Редвир
— Их слишком долго нет, — во второй раз сказал Безалиэль.
— Знаю. — Мы шли по лесу к самой кромке деревьев.
Лейфкин и Дейн остались сторожить товар и ребёнка — нам двоим не сиделось. Обычно мы ждали Флаксона у хижины, чтобы не попасться на глаза путникам, шедшим через лес в Хелламир. Но сейчас усидеть на месте было невозможно: явно что-то задержало женщин.
— Надо было мне идти, — рычал Безалиэль. Разумеется, он злился.
— Ты знаешь, это было невозможно. Иначе можно было вообще не приходить.
— Если с Тессой что-то случилось, — он стиснул зубы, — я сожгу к херам весь город.
Я думал о том же и корил себя за то, что позволил Джессамин уйти без меня. Я отвечал за её безопасность, а отпустил с Тессой. Теперь боялся, что те, кто гнался за ней по Нортгаллу, спустились из Пограничья и заночевали в Хелламире.
Волк коротко гавкнул у опушки. Я втянул ноздрями воздух — ветер принёс крепкий запах, — и прибавил шаг. Безалиэль поравнялся.
— Похоже, кто-то уже всё за нас начал.
Через поле несколько крыш полыхали, над площадью метались крики.
— Входим и забираем их, — сказал он, останавливаясь рядом.
Волк сорвался с места и помчал через поле.
— Не понадобится.
Две тени на бегу едва угадывались, но я улавливал морской, лилейный запах Джессамин. Мы с Безалиэлем кинулись следом. Тесса прыгнула мужу на руки. Я схватил Джессамин за плечи — глаза у неё были круглыми от страха.
— Ранена? — рявкнул я.
— Нет, — ответила она; но её трясло.
— Что там за хрень? — спросил Безалиэль, опуская Тессу на землю.
— В городе были лунные фейри, — сказала Тесса. — Толкали речь на площади. Сжигали заживо лунную фейри.
— Что? — огрызнулся я. — За что?
— Ни за что, — ледяным голосом отрезала Джессамин. — У неё была магия, и они хотели заставить её использовать её против тёмных. Она отказалась.
— Тогда я подожгла крыши, — сказала Тесса, — и мы её вытащили.
— Протокол ты, значит, соблюсти забыла, — жёстко ответил Безалиэль. — Нужно ходить, чтобы никто не заметил.
— Нас и не заметили, — отрезала она с достоинством. — Зато мы спасли фейри от костра.
— Где она сейчас? — спросил я.
— Сказала, что вернётся в Нэвхейл-Глен, — ответила Джессамин. — Потом отвернулась от огня и исчезла в темноте.
— В прямом смысле исчезла, — добавила Тесса. — Будто растворилась.
Безалиэль фыркнул, но провёл ладонью по её спине — мягко, успокаивая.
— Эти лунные, — спросил он, — кого именно хотели убить её магией? И зачем?
— Они собираются убить короля Голлайю, — сказала Джессамин; голос дрогнул — то ли от ярости, то ли от страха, — а потом перебить всех тёмных фейри.
Мы все замолчали, переваривая угрозу.
— Хотят короновать нового правителя — нового короля Нортгалла и Лумерии.
— Какого же, к черту, ублюдка они хотят на трон? — Я только тут понял, что всё ещё держу Джессамин; отпускать не мог — кровь до сих пор гудела от мысли, что она была в опасности.
Она облизнула губы.
— Лорд Гаэл из Мевии, — ответила, глядя мне прямо в глаза, почти шёпотом. — Он там.
Я отпустил её и сделал шаг назад, сжал кулаки, уставившись на Хелламир. Крыши уже гасли. А внутри меня разгоралось пламя. Я хотел убивать.
— Он там, — повторил я и двинулся вперёд — медленно, но неумолимо.
— Куда ты? — окликнул Безалиэль.
Я не ответил. Мысль обхватить горло этого высокородного — слишком сладка. Я хотел крови на ладонях и его труп у ног. Сказал бы, что это из-за угроз королю тёмных и нашему роду — но нет. Причина была в другом: он хотел использовать Джессамин и ломать её ради своей выгоды. Я мог убрать эту угрозу сейчас.
— Стой. — Безалиэль перегородил путь, обеими руками упёрся мне в плечи.
Из груди вырвался звериный рык.
— Ты не можешь войти в город и убить лунного, — сказал он, читая мои мысли.
— С дороги.
— Нет. Допустим, ты доберёшься до этого лорда и вырвешь ему глотку. Что дальше? Даже если зарежешь всех его стражников и выберешься живым — свидетели будут. Начнут охоту на всех фейри-зверей. Ты поставишь под удар не только наш клан, но и каждый клан зверей.
— Меня никто не увидит.
— Нет. — Он сжал пальцы на моих плечах, предупреждая. — Я не дам. Ты не имеешь права рисковать. Рисковать нами.
Тело стало камнем, мышцы вздулись — я был готов сразиться и с собственным командиром, — и тут тёплая ладонь легла мне на запястье.
— Редвир, — шепнула Джессамин.
Я метнул взгляд на неё. Дыхание рвалось, зверь внутри метался, требуя крови.
Она встала между нами; Безалиэль отступил. Её тонкие пальцы охватили второе запястье — мои кулаки всё ещё были сжаты.
— Ты не сможешь убить его сейчас. Вокруг слишком много светлых. — Ладонь легла мне на грудь.
Это успокаивало не слова, а её прикосновение. Монстр, который жил во мне и отступал только после бойни, отпрянул. Эта светлая — мягкий голос, жалостливый взгляд — загнала зверя в клетку одним движением руки.
Дыхание выровнялось. И снова — уже во второй раз — эта скалд-фейри зачаровала меня и выгнала ярость. На сей раз — ещё до того, как я пролил кровь. Такого не бывало. Почему боги подвели ко мне ту, кто делает невозможное? Ту, кто не моя пара и никогда не станет частью клана? Безумие.
Я заставил себя отвести взгляд — и пожалел: Безалиэль смотрел на меня так, будто видел чудо; изумление и непонимание распахнули ему глаза. Бесило, что он заметил мою слабость к ней. Я понял, что сделаю для этой женщины всё, и при этом она — не моя. И не будет моей.
— Вон и Флаксон, — сказала Тесса, указывая к дороге.
Неподалёку катил его воз.
— Отлично, — огрызнулся я, отстраняясь от Джессамин. — В хижину. Меняем товар и убираемся отсюда как можно быстрее.
Я рванул в лес. Волк встал рядом с Джессамин. И правильно: пусть хранит её. Я буду держать дистанцию и сдержу клятву. Я пошёл быстрее.
Безалиэль поравнялся.
— Редвир, — серьёзно сказал он.
— Знаю. Нечего говорить.
— Я как раз думаю, что есть что.
— Что? — цыкнул я. — Что боги любят играть со мной? Мы это уже проходили.
Он фыркнул:
— Думаю, боги послали тебе дар. Эту женщину.
Я уставился, как на безумца:
— Ты не в себе. Она не из зверей.
— И Тесса — нет. А всё равно — моя. Такова воля богов.
Я скривился, как от кислого:
— Боги не отдадут её мне.
— Почему? Из-за твоего отца? Его грехи не на твоей шее.
— На моей, Безалиэль. Во мне та же бешеная ярость. Мать не смогла её усмирить — и это убило её.
— Она не была ему парой, Ред. Ты это знаешь. Это один из грехов твоего отца. Он взял женщину в постель и зачал наследника с той, кого боги ему не предназначали.
Это было правдой. Поэтому-то я и думал, что боги меня ненавидят. Рождённый в паре фейри-зверей без повеления богов ребёнок часто считался проклятым. Отец солгал клану, чтобы удержать у себя мою мать. Я — плод его эгоизма, похоти и жадности; с какого перепугу боги должны мне благоволить?
— Ты меня вообще слышишь? — вполголоса спросил друг, хотя мы ушли вперёд от женщин и Волка.
— Слышу. Значит, боги сочли меня достойным светлой ведьмы, чтобы она на время остужала мою ярость. Тем больнее будет, когда она вернётся к своим.
— К богам, да ты идиот.
Я резко повернул к нему голову:
— Что я на этот раз не так сказал?
— Они дали её тебе потому, что она твоя, Редвир. Она — твоя пара.
Я остановился как вкопанный и уставился на него. Даже в темноте мы видели друг друга без труда — чувства у нас обострены. Женщины шли позади, негромко переговариваясь. Я всё ещё улавливал её солоновато-сладкий запах.
— Викис никогда не даст мне такую, как она, Безалиэль.
— Почему? Что с ней не так?
— Ничего. — Я фыркнул. — Абсолютно ничего. Она красива и добра. И сильна. И совершенна. Вот почему боги не отдадут её мне.
Я недостоин такой, как Джессамин. В животе нехорошо скрутило. Безалиэль не понимал, каково это — жить с грехами отца, тянущимися за тобой тенью, с постоянным напоминанием, что ты должен расплачиваться. Поэтому я и рвался из кожи вон, чтобы быть лучшим вождём клана, лучшим защитником.
Безалиэль скривил улыбку и приподнял бровь:
— Есть способ проверить теорию.
— Отвали. — Я толкнул его в плечо и зашагал дальше — хотел побыстрее провернуть обмен и вернуться к клану.
Безалиэль поравнялся, посмеиваясь, ублюдок:
— Я намекал, что тебе стоит её трахнуть.
— Кровь Викса, — выругался я сквозь зубы. — Этого не будет.
— Когда поймёшь, что я прав, извиниться не забудь.
— Будешь этого извинения ждать до самой загробной тундры.
Он опять рассмеялся:
— Поживём — увидим.