АРИОН
Ужас насквозь выжигает шнур связи. Кровь стынет в жилах.
Она умирает. Зефира умирает.
Багровые струи вскипают в бурлящем море, отчего вся вода вокруг становится горькой, неправильной на вкус. Я лихорадочно ищу в яростном течении серебряную нить — ищу её саму. Вспышка серебра мелькает между подводными белыми гребнями, и я бросаюсь следом. Мои крылья рассекают Сел. Я не думаю и ничего не чувствую; я просто плыву. Я охочусь.
Годы инстинктов и боевого опыта переплавляются в смертоносное оружие. Каждая мышца в моём теле натянута как струна. Сильно. Мощно. Магия клокочет внутри, умоляя о свободе, требуя разнести этот океан в щепки — точно так же, как она разрушила остров, — лишь бы найти её, спасти её… А моё сердце тем временем бьётся слабо, прерывисто. И каждый его вялый толчок отдаётся её именем: Зефира. Зефира.
Зефира.
Я кружу в предательской пучине, высматривая хоть малейший намёк на розовый цвет. Бирюзу. Иризирующую вспышку чешуи или жемчужную белизну её акульей улыбки. Но вокруг ничего нет. Только пузыри. Волны. И наш шнур.
Где она, чёрт её дери?
Она истекает кровью. Я тоже. Сель наводнен вкусом смерти, а она… она…
Там.
Взрыв пузырей едва не скрывает от меня длинные розовые пряди. Они движутся. Она движется. Я резко дергаю за шнур связи, пытаясь увлечь её в безопасное место, вернуть к себе, но её хвост упорно толкает её вперёд.
Она плывёт прочь от меня. Даже несмотря на то, что я здесь, её грудь разорвана, а сама она напугана до смерти.
Я наматываю серебряный шнур на кулак, с каждым новым витком силой притягивая нас друг к другу. Я не понимаю, что происходит. Знаю только одно: Зефира здесь, и мне нужно её спасти. Я не останавливаюсь. Не могу остановиться. Я сматываю связь всё быстрее.
Пузыри лопаются, когда она оказывается совсем близко, и я наконец могу её разглядеть. Её взгляд сталкивается с моим — дикий, отчаянный.
— Отпусти меня! Арион, ты не понимаешь… — Последние слова тонут в утробном крике: её голос срывается от внезапной вспышки боли.
Но это не её боль.
Это моя боль.
Что-то тяжёлое с размаху врезается в моё левое крыло, едва не вырвав его из лопатки под неестественным углом. Кость трещит, и ощущение такое, словно в неё вцепился зазубренный коготь. Рвёт, кромсает, уничтожает плоть. Мои крылья содрогаются от осязаемой агонии. Я с трудом подавляю глухой рык. Но Зефира… она кричит, выгибается дугой от мук и камнем падает на самое дно.
— Чернокнижник, — шипит чужой, обманчиво мелодичный голос.
Игнорируя адскую боль, заставив себя стиснуть зубы и терпеть, я разворачиваюсь к нападавшему. За моей спиной, сжимая бронзовый трезубец, застыла сереброволосая русалка с эбеновой кожей и убийственными полуночными глазами. Её взгляд приковывается к моим крыльям, сужается, а затем перемещается на ноги. С презрительной усмешкой она перехватывает оружие поудобнее.
— Человек, — объявляет она, словно это великое откровение. Словно это хоть что-то меняет.
Но я гораздо больше, чем просто человек. Я — чернокнижник.
Я расправляю плечи, проверяя, насколько крылья сохранили подвижность. Они отзываются резкой, стреляющей болью. Всё ещё на месте, но теперь я в ярости. Русалка заносит трезубец для нового удара — на этот раз целясь прямо мне в грудь, — но моё левое крыло выстреливает первым. Мощный удар сотрясает воду: костяной стык наотмашь бьёт по её оружию. Она намертво вцепляется в древко, хотя от силы столкновения её кубарем уносит назад.
Не давая ей ни секунды, чтобы прийти в себя, я выталкиваю новую волну смертоносной магии прямо из ладони. Сконцентрированная молния прошивает толщу воды. Электрические разряды с треском взмывают вверх по рукояти её трезубца. Сереброволосая русалка с шипением выпускает оружие из рук. Это того стоило. Даже несмотря на чёрные вены, которые теперь жгутом поползли вниз по моему бедру.
— Зефира. — Я перехватываю шнур связи и рывком притягиваю её к себе, не смея отводить глаз от сереброволосой твари. — Ты как?
Она находит в себе силы подняться рядом со мной, перехватив отнятый трезубец. Её хвост судорожно бьёт по воде, а розовые волосы колышутся вокруг нас, похожие на клубок мстительных змей.
— Ты сможешь выдать ещё хоть каплю магии? Моя грудь… — Ей необязательно заканчивать фразу. Мой взгляд падает на её рану, в точности повторяющую мою. Кровь продолжает хлестать, а её лицо стремительно бледнеет.
Я стягиваю её рану своей магией, и моя собственная закрывается следом.
Цена за это мгновенно сжимает мои лёгкие. Словно гвозди забили прямо в жабры. Дышать становится почти невозможно, но, по крайней мере, мы не сдохнем от потери крови прямо сейчас, пока я пытаюсь разобраться, что здесь, чёрт возьми, происходит.
— Твоя подружка? — спрашиваю я, вспоминая слова Зефиры, когда мы столкнулись с культом. Хотя культ куда страшнее, чем одна безумная русалка. Если эта девка — та самая великая и ужасная гроза морей, о которой говорила Зефира, то мы легко справимся.
— Нет, — едва слышно шепчет Зефира. — Нет, она мне не подружка.
Но в её голосе сквозит что-то странное. Неровные, рваные интонации, слишком похожие на ложь.
Прежде чем я успеваю спросить что-то ещё, к нам подплывает Гавриал. Своего меча он лишился, а его рубашка на груди пропиталась кровью. Бесполезный кусок дерьма. Я собственническим, защитным жестом кладу ладонь на спину Зефиры и забираю у неё трезубец. Я не могу больше рисковать и тратить магию. Не сейчас. Это убьёт меня. Убьёт нас обоих.
Сереброволосая русалка свирепо смотрит на нас троих. Выровнявшись в воде, она сжимает кулаки, а её хвост яростно рассекает океан.
— Приятно видеть, что ты завела себе любовника, пока остальные погибали из-за твоих преступлений.
Зефира каменеет, и через нашу связь волной прокатывается чистая, ничем не разбавленная скорбь.
— Всё совсем не так…
— Заткнись, — шипит русалка. — Ну же. Натрави на меня своего цепного пса. — Её тёмно-синие глаза переводятся на меня, и она манит меня двумя пальцами: — Делай что хочешь, чернокнижник. Я бросаю тебе вызов.
— Веспер. — Зефира резко хватает меня за бицепс. Но это не жест нежности; она пытается выиграть для этой девки — Веспер — время, чтобы та сбежала. По какой-то неведомой причине Зефира удерживает меня от драки. — Не… не заставляй нас сражаться с тобой.
— Она пыталась тебя убить, — рычу я. Вокруг больше никого нет. Другого объяснения ране Зефиры и порезу на шее Гавриала просто быть не может. — Что здесь, чёрт возьми, происходит?
Зефира полностью игнорирует мой вопрос.
— Послушай меня, Веспер. Уплывай как можно дальше. На суше он не сможет тебя достать. Спрячься. Через несколько лет он забудет о тебе, и…
— И что? — огрызается Веспер. — Нет, Зефира. Это конец. Это всё, что у меня осталось.
Они тянут время. Ни одна не шевелится, каждая выжидает, следя за малейшим движением другой. Но они тратят драгоценные секунды, хотя я мог бы насадить эту русалку на её собственный трезубец ещё пару минут назад.
— У тебя даже оружия нет, — умоляет её Зефира.
Сереброволосая тварь лишь закатывает глаза:
— Мне оно не нужно.
Глаза Зефиры округляются от ужаса. Выругавшись, она резко закрывает меня собой в ту самую секунду, когда Веспер открывает рот, чтобы запеть.
— Закрой уши! Не слушай её! Не впускай этот звук!..
Слишком поздно.
Её слова растворяются без следа, едва чарующая мелодия Веспер заставляет замолчать весь океан вокруг нас. Вода замирает, словно вслушиваясь. На долю секунды ко мне возвращается осознание: Веспер — сирена, точно такая же, как те твари, которых я перерезал в королевском саду. Тогда я легко заставил их заткнуться с помощью магии, но сейчас…
Очертания Веспер размываются. Она вибрирует, и аура, похожая на струящийся лунный свет, дробит её силуэт на три, четыре, пять фантомов, пока она продолжает петь. Это прекрасно. Самый сладкий звук на земле. Я… я никогда не слышал ничего подобного. Мое тело вытягивается в струну, хотя крылья тщетно пытаются дернуться и утащить меня прочь от этого великолепного шума. Звук пронзительный. Жуткий. Оглушительно, завораживающе призрачный — холст из жестоких воспоминаний, написанный золотыми мазками. Я вижу своего отца. Расколотый череп. Кровь.
И я теряю себя.
— Арион, — шепчет Зефира, дергая меня за руку, но я её не слышу. Я её не чувствую. Для меня существует только сереброволосая русалка и её неземная песнь. Зефира пытается управлять водой, и волны послушно бьют меня по щекам, по рукам, пытаясь притянуть моё тело к её телу. — Посмотри на меня, чернокнижник. Слушай мой голос, а не её. Веспер околдовала тебя. Это не по-настоящему. Всё это неправда.
Веспер. От одного её имени по спине пробегает дрожь, а её песня плавит кровь в моих венах. Веспер.
Она подплывает ближе, на её дрожащем лице играет широкая улыбка. Она поёт и поёт, и она великолепна. Один её вид наполняет мою грудь теплом, глубоким и бесконечным удовлетворением — пока она не становится единственным, что вообще имеет значение. Я сделаю для неё всё что угодно. Я хочу угодить ей.
Я хочу сделать её счастливой навстречу вечности.
Резко выдохнув, Зефира выбрасывает руки вперёд. Океан гарпуном выстреливает в Веспер, ударяя её в подбородок и заставляя запрокинуть голову.
— Прекрати, Веспер! — Но та продолжает петь, её лицо буквально светится, сияет изнутри. Тогда Зефира закручивает воду вокруг её запястий, сковывая вытянутые руки водяными кандалами. Обездвиживая её. — Ты не хочешь этой битвы. Я тоже её не хочу, но ты не оставляешь мне выбора. Я никогда не вернусь обратно.
В ответ голос Веспер взлетает ещё выше, и каждая мысль в моей голове исчезает, уступая место… ярости. Дикому гневу. Эта розовласая тварь только что посмела угрожать смыслу моего существования, и она должна заплатить. Я резко выбрасываю трезубец вперёд, целясь ей в горло. Она уклоняется назад, уходя из-под удара в самый последний момент, и мощное отрывное течение бьёт меня по руке. Оружие вылетает из моих пальцев.
— Проклятье, Арион!..
Я бросаюсь вперёд, но она снова ускользает в этом смертоносном танце. До тех пор, пока мне не удаётся поймать её за хвост. Песня Веспер продолжает звучать, пока я тащу её к себе, уже занося руку, чтобы сомкнуть пальцы на её горле. Она бьётся, заставляя воду вокруг бурлить и взрываться, удары обрушиваются на каждый дюйм моего тела, но я не отпускаю её. Я не могу её отпустить. Она должна заплатить.
Она должна заплатить. Должна заплатить. Должна заплатить.
— Арион, — хрипит Зефира, её ногти впиваются в моё запястье. Мои крылья отчаянно пытаются помочь ей. — Отпусти… меня…
Её хвост с силой бьёт меня в бок. Больно. Моя хватка на её шее слабеет, и этот чёртов хвост вклинивается между нами, снова отталкивая меня прочь. В сторону Веспер.
— Надо же, я ведь слышала о наводящих ужас чернокнижниках из Крестфолла. Я боялась их, когда бродила по улицам. Но этот совсем не кажется страшным. — Она протягивает руку, чтобы погладить моё перо, и каким-то образом… каким-то образом её песня всё ещё проникает мне в уши. Это всё, что я слышу, чувствую, осязаю. Я хочу остаться в этом мгновении до конца своих дней. Я принадлежу ей. Я… — Все мужчины падают одинаково, — шепчет она.
И Зефира кричит.
Ещё один мужчина подплывает к Зефире сзади, абсолютно незамеченный, и хватает её за волосы, прижимая к своей груди. Смутно, где-то на периферии сознания, я узнаю эти тёмные волосы и смуглую кожу. Гавриал.
— Мы готовы, — бросает он Веспер, хотя вода вокруг них буквально закипает. Волны бьют по нему раз за разом, словно таран. Игнорируя удары стихии, он тащит розовую русалку вперёд. Веспер улыбается, и эта улыбка… жесткая, острая и прекрасная. Она прорезает воду, точно луч лунного света.
— Веспер, пожалуйста, — Зефира бьется уже всерьёз. — Мы втроём… мы ищем кое-что. Кое-что гораздо более настоящее, чем всё, что этот чародей может тебе дать. Он не вернёт Эос, но, возможно, мы сможем. Поплыли… поплыли с нами. Останови это. Пожалуйста.
При звуке имени Эос Веспер заметно вздрагивает. А затем:
— Нет. — Она силой вырывает Зефиру из рук Гавриала, её ногти глубоко въедаются в плоть. Серебряные волосы колышутся, когда она яростно качает головой. — Ты сама вырыла себе могилу. Теперь пора в неё лечь…
Её голос обрывается, когда глубоко под водой с грохотом раскатывается гром. Её сладкая песнь мгновенно затихает. Повинуясь единому импульсу, мы все опускаем взгляд вниз — и из океанского дна поднимается тень.
Тень, размерами превосходящая военный галеон, с восемью исполинскими щупальцами и угольно-чёрным глазом, полыхающим багровым пламенем. Мысли возвращаются ко мне в ту секунду, когда одно из этих щупалец с грохотом обрушивается вниз. Время словно застывает. Течение замирает, и мы остаемся висеть в невесомости на протяжении одного-единственного удара сердца. И за этот короткий миг я осознаю сразу три вещи.
Первое: меня поймали на дебильный голос сирены. Второе: Зефиру схватили. И третье: прямо под нами разворачивает свои кольца гигантский, мать его, кальмар, и его оранжевые отростки уже тянутся, тянутся, обвивая хвост Веспер. Хвост Зефиры. В это последнее мгновение её глаза находят мои, и я понимаю: я опоздал.
Прежде чем я успеваю хотя бы моргнуть, чудовище рывком утягивает их в бездну.