, давая понять, что совершенно не верит в себя. – Доминик был привычен к человеческой крови. И даже к крови Воина. Я нет.
– Ты с каждым днём справляешься всё лучше, – напомнила я. Он слишком легко сбрасывает себя со счетов. – Я всем сердцем верю, что ты научишься контролировать себя, Габриэль. Мы уже обменивались кровью. И мы ведь друзья, правда?
– Конечно, мы друзья, – кратко ответил он только на этот вопрос, словно не улавливал связи со всем ранее сказанным.
– Значит, тебе не всё равно, что со мной будет… верно?
Его лицо потемнело.
– Ты же знаешь, что очень дорога мне.
– Так доверься своим инстинктам. Ты будешь защищать меня до последнего, как всегда это делал.
Челюсть Габриэля напряглась, но взгляд показался задумчивым.
– Ну же, Габриэль. Я не могу просто сидеть сложа руки, когда всё внутри меня кричит, что это может сработать. Я должна спасти его. – Я почувствовала ком, образующийся в горле, но торопливо сглотнула его, пока он не сформировался окончательно. – Ты единственный, к кому я могу с этим обратиться.
Он внимательно на меня посмотрел.
– Как ты можешь настолько верить в меня, если я сам в себя не верю?
– В этом-то и прикол дружбы, – честно ответила я. – Друзья видят друг в друге то, чего не видят в себе. И насколько я тебя знаю, Габриэль, ты всегда был хорошим. Я верю, что ты не причинишь мне вреда, – говорила я с лёгкой тенью сомнения в сердце. – К тому же мы это сделаем не впервые. Ты уже пробовал эту амброзию, и что? Мы выжили.
От упоминания моей крови зрачки Габриэля расширились, но он быстро взял себя в руки прежде, чем я начала беспокоиться. Хотя не уверена, что меня бы это остановило.
– Пожалуйста, Габриэль. У нас всё получится. Я знаю, что получится.
Напряжение в его плечах слегка ослабло, когда он поймал мой отчаянный, умоляющий взгляд. Сделав протяжный выдох, он откинулся на спинку стула и едва заметно кивнул. Ну, мне так показалось.
– Это значит да? – уточнила я, не веря своим глазам.
Габриэль долго смотрел меня.
– Это значит… да, но с условиями.
– Ладно. – Я прикусила нижнюю губу. – Какими?
– При малейших признаках того, что что-то идёт не так, мы немедленно прекращаем. – Он сжал и разжал кулаки. Его взгляд скользил по моему лицу, словно пытался ухватить что-то неуловимое. – Я не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится из-за меня.
– Я понимаю.
Я опустила ресницы, чувствуя укол вины в сердце. Часть меня корила себя за то, что ставлю его в такое положение, что вообще посмела просить о таком, но никого иного на его месте я представить не могла.
И я должна сделать. Хотя бы попытаться. Ради Доминика.
Между нами повисла тишина, пока мы оба осмысливали тяжесть того, на что подписались. Если в итоге мой план сработает, я разорву кровные узы с Домиником и буду связана с его братом Габриэлем. Что станет с нашей дружбой? Останется ли как прежде? Изменится ли наше отношение друг к другу? Я поспешила отогнать эти неудобные мысли, пока они не просочились в сердце и не посеяли зерно сомнения.
– Тесса этому не обрадуется, – заключил Габриэль, прервав молчание.
– А Тесса вообще чему-то радуется? – парировала я. Шутка, в которой лишь доля шутки. Это реально интересующий меня вопрос.
Габриэль посмотрел на меня, уголки его губ приподнялись.
– Пару раз бывало.
Я не смогла сдержать смеха. По крайней мере, он не утратил чувства юмора. Тех крох, что вообще были. Тесса всегда отличалась непростым характером, но Габриэль каким-то образом смог найти к ней подход и успешно обходит острые углы. Серьёзно, этот парень святой.
Тем не менее, я не могу отрицать то влияние, которое моя сестра имеет на него. Это наводит на мысли о том, что ещё может встать у меня на пути.
– Как ты поступишь, если Тесса узнает об этом и закатит истерику? – спросила я, только сейчас задумавшись об этом. – Я бы не хотела испортить отношения между вами.
И что ещё важнее, я бы не хотела, чтобы он тут же дал заднюю, едва она заикнётся об этом.
– Нет никакого «если», – сказал он, упираясь локтями в стол. Кожаная куртка немного сковывала движения. – Она точно устроит истерику.
Габриэль потёр подбородок, хмуря брови.
– И что в таком случае? – напряжённо спросила я, разглядывая свои ногти, чтобы не смотреть ему в глаза. Не хотела, чтобы он увидел отчаяние в моих глазах и понял, как сильно я рассчитываю на него. Я боялась его спугнуть.
Он задумался на мгновение и затем ответил:
– Я не стану спрашивать у неё разрешения, если ты об этом. Просто предупрежу о том, что мы собираемся сделать. Так будет правильно.
Мои брови взлетели, выражая смесь удивления и сомнения.
– Тебе так сложно поверить, что я не стану её спрашивать? – поинтересовался он, наблюдая за моей реакцией.
Честно? Да, чёрт возьми. Но лучше я не буду говорить этого вслух. Правда в том, что на моей памяти он всегда ставит Тессу превыше всего и всех. Неужели в кои-то веки он выйдет из её тени и примет решение сам? Могу только надеяться.
– Просто… удивлена, – осторожно пояснила я и тут же добавила: – В хорошем смысле.
Он кивнул, но без особого энтузиазма. Понимает, что ему предстоит попасть под обстрел. Я знаю свою сестру: она заставит его пожалеть, что вообще родился. Меня немного грызёт совесть за эту лавину, что обрушится на него. Меньше всего мне хотелось усложнять ему жизнь. Ну, помимо формирования связи между нашими душами и телами.
– Мы можем сохранить это втайне между нами, – тихо предложила я. – Я никому не скажу, если ты не скажешь.
Он смерил меня взглядом.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Почему? То, о чём Тесса не знает, никак ей не навредит. И вообще это её не касается. Это касается только меня, тебя и Доминика.
– Да, но ты её младшая сестра, Джемма.
– Вот именно – сестра. Не дочь. Не её собственность. Я могу сама принимать решения. И ты тоже, – подчеркнула я. – Ты не обязан говорить ей всегда «только правду и ничего, кроме правды». Вы даже не женаты.
Он задумался над этим, но затем замотал головой, возвращая Тессу на вершину своего списка приоритетов.
– А если я попрошу тебя не говорить ей… в качестве дружеской услуги? – Предположила вслух, не успев хорошенько подумать. Понимаю, что такая манипуляция ни к чему хорошему не приведёт, но не всегда получается вовремя заткнуться. – Всё равно скажешь? Ну, чисто гипотетически.
Его лицо приняло страдальческое выражение.
– Ты просишь меня выбрать между тобой и ней.
В каком-то смысле да, и хотя на самом деле я никогда не поставлю его перед таким выбором, мне всё же интересно услышать ответ. Я знаю, что он в любом случае выберет Тессу, но хочу понять почему. Почему она имеет на него такое влияние? Он боится её? В долгу перед ней? Или тут кроется нечто посложнее?
– Ты влюблён в неё? – внезапно спросила я, осознав, что ещё ни разу не поднимала эту тему с ним. Так почему бы не расставить все точки над ё прямо сейчас? Как-никак, мы собираемся связать друг друга кровными узами.
Он отпрянул, словно мой вопрос застиг его врасплох. Уголки его рта нервно дёрнулись, хотя я не поняла, было ли это раздражение из-за неуместного вопроса или волнение из-за неготовности признаться.
– Можешь не отвечать, если не хочешь, но для меня очевидно, что между вами что-то происходит.
Хоть я и не до конца понимала, что именно.
Оглушительная тишина длилась вечность. И тут…
– То, что было между мной и Тессой, если вообще было, давно прошло, – в итоге произнёс он. Весь его вид был отстранённым, как будто мысли утекли куда-то далеко, к тому, что могло бы быть.
Я ждала подробностей, каких-нибудь горячих деталей о том, что случилось между ними в прошлом, но получила лишь взгляд, полный боли и любви, которой не должно было быть. Ну, мне так показалось. Мне не хотелось докучать ему вопросами о том, о чём он явно не желает говорить, так что я отстала. Пока что.
Сейчас у нас есть куда более насущные проблемы.
Возможно, когда-нибудь он расскажет мне всю историю о том, что между ними произошло и какие отношения у них сейчас. Но не сегодня. Сегодня наша задача – выпустить внутреннего зверя Габриэля на свободу.