Лорд Аллард не медлит ни секунды, прежде чем последовать приказу своей королевы и выгнать остальных взрослых из комнаты. Но парень остается. Я смотрю на него, желая, чтобы он тоже ушёл. Чтобы дал мне спокойно умереть. Но он только садится, присаживаясь на край стола, и кладёт корону на деревянную столешницу.
Дверь за нами закрывается, и остаёмся только я, королева и парень.
— Тебе не нужно было позволять этому зайти так далеко, — говорит он довольно бодро.
— Нет, нужно было, — Королева провожает Эви взглядом, пока та не исчезает за дверью. — Твоей невесте тоже нужно было преподать урок.
Я чуть не задыхаюсь от этого, застыв на кафельном полу и переводя взгляд с одного на другого.
— Ещё не совсем моя невеста, — поправляет он, — Ваше Величество.
— Уже скоро, Синклер. Пора тебе привыкнуть к своему будущему, — королева поворачивается ко мне, взмахивая рукой в воздухе и прекращая непринуждённый разговор. — А теперь, маленькая Укушенная, мне нужны твои уши. Тебе важно это услышать, но я не буду заставлять тебя слушать.
Почему бы и нет, думаю я, когда вы уже принудили на всему остальному?
Как будто слыша меня, королева говорит:
— В конце концов, тебе придётся сделать выбор. Ты должна сделать это в одиночку. Перед тобой лежат два пути, и если один ведёт к величию, то другой — к смерти. Кивни, если поняла.
Я не двигаюсь, хотя ощущаю волшебное облегчение на шее, будто с неё сняли тяжесть. Меня охватывает облегчение.
— Я не буду приказывать тебе, но мне нужно, чтобы ты признала, что слышишь меня, — её тон становится мрачным, незаметным для чужих ушей. Я киваю.
— Очень хорошо. Я уверена, ты оказалась в странном мире. То, что тебе пришлось пережить за последние два дня, без сомнения, было сущим мучением. Это не чья-то вина, а дар луны, солнца и звёзд.
Я сверкаю глазами. У меня нет другого выбора, кроме как сверкать. Эти последние несколько дней были чем угодно, только не даром судьбы. Они были пыткой.
Остальные мои конечности остаются неподвижными, королева обходит меня, будто я срубленное дерево на дороге. Она продолжает рассматривать гобелен за спиной парня. На нём изображена вселенная в виде металлической вышивки. Планеты, созвездия и переплетение нитей, которые я никак не могу истолковать.
— Мы происходим из рода тех, кто жил до появления людей, во времена между людьми и динозаврами, когда землёй правили одни Высшие. Уверена, ты слышала о большинстве из них. О вампирах, фейри, сиренах. Каждый из них более зловещий и смертоносный, чем предыдущий. Что ж, фейри были людьми природы. Они родились — или, если хочешь эволюционировали — среди обычных людей. Были земляные фейри, водяные, огненные, — говоря это, она указывает на другую тему. Они соединяются между собой от Луны до Земли и звёзд, переплетаясь так много раз, что невозможно представить, чтобы их когда-нибудь можно было разделить.
— А ещё были звериные фейри, — говорит она, и в её голосе слышатся гордость и осуждение одновременно. — Легенда гласит, что огромная звезда упала на Землю, и пыль от неё разлетелась по лесам всех континентов. Из праха выросли медведи, которые могли мыслить как люди, пантеры, которые могли говорить, и волки, которые могли превращаться. Как и все волки, мы с тех пор держимся своих стай. Наших дворов. Мы ни за что не сбиваемся с пути истинного.
Оборотни.
Она смотрит на меня, и я понимающе моргаю. Только тогда она продолжает.
— Конечно, тысячи и тысячи лет могут уничтожить даже тех, у кого нет возраста. Распущенных вампиров загнали в самые тёмные уголки мира. Похотливые сирены остаются в мрачных глубинах семи морей. А дикие фейри… что ж, никто не знает, что случилось с другими фейри. Они исчезли, когда появился первый человек. Будто одного присутствия людей было достаточно, чтобы уничтожить их всех. Но мы, волки… — она улыбается, — мы сохранили свою численность и власть благодаря Семи Дворам Регентов Волков. Семи континентам. Сотням территорий. Тысячам стай. И семи регентам, которые объединяют их всех.
— Чудесное представление, мама, — растягивает слова парень, его тон резче, чем улыбка. Он подмигивает мне. — Возможно, Королева Волков Северной Америки теперь захочет поклониться.
— Хватит, Син. Через несколько лет именно ты будешь произносить эту речь и решать, кому жить, а кому умереть. Для тебя важно понимать, как на самом деле работает правление.
— Я ещё не прошёл Церемонию Вознесения, — говорит он. — Возможно, ты могла бы подождать, пока меня должным образом не объявят Альфой, прежде чем мы продолжим путь принца.
— Ты — Альфа. Глаза никогда не лгут, — чёрные глаза королевы темнеют, превращаясь в озера чернильной ночи. — Красный цвет символизирует власть. Для лидеров. Для Альф. И однажды — чёрный. Для короля.
Парень — Син — прикрывает зевок рукой.
— Глаза могут измениться.
— Если только ты не собираешься отказаться от своих иерархических привилегий, глаза не лгут, — королева снова поворачивается ко мне лицом. — Что подводит меня к нашей новой Укушенной, — она снимает свою корону и кладет её на стол, прежде чем подойти к моему телу. — Для нас, Высших, всегда было важно сохранить нашу родословную в неприкосновенности. Оставаться с теми, кто был одарен небесами. Укушенные оборотни, хотя и увеличивают нашу численность, не прибавляют нам силы. Вот почему запрещено кусать человека без разрешения регента, — она наклоняет голову. — Но ты… ты другая, Ванесса Харт, — она достаёт из кармана бронзовое зеркальце и подносит его к моему лицу, повторяя: — Глаза не лгут.
Конечно же, расплавленный пурпур струится по радужной оболочке моего волчьего лица. Я сглатываю. Закрываю глаза. Она сказала, что красный означает власть. Она сказала, что чёрный означает короля, предположительно, любого регента. Но как насчёт моего цвета глаз?
— Раньше никто не был Рождён и не был Укушен с фиолетовыми глазами, — говорит Син, теперь его голос звучит тише и мягче. — Инструктор Альварес не смог найти упоминаний ни об одном из них за всю историю, даже среди нашей знати.
— Именно так, — Королева Волков не сводит с меня пристального взгляда, хотя и прячет зеркальце в карман. — Ванесса, кажется, совершенно оригинальна. Если хочешь, не испытанный потенциал. И ты, — мурлычет она, глядя на своего сына, и улыбка изгибает её губы, — будешь нашим первым испытанием.
Он замирает, и по выражению его лица пробегает тень презрения.
— Прости?
— Подчини её.
Он моргает. Я моргаю. Мгновение мы смотрим друг на друга, переводя дыхание, прежде чем он быстро отводит взгляд.
— Нет.
— Нам нужно знать, какое положение она занимает при дворе. Я успешно оказала на неё воздействие. Таким образом, она находится ниже регента. Ты — Альфа — и в нашей иерархии ты стоишь непосредственно ниже только меня — и я приказываю тебе подчинить её, Синклер. Сейчас. Нам нужно знать, как с ней обращаться. Как её использовать.
Как меня использовать?
Он делает шаг вперёд, и мои мышцы напрягаются. Я готовлюсь к худшему. К очередному раунду унижения.
Син приседает передо мной, проводя длинными, ловкими пальцами по моей шерсти, и его глаза вспыхивают кроваво-красным, когда он встречается с моими глазами. Он бормочет:
— Сядь.
От этих слов у меня хрустят кости. Моё тело принимает максимально быструю позу. Я сажусь — снова как пёс — и мой дух раскалывается ещё больше. Смущение пронзает меня сильнее, чем в прошлый раз. Я — марионетка. Я их марионетка. Он вздрагивает на мгновение, но своим волчьим чутьем я всё равно отслеживаю движение. Впрочем, это не имеет значения. Он возвращается к матери.
— Превосходно, — говорит королева. Она щёлкает пальцем, и двери позади меня со скрипом открываются. По полу раздаются тихие шаги. По проходу проходит молодой человек с жёлтыми глазами. Он вытирает руки о фартук, повязанный вокруг талии. Капли пота стекают у него со лба — они пахнут страхом. — Энтони, будь добр, заставь этого волка встать.
Её голос становится глубже, когда она произносит приказ, и я сразу понимаю, что это ещё одно принуждение. Энтони нависает надо мной, в его горящих золотистых глазах изумление, и приказывает:
— Встань.
Я закрываю глаза и стискиваю зубы. Жду, что они будут использовать, и использовать, и использовать меня, пока от меня не останется лишь тень того, кем я была когда-то, но…
Я не встаю.
Мои кости не подчиняются.
Тёмно-каштановый лоб Энтони морщится. Его бледный лоб морщится от напряжения.
— Встань, — повторяет он. Жёстче, безжалостнее. — Встань сейчас же.
Я не встаю. Победа наполняет моё тело, и тепло пробегает по спине. Я не встаю.
— Это всё, — непринуждённо произносит королева, глядя на меня прищуренными глазами. — Ты можешь идти, Энтони.
— Да, моя королева, — говорит Энтони и выходит из тронного зала неуклюжими, торопливыми шагами.
Королева Волков приближается ко мне с понимающей, зловещей улыбкой. Вся победа, которую я чувствовала несколько секунд назад, тает под её взглядом.
— Неиспытанный потенциал, — говорит она, будто эти слова весят больше, чем даже её трон. — Ты выше многих в иерархии волков. Таким образом… — она, кажется, обдумывает это. — Таким образом, мисс Харт, ты пока не будешь переведена в другую стаю. Согласно типичному придворному этикету, тебя должно было бы отправить на территорию на юге, где ты воспитывалась бы как солдат в скромной стае. Но ты особенная. Ты не такая, как все, — она облизывает губы. — Если ты так захочешь, то начнёшь и закончишь своё обучение в замке Севери.
— Новые стаи будут выбраны во время Церемонии Вознесения в день зимнего солнцестояния — когда вселенная укрепит твой истинный потенциал — и я предлагаю тебе возможность присоединиться к остальным. Ученики благородных и королевских кровей, такие же, как мой собственный сын, приехали со всего мира ради этого единственного момента. В этом десятилетии в замке Севери состоится Вознесение, и ты будешь учиться среди них. Ты будешь жить среди них. И в конце концов, если ты станешь достаточно могущественной, тебя выберут, чтобы ты осталась при дворе, возможно, в самой стае Сина.
— Что полностью зависит от Сина, — бормочет Син, закатывая глаза, но… в его голосе нет злобы. Во взгляде мягкость. Это почти заставляет меня чувствовать себя… в безопасности.
Но это чувство — ложь. Меня волнуют не мои фиолетовые глаза, а то, что я не такой монстр, как все остальные. Кто-то здесь убил Селесту. Син знает. Королева Волков знает. Они должны знать. Ненависть пронзает меня насквозь, отвращение настолько сильное, что я едва могу дышать. Мои мышцы подергиваются. Немного. Совсем немного. Но этого достаточно, чтобы почувствовать, что я снова контролирую ситуацию.
Только через мой труп я когда-нибудь присоединюсь к ним.
Королева Волков качает головой.
— Интеллект — это сильно недооценённый навык, но я надеюсь, что теперь ты будешь стремиться к нему. Ты могла бы стать гораздо большим, чем просто очередной жертвой. Мы управляем всем, мисс Харт. Всем.
По моей спине пробегает дрожь, а глаза Королевы Волков сужаются.
— Ты сильная, но не можешь противостоять моим желаниям. Я выше тебя — выше всех — в придворной иерархии. Таким образом, когда я попрошу тебя трансформироваться обратно, у тебя будет всего мгновение, чтобы решить, какой путь выбрать. Будь мудра. Мне бы не хотелось убивать Укушенную с таким большим потенциалом.
Син делает глубокий вдох. Задерживает его. В комнате воцаряется тишина, оставляя меня наедине с порочным водоворотом мыслей. Я ненавижу их. Я ненавижу себя. Я не могу быть монстром. Я и так уже так много потеряла. Слишком.
Однако, если я откажусь, что со мной будет? Отец практически бросил меня на съедение волкам. Если я вернусь к нему, что помешает ему сделать это снова? Не думаю, что я переживу такое предательство дважды. И даже если бы он этого не сделал, как бы я смогла вернуться к своей прежней жизни? Всё изменилось — абсолютно всё — и мои друзья, вероятно, тоже думают, что я мертва. Интересно, что он им сказал. Интересно, устроили ли они поминки по нам с Селестой — украсили ли наши шкафчики цветами или устроили панихиду?
Даже её имя отзывается болью в моей груди. Это так больно, что даже не хочется признавать, но в то же время так пусто, будто это я истекла кровью на улице.
Селеста.
Я не отомстила за неё. Когда красная дымка рассеивается, я могу признать, что даже близко к этому не подошла. Я поднимаю взгляд, и Королева Волков склоняет голову. Кажется, у меня осталось мало времени.
— Ванесса Харт, я приказываю тебе вернуться в свой человеческий облик.
Мои кости тут же хрустят. Моя спина ломается. Волк исчезает во взрыве чудовищной силы.
Боль пронзает меня насквозь, и внезапно я снова оказываюсь в той тюрьме, а призрак Селесты истекает кровью рядом со мной. Вцепившись в пол человеческими руками, с человеческими ногтями, я содрогаюсь. Волк исчез. И я… я снова могу думать. По-настоящему, по-настоящему думать без этой красной пелены, превращающей меня в зверя.
О Боже. О боже, о боже, о боже.
Что я наделала? Кем я стала? Я сворачиваюсь калачиком на полу, хватая ртом воздух, а Син срывает гобелен и набрасывает его на моё обнажённое тело.
— Нам следовало дать ей больше времени, — говорит Син, вставая передо мной. Защищая меня от своей матери. Я обхватываю себя за углы гобелена. будто, если я его отпущу, то снова разобьюсь вдребезги.
— Этот гобелен висел в тронном зале с тех пор, как этот замок был основан нашими предками-фейри.
— Тогда, возможно, пришло время купить что-нибудь менее пыльное, — говорит Син. Его голос внезапно становится мрачным. Он держит себя в руках. И я… мне кажется, я слышала его раньше. Не только на пляже.
За пределами моей темницы.
Борись с ними, сказал он. Это… это был он.
— Она слишком через многое прошла. Она ни за что не сделает правильный выбор.
— Не смей говорить с таким неуважением. Я королева…
— И как королева, ты должна знать, что союз с ней важнее, чем сиюминутность, — когти Сина вырастают из его рук, они острее и длиннее, чем у его матери. Цвет чёрного дерева такой глубокий, что кажется бесконечным. — Она ни за что не заговорит…
Этого достаточно. Этого вызова, этого снисхождения мне хватает, чтобы открыть рот и сформулировать единственную связную мысль.
— Кто это сделал? — хриплю я, поднимаясь сначала на колени, а затем и на ноги. Процесс болезненный, трудный, но я всё же справляюсь. Я поднимаю подбородок, прижимая гобелен к телу. — Кто из вас у-убил её?
Королева Волков оценивающе смотрит на меня с непроницаемым выражением на своём прекрасном лице.
— Мы не знаем.
— Вы… вы лжецы! — я бросаюсь вперёд, но Син удерживает меня. Обхватывает рукой за талию и прижимает к себе с такой силой, что я даже не могу пошевелиться. Он сильный. Он, наверное, сильнее своей матери. Я сердито смотрю на него, но он только улыбается мне. В его бордовых глазах мелькает насмешливый огонек. Альфа.
— Поверь мне, — шипит Королева Волков, — никто так не хотел бы узнать, что произошло на острове, как я. Вся эта ситуация — полный бардак, который я не могу себе позволить.
Бардак, который я не могу себе позволить.
— А ты? — я умоляюще смотрю на парня. Белокурый ореол волос падает на его густые брови. Его челюсть могла бы резать бриллианты. Его улыбка, наверное, самая великолепная из всех, что я когда-либо видела. И я сорву её с его лица, если понадобится. Обязательно.
Теперь даже мысль об этом кажется мне более слабой, чем раньше. Инстинкт подсказывает мне бежать от этого — бежать от самой себя. От своей ярости.
Он слегка прищуривается. Возможно, он может читать мои мысли — или, возможно, он слышит, как бешено колотится моё сердце в груди.
— Я не убивал твою подругу.
— Откуда… откуда мне знать, что ты говоришь правду?
Он сживает меня ещё крепче.
— Я не. Убивал. Твою. Подругу, — его голос становится тихим. Опасным. И его глаза сияют ярче, краснеют. — Ты можешь спросить и других, но все они скажут тебе то же самое. Даже Эви.
Моё сердце перестает биться. Моя грудная клетка вот-вот прогнётся.
Нет.
Грандиозность задачи, стоящей передо мной, обрушивается на мою голову. Потому что я… я даже не знаю, с чего начать. Принц… Син прав. Никто из присутствующих здесь никогда не признается в убийстве Селесты. Мне придётся обмануть их, или… или найти убедительные доказательства. А это значит, что у меня ничего нет. Ничего, на что можно опереться, кроме надменного выражения лица Эви и ненависти к Селесте — и если сегодняшний вечер что-то и показал так это то, что я не смогу принудить её к признанию. Только не в присутствии королевы. Только не в присутствии принца — Сина — в качестве её жениха. Я инстинктивно набросилась на Эви, и хотя королева однажды стерпела это, не думаю, что она сделает это снова. Здесь у меня нет власти.
У меня ничего нет.
Пол уходит у меня из-под ног от осознания этого. Я почти падаю. И упала бы, если бы Син не подхватил меня на руки. Он прижимает меня к своей твёрдой, горячей груди, но я едва ощущаю это настолько, чтобы сопротивляться. Почти ничего не чувствую. Им это не сойдёт с рук. Родители Селесты похоронят её. Они скажут, что это был какой-то странный несчастный случай — дорожно-транспортное происшествие, я помню, как они говорили, — и тогда они обчистят её комнату. Они продадут её машину. Всё, что связано с Селестой, будет стёрто. Навсегда. И я… я не смогу их остановить.
Не отсюда. И особенно если я умру.
Решение тяжело давит на меня. Я могу позволить им убить меня. Держу пари, это произойдёт достаточно быстро. Но я всё ещё вижу её призрак, уголком глаза, призрак с синими волосами и красными ранами. Я слышу её смех. Мой самый любимый звук в мире.
Я не могу оставить её в таком состоянии. В таком виде.
Я обещала.
— Вы будете меня тренировать? — медленно переспрашиваю я.
Королева Волков кивает.
— После Первого Обряда ты присоединишься к знати. Ты можешь стать гораздо большим, чем сейчас.
Я прикусываю губу и оглядываю комнату. Вспыхивают факелы, мерцающие язычки пламени прыгают от стены к стене. Наши тени удлиняются, их края становятся неправильными и искривленными, что делает нас похожими на монстров, которыми мы являемся внутри.
— Решай, — приказывает Королева Волков, но это не настоящий приказ. Это не принуждение.
Умру ли я сейчас? Или мне попытаться сделать для Селесты то, что я не смогла, когда она была ещё жива?
— Я не хочу быть слабой, — признаюсь я, думая о своей лучшей подруге. О её смехе. О её криках.
— Хорошо, — Королева Волков зачёсывает волосы назад когтями. — Возможно, мы недооценили тебя, мисс Харт.
— Кажется, так и есть, — шепчет Син мне на ухо.
Я игнорирую его и дрожь, которая за этим следует.
— Не убивайте меня. Я останусь. Я буду учиться.
— Клянёшься ли ты в верности своему двору и будущей стае? — Королева Волков проводит когтем по своему рукаву. Отрезает его. Он падает на землю, прежде чем она вонзает коготь в своё запястье. Из раны хлещет кровь, и я резко втягиваю воздух, поражённая.
— Соглашение на крови, — объясняет она. — Это был мой подарок от созвездия Кассиопеи, под которым я провела свой Первый Обряд. Поклянись в верности и дай мне своё запястье. Как только это будет сделано, ты будешь принадлежать моему двору и командовать до тех пор, пока мы обе будем живы.
Я колеблюсь.
Кровь капает на кафель. Я вздрагиваю от этого зрелища.
Красная, красная, красная.
— Больно будет только секунду, — говорит Син. — Соглашение исцелит тебя, как только вступит в силу.
Передо мной стоят два варианта, и я ловлю себя на том, что протягиваю свою руку. В моей груди крепнет решимость — прямо там, где раньше была Селеста. Я не позволю им убить меня. Я заставлю их заплатить. Преисполненная решимости, пока принц всё ещё держит меня в своих объятиях, и я протягиваю руку. Она лишь слегка дрожит, и Королева Волков принимает её милостивым прикосновением.
Мне так жаль, что я не сражалась упорнее, Селеста. На этот раз я буду лучше. Клянусь. Я смахиваю последние слёзы и боль и высоко поднимаю голову.
— Я клянусь в верности своему двору и будущей стае.
Королева Волков надрезает мне запястье и прижимает мою открытую вену к своей.
— Готово, — говорит она, когда моя кожа покрывается волдырями на ощупь. Секунда жжения — кровотечения — и затем от соединения разливается золотой свет. Это исцеляет меня изнутри. — Добро пожаловать ко двору Королевы Волков, Ванесса Харт. Мы очень рады видеть тебя у себя.