ЗЕФИРА
— Какая гадость.
— Тогда тебе стоит пожевать имбирь или, что ещё лучше, проваливать отсюда.
— Я не говорила, что меня сейчас вырвет. Я сказала, что это гадость — так оно и есть. Там, внутри, лежат мертвецы. Свежевыпотрошенные. Всего пару дней назад. Сиренами. Помнишь? Ходят слухи, что эта кровь навсегда въелась в дворцовый мрамор.
— Напомни-ка ещё раз, почему ты так рвалась пойти с нами? — Веспер хмурится всё сильнее. Этот её взгляд тревожит почти так же сильно, как раскинувшееся за её спиной королевство — сплошь острые, как бритва, грани и сверкающий белый мрамор. Древнее, укреплённое и смертоносное место. Может, меня всё-таки вырвет. Мортия никогда не отличалась гостеприимством, особенно для таких, как я.
Если хоть что-то пойдёт не так — нам конец. Всем нам.
Веспер стоит на две ступени выше меня. Факелы на стенах храма раздувают её тень и делают её тёмную кожу ещё более глубокого, шоколадного оттенка. Она скрещивает руки под тёмно-синим плащом, отчего серебряные браслеты на её запястье негромко звенят. Синий плащ — под цвет глаз. Серебро — под цвет волос. Если уж на то пошло, для полуночного ограбления гробницы она выглядит чертовски красиво.
Я бы обязательно сказала ей об этом, если бы всю дорогу сюда она не искала предлог, чтобы спровадить меня обратно на улицы. Как бы сильно я ни нервничала, я не покажу виду. И я не уйду. Куш слишком велик. Он может изменить всю мою жизнь.
— Я же сказала тебе. Ключ у меня.
Её взгляд сужается, она облизывает губы. Очевидно, она ещё не закончила со мной.
— Покажи.
— Что? — Я хлопаю широкими бирюзовыми глазами и запускаю пятерню в свои густые медовые кудри.
— Покажи нам этот грёбаный ключ.
— Самое важное в командной работе — это доверие. После трёх совместных дел я думала, ты будешь доверять мне чуточку больше…
Веспер поднимается еще на одну ступень, теперь она уже на полпути к храму.
— Первое дело, — чеканит она, — ты спалила половину нашей карты, и нам пришлось вслепую пробираться через ювелирные хранилища, пока за нами гнались трое стражников. Второе дело — ты уснула, когда должна была стоять на шухере. Третье дело…
— На третьем деле ты взорвала моих деток, — угрюмо вставляет Ставрос, лаская бледной рукой мешки с порохом у себя в охапке. Я почти ожидаю, что он поцелует грубую ткань, но, к счастью, на этот раз он решает свести свои странности к минимуму. Его усы подёргиваются. Жилы на массивной шее начинают раздуваться. Я пристраиваюсь рядом, чтобы похлопать его по плечу, но, когда он рычит, я решаю, что лучше не лезть с нежностями к этому полутораметровому стотридцатикилограммовому комку ярости, и быстро отскакиваю в сторону.
Выхватив кинжал из висящего на поясе ремня, я прислоняюсь к массивной колонне.
— Если я вам так отвратительна, не надо было меня приглашать.
— Ты сама напросилась, — шипит Веспер, — потому что утверждала, будто у тебя есть ключ.
— Доверие — это не просто слово из семи букв…
— Ребята! Хватит лаяться, — обрывает Эос. — У нас есть три минуты, прежде чем маршрут стражи вернёт их к фасаду храма.
Она единственная, кто не сверлит меня злобным взглядом, направляя свой гнев на старшую сестру. Веспер отвечает Эос, закатывая глаза.
— Зефира права, — говорит Эос. — Мы сможем провернуть это, только если будем действовать сообща.
Я лучезарно улыбаюсь, победно подмигивая Ставросу, но Эос ловко вырывает кинжал из моих пальцев и пихает его в свой пояс для инструментов.
— Прошу прощения? Я его украла. Он мой.
Эос заправляет за уши замысловатые серебряные косички. Решительно вздёрнув подбородок, она шагает вверх по грандиозной лестнице.
— Получишь обратно, когда откопаем наше сокровище. А теперь живо внутрь, пока нас не упекли в тюрьму.
Тюрьма.
Я содрогаюсь.
Чёрта с два меня сегодня кто-то закроет. Пальцы сжимаются в кулаки, бирюзовые ногти впиваются полумесяцами в мою слегка золотистую кожу. Боль отрезвляет. Она напоминает мне о том, что я оставила позади, от чего до сих пор бегу. Нет. Я никогда туда не вернусь.
Я спешу вслед за ней по ступеням, легонько шлепнув Эос по плечу.
— Не командуй взрослыми.
— Мне семнадцать.
— Ты ребёнок, — отрезаю я. — Но всё в порядке. Мы всё равно тебя любим.
Эос что-то ворчит под нос, и я понимаю, что задела её за живое. С её ростом в сто пятьдесят сантиметров, ангельскими щечками и хрупким, как у скелета, телосложением, Эос постоянно принимают за настоящего ребёнка. Довольно удобно, когда ей нужно стащить пару обедов для себя и сестры, хотя сама она в этом ни за что не признается. Люди не только обращают меньше внимания на детей, но и с меньшей вероятностью сдадут ребёнка властям, если поймают на краже. Конечно, Эос не ловится. Как и Веспер, и Ставрос.
Как и я.
Фыркнув, я влетаю внутрь храма за считанные секунды до возвращения стражи. Навес защищает нас от непогоды, но стен, за которыми можно было бы спрятаться, здесь нет. Вместо этого мы вчетвером прижимаемся к отдельным мраморным колоннам и замираем на целую минуту, прежде чем осторожно выглянуть.
И точно: четверо стражников стоят спиной к нам, неся караул. Ещё через восемнадцать минут они начнут обход, разделятся и направятся к южной стороне. Нам нужно быстро спуститься в преддверие гробницы, если мы хотим обобрать это место и скрыться до того, как они заметят, что мы вообще здесь были.
— К статуе, — шепчет Ставрос, его голос едва слышен, как летний ветерок. Он крутит ус шесть раз на удачу. — На счёт три, два…
«Один» — мысленно добавляю я.
Мы бесшумно мчимся к массивной статуе в центре храма. Без носков. Без обуви. Тишина для таких дел необходима так же, как порох и кинжалы. Хотя Веспер и считает меня дилетанткой, мне удавалось красть достаточно, чтобы держаться подальше от моря уже больше полугода. Никто не относится к этому серьёзнее, чем я. Потому что если меня поймают…
Если меня поймают, это не будет означать быструю петлю на городской площади.
Если меня поймают, он придёт за мной. И весь мой прогресс, вся свобода, которую я отвоевала, пойдут прахом.
Веспер добирается до цели первой и дергает Эос за собой. Обе приседают за парой высеченных из тёмного камня крыльев. Я присоединяюсь к ним, прижавшись к довольно внушительному каменному бедру. Ладонь скользит от пота, и я обнаруживаю, что случайно лапаю каменные ягодицы самого почитаемого бога Мортии.
Мортема.
Бог Смерти; первый и самый худший предатель всего подводного народа.
Я уже подумываю вытащить свой кинжал из пояса Эос, чтобы вогнать лезвие прямо в его рельефную задницу, но Веспер перехватывает моё запястье на удивление хватко.
— Нет, Зефира, — шипит она так тихо, что я едва разбираю слова. — Я знаю этот взгляд. Не делай глупостей.
Глупостей.
Это слово бьёт по голове, как опасное течение, грозящее утянуть на дно. Однако я быстро моргаю, стирая горькое воспоминание, пока оно меня не утопило. Не здесь. Не сейчас. Не тогда, когда нас ждёт гора золота.
Если я смогу пережить эту ночь — если мы все сможем, — больше не придется беспокоиться о прошлых кошмарах и боли. У нас будет достаточно монет, чтобы разойтись своими дорогами и обеспечить себе безбедную жизнь в любых городах или королевствах, какие только выберем. Я уеду в горы, как можно дальше от моря, и куплю маленький домик с настоящей кроватью. С настоящими подушками и, может быть, даже с плитой. Больше никакого копания в мусоре в поисках объедков, никакой ночевки на жестком известняке тёмных грязных переулков. Я куплю дом, и мне больше не придётся бежать. Не придётся прятаться или притворяться. Я буду в безопасности.
Свободна.
Богиня. Всё это так близко, что я почти чувствую вкус победы. Словно сладкие спелые ягоды, сорванные в саду, куда больше никто не может войти. Вытерев ладони о льняные штаны, я возвращаюсь в реальность. К храму и трем моим подельникам, которые смотрят на меня, протянув руки.
Чёрт. Что я пропустила?
— Эм… привет, — говорю я глупо.
Веспер закатывает глаза к потолку.
— Ключ, Зефира.
Оу. Точно. Я натягиваю жизнерадостную улыбку, и Эос тут же стонет при виде этого.
— Видите ли, в чём дело… На самом деле я не смогла его достать.
— Чего? — переспрашивает Ставрос. Его бицепсы намертво сжимают драгоценные мешки, и из горловин просыпается немного пороха. — Где ключ?
Я отпихиваю руку Веспер.
— Я пыталась, ясно? Но нападение мерроу произошло всего четыре дня назад. В дворце полно стражи, солдат и палачей, а король Констан на взводе и ждёт любого подвоха. Солдатам приказано арестовывать любого подозрительного типа без суда и следствия. Я не могла просто взять и соблазнить Верховного Жреца прямо у них под носом.
Веспер буквально свирепеет, и Эос даже не пытается её остановить. Острая, как клинок, Веспер цедит:
— Ты не можешь соблазнить Верховного Жреца. Жрецы и жрицы Мортии дают обет вечного молчания и целибата в честь Мортема. Тебе следовало это знать.
Я хлопаю ресницами.
— Оу. Ну… хорошо, что я не попробовала.
Кажется, Веспер готова меня придушить.
— Я поверить в это не могу. Какого хрена ты здесь, если у тебя нет этого грёбаного ключа?
Аргумент весомый, но Бездны меня поглоти, если я упущу этот куш.
— Я предлагаю этой банде кое-что поважнее какого-то ключа.
— Что-то я не вижу доказательств.
Я прищуриваюсь.
— Кто три месяца назад сказал вам, что главный ювелир короля перевозит товар? Кто нашёл записи о кораблекрушении, которое вы разграбили?
Лицо Веспер заливает краска гнева.
— Ты не была и никогда не станешь настоящей частью этой команды. Ты нашла нас в таверне и прилипла как банный лист. Мы позволяем тебе помогать нам…
— Двести двадцать шесть, — шиплю я. — Вот сколько меди мы заработали за последние несколько месяцев. Я чертовски много помогала. Ставрос, может, и был мозгом конкретно этого плана, но только потому, что ему не терпелось взорвать свою новую партию пороха. А я здесь для того, чтобы всё прошло гладко, и мы реально вынесли драгоценности.
— Это правда, — искренне отзывается Ставрос. — Я хотеть делать бум.
Я ухмыляюсь ему, и на этот раз он подмигивает мне в ответ. Выглядит это жутковато, учитывая, что он продолжает наглаживать свой ненаглядный порошок. По крайней мере, он на моей стороне. Однако Веспер качает головой, её всё ещё не убедить.
— Это уже четвёртый раз, когда ты всё портишь. Если нас поймают…
— Нас не поймают.
— Ты — обуза, — бросает Веспер сквозь зубы.
Паника начинает сжимать мои легкие. Глупости. Обуза. Знакомая песня. Она ломала мне жизнь чаще, чем я могу сосчитать. Я откидываю за плечо непослушные светлые локоны и вскидываю подбородок, а по коже разливается горькая обида.
— У тебя такие интересные волосы, Веспер, — шепчу я. — Не думаю, что когда-либо видела такой оттенок блонда. Почти как… серебро на свету.
По её челюстям ходят желваки. Её неестественно серебряные брови сдвигаются к переносице.
— Может, потому что это натуральный цвет, а ты об этом ничего не знаешь? Так ведь, Зефира? — Она тянется к моим волосам, и я резко бью её по руке.
К счастью, Эос вмешивается прежде, чем я успеваю броситься на её сестру и тем самым сорвать всю нашу операцию.
— Вы обе, завязывайте.
Я перевожу на неё взгляд, прикидывая следующее оскорбление, как вдруг мои глаза опускаются к нашим ногам.
Ага. Вот оно.
Склонив голову набок, я выдавливаю безмятежную улыбку и хлопаю ресницами, глядя на Веспер.
— Какой вообще прок от твоей сестрицы-малька, если не для этого? — Я изящными пальцами указываю на свою новую находку.
Прямо между нами, рядом с замочной скважиной, которая обычно открывает потайную лестницу, располагается вентиляционная отдушина — на пару сантиметров уже, чем плечи Эос.
— Эос спускается вниз, — говорю я, — и сама открывает лестницу изнутри. Если она сделает это быстро, мы успеем провернуть дельце прямо за спинами стражников. — Я облизываю зубы, пока Веспер сверлит меня взглядом, не в силах придумать колкий ответ. — Ну как? Полезная я?
— Не знаю, гений ты или тебе просто чертовски везёт, — произносит Ставрос, наморщив сросшуюся бровь от концентрации.
Я пожимаю плечами.
— Всего понемногу.
Веспер вздыхает. Видимо, решив, что я больше не стою её нервов, она поворачивается к Эос:
— Пролезешь?
Эос изучает решётку. Поддев металлическую рамку моим кинжалом, она проводит пальцами по её гладким краям.
— Теоретически — да. Выглядит довольно просто.
В глазах Веспер вспыхивает гнев, который обычно приберегают для непослушных дочерей, а не для осторожных сестёр.
— Если ты снова вывихнешь плечо..
Эос фыркает.
— Всё будет в порядке, Вес.
Веспер хмурится, явно не веря.
— Никакие монеты не стоят твоей безопасности.
— Вес, я справлюсь. Я профессионал, помнишь? Во всей Мортии нет никого меньше и тощее меня. — Эос морщит носик и начинает опускать ноги в проём. Она концентрируется так же, как и всегда — высунув кончик языка между губ. Сначала проскальзывают ступни. Её бёдра даже не задевают края. — Легкотня, — бормочет она. — Без проблем.
Веспер задерживает дыхание, её костяшки белеют, когда она хватается за крыло Мортема для опоры. Однако камень крошится, и она испуганно смотрит на свою ладонь. Внезапное осознание того, что она мало того что трогает статую Бога Смерти, так ещё и ломает её, заставляет её резко отдернуть руку. Она рвано выдыхает, снова переводя взгляд на сестру.
Эос уверенно цепляется руками и предплечьями за мрамор, её бицепсы напрягаются, пока она опускается всё глубже в дыру. Следом исчезает торс. Затем грудь. На мгновение она торжествующе улыбается, но тут же её рот судорожно сжимается. С губ срывается болезненный стон. Дальше плеч она не двигается. Не может.
— Чёрт, — скулит она, извиваясь, чтобы ослабить давление на больное плечо.
— Стража через одиннадцать минут, — говорит Ставрос, отсчитывая время с точностью, которая кажется почти магической. Он перехватывает порох в руках и поднимается. — Либо мы идём сейчас, либо не идём вообще.
Веспер настороженно переводит взгляд с одного на другого, пока Эос снова жалобно стонет. Непонятно, продвигается она или застряла и ушиблась. Она должна была упасть в преддверие ещё несколько секунд назад. Если она застрянет… если эти стражники найдут нас здесь…
Посмотрев на их серебряные волосы, я тяжело сглатываю.
— Эос, — резко командует Веспер, — давай я вытащу тебя.
— Нет. — Эос извивается, давясь новыми проклятиями, пока её тело неестественно выкручивается. — Грёбаные широкие плечи.
Я смотрю на Эос. Во многом она действительно ещё ребёнок. Маленькая, с горящими глазами, полная надежд. Если стража поймает её, она умрёт.
— Попробуем в другой день, — говорю я, наклоняясь, чтобы помочь Веспер вытянуть Эос наружу.
Эос яростно смотрит на нас снизу вверх.
— Нет. Я смогу. — Она ловит взгляд сестры. — Мы заберем это золото и уберёмся из этой помойки. Ладно? Я справлюсь.
Она зажмуривает глаза, и ее язык снова высовывается наружу. С натужным «эргх» она втягивает одну руку внутрь вентиляции и заводит её за спину. Это дает ей те самые пару сантиметров свободного места, в которых она нуждалась, и её глаза распахиваются в новой победной усмешке.
— Увидимся внизу, — шепчет она и падает. Исчезает.
Следом доносится лёгкий глухой стук, и Веспер выдыхает с ощутимым облегчением. Я тоже. Тяжело дыша, мы с Веспер отступаем от статуи в ожидании, когда откроется потайная лестница. Она косится на меня краем своего синего глаза, и я прекрасно понимаю: на этот раз её раздражение — не моя вина. Ну, по крайней мере, не полностью.
— Если с моей сестрой что-то случится, — тихо произносит Веспер, — я убью тебя, Зефира. Ты меня поняла?
— Мы сделаем бум, — соглашается Ставрос.
Веспер кивает, ни на секунду не сводя взгляда с моего лица.
— Да. Мы сделаем бум.