— Хорошо, — согласился Валлон.
Затем он прошептал что-то на незнакомом языке. Демоническая речь. Я уже слышала её раньше — несколько фейри-призраков говорили на ней в Пограничье, когда я привозила туда травы на продажу.
Он призывал магию. Я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился, покрывая мою кожу мурашками. Из груди вырвался слабый всхлип — я не ожидала, что его магия окажется… приятной. Она окутала меня, словно кокон из тепла. Мощная энергия пробежала сквозь моё тело, оставляя за собой едва уловимый трепет. Я не знала ни одного древесного фейри, чья магия могла бы сравниться с этим.
Я ахнула, когда внешность Валлона изменилась, уступая место образу стражника Иссоса — с золотыми крыльями, светлыми волосами и фиалковыми глазами. Я вздрогнула и отпрянула назад.
Он усмехнулся, но улыбка теперь принадлежала не Валлону. Передо мной стоял незнакомец в сапфирово-золотых доспехах Иссоса.
— Ты можешь превращаться, — выдохнула я, нерешительно шагнув вперёд, чтобы разглядеть его лучше.
— Нет. Это всего лишь иллюзия, — голос Валлона прозвучал из уст стражника. — Я не изменился. Это мираж.
Я смотрела на него с изумлением, покачав головой.
— Это выглядит так… реально.
Я протянула руку, но тут же отдёрнула.
— Можешь тронуть меня. Если хочешь.
Даже в обличье стражника его взгляд оставался пронизывающим. Я осторожно дотянулась до прозрачного верхнего крыла над левым плечом, где совсем недавно зашивала ему рану. Но прежде, чем мои пальцы коснулись бы крыла фейри, они наткнулись на грубую кожу его истинного крыла, похожего на крыло дракона. Я сжала его костяной край — невидимый, будто хваталась за воздух.
Я рассмеялась, проведя ладонью по невидимому изгибу крыла.
— Это невероятно.
Он молчал, но когда я подняла взгляд, то поняла, что стою слишком близко. Его дыхание участилось, но он оставался неподвижен, словно высеченный из камня.
Я всё ещё держала его крыло, когда иллюзия растворилась, возвращая истинный облик Валлона во всей его внушительной красоте. Когда я впервые увидела его в трактире, а затем, когда он погнался за мной и унёс прочь, меня охватывал страх. Но теперь… теперь я не могла видеть в нём ничего, кроме его мужской притягательности — резкий изгиб скул, глубокая ямочка на подбородке, мягкость губ, сияние алых глаз, которыми он теперь смотрел на меня, будто собирался поглотить целиком.
— Новгала, — произнёс он низким, бархатным голосом, — использует тень и свет, чтобы создавать иллюзии.
— Но твои иллюзии выглядят настоящими, а не просто как игра теней.
— Я могу манипулировать светом и тьмой до мельчайших деталей, — с холодной уверенностью ответил он. — Потому что я силён.
— Именно поэтому ты стал верховным жрецом своего клана фейри теней?
— Это одна из причин. В моей должности нужно владеть многими видами оружия.
— Зачем жрецу оружие? Что ты за жрец?
Он не ответил. А я всё ещё держалась за костяной край его крыла. И почему-то не могла отпустить. В груди поселилось странное, но нестерпимо сильное желание… остаться рядом.
— Так вот как ты выиграл в королей и кости? — спросила я, понимая, что он не собирается рассказывать больше о своей службе жрецом. Пока что.
— Да. Когда мы ушли, иллюзия рассеялась, и все увидели, что череп крысы лежал на самом краю доски, и на самом деле я не выиграл.
— Значит, ты выиграл меня с помощью лжи.
— Я выиграл тебя с помощью магии. И даже если бы не выиграл, я бы всё равно тебя забрал.
Его алые глаза потемнели, а скулы напряглись.
— Я никогда бы не позволил этому послу прикоснуться к тебе, Марга. Ты принадлежишь мне. Я тот, кто защищает тебя.
Наши взгляды встретились. Я почувствовала его тепло — мы стояли так близко, что казалось, между нами не осталось воздуха.
— Из-за клятвы твоему отцу, — тихо уточнила я.
Он не согласился и не возразил. Просто смотрел, его взгляд обжигал меня, сердце забилось быстрее.
Наконец его взгляд скользнул по моей руке, всё ещё лежавшей на его крыле.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он, и мне показалось, что его клыки стали длиннее, острее. — Завтра нас ждёт долгий день.
Я медленно убрала руку, и он тут же закрыл глаза, делая шаг назад.
— Ты можешь спать там, — он кивнул на груду шкур и мехов.
— А ты?
— Я буду стоять на страже.
В какой-то момент этой ночью я осознала, что страх перед ним улетучился бесследно. Но он по-прежнему оставался крупным, сильным мужчиной. И пусть это мало бы мне помогло, если бы он решил причинить вред, я всё равно хотела хоть какой-то защиты.
— Я хочу свой кинжал, — сказала я, протягивая ладонь.
Он мгновенно потянулся к поясу, вытащил оружие и протянул мне рукоятью вперёд. В его руке кинжал казался крошечным, и вдруг я поймала себя на том, что завороженно смотрю на его длинные пальцы с когтями.
О богиня, что со мной происходит?
Я взяла кинжал и скользнула им в ножны на поясе под плащом.
— У меня есть кое-что ещё, — мягко произнёс он, расстёгивая небольшую сумку на поясе.
А затем извлёк оттуда тонкую золотую цепочку — ожерелье моей матери.
— Моё ожерелье, — выдохнула я, охваченная волнением.
— Подними волосы, — велел он. — Я надену его.
Я на мгновение замерла, затем развернулась к нему спиной и убрала волосы с шеи. Его большие ладони сомкнулись передо мной, ловко подхватывая цепочку с обеих сторон. Я с удивлением наблюдала, как он, несмотря на размер рук и когти, аккуратно справляется с крошечным замком, не ломая хрупкую цепочку.
Один из когтей едва коснулся моей кожи, легко скользнув по шее, и по спине пробежала дрожь.
— Прости. Почти готово.
Но это был не страх. Не боль. Совсем наоборот.
— Готово, — сказал он, отступая.
Я опустила взгляд на любимый лунный камень, затаивший в себе столько воспоминаний. Я и не подозревала, что он взял его. Я уже смирилась с мыслью, что никогда больше не увижу его.
— Спасибо.
Я повернулась и увидела, что он уже устроился у ствола широкого дерева, раскинув крылья, скрестив ноги в сапогах.
— Это ожерелье очень важно для меня, — призналась я.
— Я знаю.
Его глаза мерцали в синеватом свете углей.
Больше не говоря ни слова, я улеглась на импровизированное ложе, натянув на себя одну из шкур, и отвернулась к огню и Гвенде, которая по-прежнему крепко спала.
В мыслях вновь ожила история моей матери. История моего настоящего отца. Боль их трагической судьбы отозвалась во мне глубоко внутри. Я моргнула, прогоняя слёзы, и закрыла глаза, представляя, что чувствовала моя мать, когда нашла своего истинного спутника уже после того, как вышла замуж.
Боги вершили судьбы каждого, если в них верить. А я верила.
Я почитала Эльску, Богиню Леса. В нашем новом селении у нас не было храма, ведь мы покинули леса Мирковира. Но я всё равно приносила ей дары, плела венки из можжевельника и ночного флокса — цветов, которые, как считалось, были её любимыми. Оставляла их у самого большого дуба в роще за домом, создав свой собственный храм. Я молилась ей каждую неделю, надеясь на её благословение.
Когда-то я молила её вернуть маму. А потом поняла, что мне достаточно Тессы. Но той ночью, когда Тесса ушла за лекарством для отца и не вернулась, я поняла, что, возможно, богиня вовсе не заботилась обо мне.
Может быть, меня ждала такая же трагическая судьба, как и мою мать. Вечно искать свой путь и осознавать его слишком поздно. Никогда не найти истинную пару, оставшись навеки изгоем, полукровкой.
— Твой отец любил твою мать, — раздался глубокий, бархатистый голос фейри теней. — И он любил тебя. В этом можешь не сомневаться. Единственная причина, по которой он не увёз её в Иссос, была в том, что она не могла бросить твою сестру.
Я верила ему. Но это не облегчило боль, а лишь сделало её глубже. Наполнило пустоту внутри ещё сильнее. И я чувствовала себя одинокой как никогда.