Я несу в сердце благодарную улыбку Мари, пробираясь обратно к коттеджу семьи Цзы, сжимая её, словно спасательный круг, в своем рушащемся мировоззрении. Так много вещей, о которых я уже должна была знать. Против которых должна была выступить.
Позорные столбы. Череда Сборов. Комендантский час.
Но это лишь недавние перемены. Мерил помогла мне увидеть проблемы, вшитые в нашу систему с самого начала. Закон, требующий, чтобы мы вступали в браки между Домами, основываясь не на любви, а на цифрах. Нужен еще один работник? Пожалуйста. Слишком много людей? Переведи одного в другое место. Хочешь сохранить свои навыки после перехода в новый Дом? Очень жаль, ты обязан гнуть ту борозду, которую тебе назначили пахать. Я видела, насколько разрушительны эти правила, вблизи и лично во время переписи, заметила крошечные трещины, которых не увидела бы до Сбора Джонаса.
Разве я не видела Сильвана, сына из Дома Лесников, стоящего у дома Гончаров и наблюдающего с чем-то вроде любви за тем, как Тошико работает за гончарным кругом? Может, я уловила проблеск отчаяния на лице дочери Канатчика, когда она рассказывала мне, как любит сочинять истории, но понимает, что не может иметь ручку и бумагу, кроме тех, что необходимы для школьных заданий? Если честно, даже мой собственный брат был не на своем месте в обязанностях нашего Дома. Джонас учился, и он так хорошо ладил с людьми, что преуспел бы, но его настоящий талант лежал в изготовлении игрушек, и разве я не испытала несправедливость всего этого на собственном опыте, когда меня перевели из Дома Аптекарей в Стражи, ожидая, что я откажусь от всей жизни, потраченной на обучение?
Слепая косность существовала всегда, но я предпочитала видеть её как незыблемую реальность, а не как проблему, требующую решения. В конце концов, мне повезло родиться в идеальном для меня Доме. Другие, такие как Сэл и Мерил, имели возможность в первом ряду наблюдать за гнилью системы, которая подавляет нас всех.
Я иду по мощеной дорожке, приближаясь к коттеджу Цзы, достаточно близко, чтобы представить, что чувствую запах дикого риса, который оставила накрытым томиться на плите. К этому времени он должен стать кремовым. Я поправляю волосы, тунику, брюки. Ярека и Мизии не должно быть дома, только Гриффон, но, учитывая то, что произошло прошлой ночью, я хочу быть готова на случай, если они вернулись раньше. Если они внутри, я поклянусь, что заблудилась во время переписи. Или, может быть, скажу, что мы с Гриффоном снова сбежали. Меня передергивает от этой мысли.
Я оглядываюсь. До дома Цзы десять секунд ходьбы за углом. Переулок пуст, большинство уже собрались вокруг своих обеденных столов. Убедившись, что я одна, я покачиваю бедрами, сокращая расстояние до коттеджа Цзы, имитируя походку, которую видела у других женщин Долины. Ээро был прав: чем лучше я смогу притворяться влюбленной, тем лучше, поэтому я пытаюсь думать о «супружеских» мыслях, но в данный момент не могу представить, какими бы они были.
— Что думаешь, Счастливый кролик? — шепчу я игрушке в кармане. — Между этой нелепостью и моей готовкой я должна продержаться пару дней, чтобы Ярек и Мизия оставили меня в покое, верно?
— Роуз.
Я подпрыгиваю. Это Гриффон. Он ждал снаружи у входной двери, скрытый тенью. Солнце и Вода, какой кошмар. Он только что видел, как я практиковала кокетство!
— У меня что-то попало в глаз, — лепечу я. — И в ботинок. Вот почему я так шла. Я еще…
Я не успеваю закончить предложение, потому что он делает шаг вперед, и его взгляд настолько полон любви, что я думаю, будто сплю. Он протягивает руки, и я скольжу в них. Я смотрю в его глаза, ошеломленная.
Не могу поверить, что эта походка сработала!
Свободной рукой он открывает входную дверь и закручивает меня в тепло коттеджа Цзы, его рот в нескольких дюймах от моего. Я не могу оторвать взгляд от его обсидиановых глаз, от тоски в них.
Он собирается поцеловать меня снова? Мой мозг кружится.
Он наклоняется, его губы приближаются к моим. Они проходят мимо моих губ, и я чувствую боль от чего-то потерянного. Но затем его дыхание обжигает мне ухо.
— Ты была у Оскара, примеряла платье, — мурлычет он.
Кто-то откашливается.
Я выпрямляюсь. Оглядываю кухню Цзы. И чувствую, как кровь отхлынула от моего лица.