ЗЕФИРА
— Чернокнижник.
— Русалка.
Я кручу и кручу кинжал Магнуса между пальцев, буравя взглядом любимую породу ручных псов короля. Грёбаные чернокнижники. Я изучила этот город вдоль и поперёк. Я жила среди простолюдинов и подслушивала богачей, но даже спустя шесть месяцев знаю о них лишь то, что доносится из слухов, сорвавшихся с дрожащих губ за закрытыми дверями и в полупустых тавернах. Чернокнижники — это проклятие Мортии.
Их боятся, а не почитают.
Совсем как их ненаглядного Мортема.
В Войнах Мерроу чернокнижники были виновны более чем в 70 процентах истребления нашего народа. Их магия кажется единственным противоядием против нашей собственной, и она… необузданна. Тёмная магия, невиданная ни на море, ни на суше, непохожая ни на что, когда-либо существовавшее в естественном мире. Они порочны. Они неправильны.
И теперь этот придурок стоит передо мной, разминая горящие костяшки пальцев, словно готовый срубить меня так же легко, как лесоруб валит дерево. Так же легко, как его предшественники уничтожили остальных моих сородичей. В горле поднимается шипение, а кровь закипает от первобытной ярости.
Только через мой труп он одержит надо мной верх.
И судя по его враждебному выражению лица, именно этого он и хочет — мой труп, подвешенный высоко над городом на потеху чайкам. Мои глаза слегка сужаются. Не бывать этому.
Мне нужно сваливать отсюда к чёртовой матери; однако у меня нет магии, чтобы драться с ним. Я на суше. Здесь я бесполезна. Единственный способ одолеть его — спровоцировать на честный поединок, на оружии или кулаках. Он кажется достаточно высокомерным, чтобы клюнуть на это. А затем, когда я уложу его на лопатки, я смогу рвануть к стене. Если «Львы» мне не помогут, придется защищать себя самой, но это не невыполнимая задача. Я смогу добраться до Люции.
Мне просто нужно сначала выбить всю дурь из этого чернокнижника.
Запихнув драгоценности обратно в воровской пояс и игнорируя бешеный пульс, я натягиваю на губы приторно-сладкую ухмылку и произношу:
— Как мило со стороны короля выпустить тебя из башни на ночь, принцесса.
Пламя в его руке разгорается сильнее, и он начинает обходить меня по кругу, намертво впившись в меня своим золотисто-серебряным взглядом. Он молчит, его волевая челюсть сжата, а внушительные мускулы напряжены. Типичная тактика запугивания. К несчастью для него, мне не привыкать разговаривать самой с собой.
Я перебрасываю кинжал в левую руку, ловко ловлю его и швыряю обратно в правую — снова, и снова, и снова — подстраиваясь под его шаги.
— Конечно, этот поводок ведь не бесконечный, правда? Лучше молись, чтобы он тебя не задушил.
Он не произносит ни единого слова.
Я облизываю губы.
— Уверена, всей империи тяжело думать о тебе как о королевской сучке.
И снова ничего. Он не говорит, не моргает и, кажется, даже не дышит. Чёрт. Я думала, у него токсичная маскулинность — как у большинства козлов в Крестфолле — но, возможно, я ещё не нащупала нужный триггер. Мне нужно разозлить его так, чтобы он захотел сжать руки на моём горле. Разозлить настолько, чтобы магия показалась ему слишком быстрым, слишком милосердным способом моего убийства. К чёрту всё.
— Язык проглотил? Или королевский член застрял в горле? — Ухмыляясь ещё шире, я подлетаю к нему ближе, неуловимо, как вдох, и полосую его предплечье, отскакивая назад прежде, чем он успевает даже подумать о том, чтобы сцапать меня. — Давай. Подавись им, чернокнижник.
Он смотрит вниз, наклонив голову, и наблюдает, как кровь выступает на его загорелой коже. Это пустяковый порез.
Это предупреждение.
Пламя на его руке гаснет. Следом поднимается дым, закручиваясь в ночном воздухе, когда он прикасается пальцем к ране. Его брови слегка сдвигаются, почти в недоумении, и он поднимает глаза. Встречается со мной взглядом. Золотые кольца вокруг его серых радужек словно горят чистым, нефильтрованным солнечным светом.
— Ты пытаешься спровоцировать меня, — произносит он, и в его глубоком голосе нет ни единой нотки интонации. — Чернокнижника невозможно спровоцировать.
Под его пальцем рана затягивается сама собой. По-видимому, без особых усилий или концентрации с его стороны.
Грёбаные Бездны.
Моя улыбка сменяется хмурым взглядом. Я убираю розовую прядь за ухо. Адреналин разливается по венам, пульсируя во мне в бешеном, пьянящем ритме. Сегодня я была в ловушке, в опасности, меня едва не схватили и не убили десятком изощрённых, ужасных способов — не говоря уже о том, что я снова бросила Веспер и остальных. Если они выживут, они придут за мной; в этом я уверена. Но теперь ещё и чернокнижник? Что-то тёмное и дикое сжимает моё сердце в своих порочных тисках. Что-то с зубами, когтями и жаждой крови. Я не умру здесь. Чего бы мне это ни стоило, я сбегу из этого города, от этого чернокнижника, иначе — что ж, я могу просто убить его.
— Я вырезал их. — Словно читая мои мысли, он наблюдает за мной этим невыносимо проницательным взглядом. — Других мерроу. Это я вонзал мечи в их глотки. Они были монстрами. И ты тоже.
Лёд проникает в мой позвоночник. Я свирепо смотрю на него, грудь тяжело вздымается от ярости. Я видела ту бойню, которую устроили те мерроу, но так ли они были неправы? Нас преследовали пять веков. Нас травили, истребляли. Наши морские королевства были разорваны на части, разделены их стенами, их армиями и их войнами.
— Я собираюсь выколоть твои глазные яблоки, — медленно произношу я, — и заставить тебя подавиться ими.
Он кивает.
— Да, те демоны пытались провернуть что-то похожее. Для них это закончилось не очень хорошо. — Он делает шаг вперёд, один размашистый шаг, который покрывает слишком большое расстояние. К счастью, магия не зажглась вновь в его кулаках, но если он исцелил себя так быстро, то сможет достать другое оружие ещё быстрее. Я задираю подбородок, удерживая его взгляд и отказываясь пасовать перед его магией.
Я и раньше имела дело с парнями пострашнее.
Я пережила такие кошмары, в которые он бы не поверил.
Этот чернокнижник не станет причиной моей смерти. Мои собственные силы могут спать, но у мерроу есть и другие преимущества. Во мне течет жизненная сила соли и моря. Я грациозна, быстра и смертоносна, как штормовая волна.
Расправив плечи, я спрашиваю:
— Тебя когда-нибудь надирала задницу девка вдвое меньше тебя?
На это он усмехается. Тёмный, коварный звук. Звук, полный скептицизма. В его взгляде вспыхивает что-то похожее на гордость, словно сам вопрос слишком нелепый, чтобы требовать настоящего ответа, и он протягивает руку — молниеносно — чтобы схватить меня за горло.
Попался.
Пока он движется, прежде чем он успевает коснуться меня, я вцепляюсь в его запястье и выворачиваю его. Используя весь свой вес, я лишаю массивного чернокнижника равновесия и подбиваю левым бедром его ноги. В мгновение ока из положения полного контроля он перелетает через моё плечо и валится на землю.
Я разворачиваюсь и прыгаю на него сверху, прижимая лезвие к его горлу. С маниакальным блеском в глазах и жестокой улыбкой на губах я упираюсь коленом в его руку, чтобы удерживать его в заложниках.
— Не весело, а? К твоему счастью, у меня нет меча, чтобы вонзить его в твою глотку. — Я полосую его кожу, оставляя прямую линию, которая кровоточит ярким багрянцем на его шее. — Но у меня есть этот кинжал. Извини. Хотя погоди — вообще-то мне не жаль. — Слегка надавив, я режу глубже и…
В этот момент мои руки сводит судорогой. Руки деревенеют. Кинжал выпадает из моей хватки, и я… я не могу пошевелиться. Я, блять, не могу пошевелиться. Магический лазурный шнур обвивает моё тело, связывая конечности и фактически стреноживая меня, как скотину. Даже мои лёгкие не сокращаются. Слова застревают в горле, лишая меня возможности кричать, драться или делать хоть что-то. Я в абсолютном ужасе смотрю вниз на этот шнур, на чернокнижника.
Чернокнижник ухмыляется мне снизу вверх, прядь шоколадно-каштановых волос падает ему на лоб.
— Король предпочитает, чтобы казни мерроу оставались публичными, — коротко объясняет он. — Иначе я бы с радостью убил тебя прямо здесь.
Сдавленный стон зарождается между моих рёбер — вой ярости, отчаяния, потому что я была так близко, так, блять, близко, — но я стискиваю челюсти, чтобы удержать его внутри. Вместо этого я скалю зубы, чтобы он не услышал моего страха.
У меня нет контроля. У меня нет ничего.
Чернокнижник приподнимается, и его голос звучит мрачным шёпотом:
— Лучший способ победить противника — это дать ему поверить, что он уже выиграл.
Внезапно, в один миг, мир погружается в бездонную тьму, и я понимаю, что проиграла.