РЕДВИР
Боги меня ненавидят. Иначе это не объяснить. Я смотрю через костёр на рыжеволосую красавицу — лицо у неё мягкое, спокойное во сне. Стоит ей открыть глаза — эта дерзкая, чертовски притягательная зелень в зрачках вызывает возбуждение, а норов — бурлит кровь.
Специально разложил свои шкуры на противоположной стороне от костра — подальше от неё. Это пламя желания разрослось в такого монстра, что я уже не справляюсь.
И ещё — слова моего командира и ближайшего друга. Я глянул на Безалиэля: здоровенный ком под шкурами рядом со своей женщиной и ребёнком. Из всех проклятых мыслей — только бы не та, что он бросил мне: будто она дана мне богами. Что она — моя пара. И что мне достаточно затащить её в постель, чтобы это узнать.
Сучий ублюдок. Теперь думаю только об этом. У зверо-фейри способ один-единственный — и всё становится ясно. И да, я хочу утопить свой член в ней до самых яиц, но это невозможно. Чую нутром: стоит сделать — и я уже не отпущу её к своим, захочет она того или нет.
Часть клана приняла её, но все помнят: это ненадолго. Многим она и вовсе не нужна рядом — слишком уж чужая. Не призрачная и не теневая из тёмных, которые порой приходят за нашей помощью. А принцесса-скалд-фейри из далёкого королевства.
У неё дёрнулся лоб, рука вздрогнула.
Совет постановил: она уходит по окончании зимы. Если я возьму её в любовницы — не отпущу. Пойду против воли клана. Но хуже — другое: я закрою себе дорогу к собственной паре, данной богами. И стану как мой отец — присвою себе женщину, которая мне не предназначена. Я знаю, чем это кончается: болью, и не только моей — болью всего клана. Я клялся не повторять ошибок отца, вытянуть клан выше его позора. Лишь временем доказал, что держу слово. И вот теперь смотрю на эту колдунью у огня — она соблазняет меня даже во сне.
Она повела плечом и вскрикнула. Кошмар. Я раздумал будить — сплю-то я голый, а ей этого только не хватало. Точнее, хватало, да только не во сне.
Вдруг она вздохнула, рывком села, часто дыша. Я промолчал — авось ляжет обратно. Она повернула голову, нашла меня, и, щурясь, выскользнула из своего свёртка, в этом её нечеловечески тонком белье — химизе. Подхватив шкуры, обошла костёр, переступила через Лейфкина — тот и бровью не повёл, — и без всякого слова развернула постель рядом с моей. Даже в красных углях я видел её слишком отчётливо под этой прозрачной тряпкой. Не то чтобы моему члену требовалась визуальная помощь — он стоял по стойке «смирно» с того момента, как я увидел её в воде. Чёрт побери.
Она вжалась в шкуры лицом ко мне, закрыла глаза и выдохнула. Я подумывал спросить, какого хрена она ко мне подбирается, но тогда она наверняка огрызнётся сотней вопросов — худший из них: «Почему ты не хочешь, чтобы я была рядом?» Врать ей я не собираюсь, а сказать правду — безумие.
Вздохнув, буркнул тихо:
— Что снилось?
Её губы дрогнули, глаза приоткрылись щёлками, нашли мои во тьме.
— Что на месте той фейри в Хелламире была я, — прошептала. — Что меня жгут на костре под крики толпы.
Меня свело. Ненавижу этот страх в её голосе.
— Это сон. Не больше.
— Для меня — да. Но он уже делал это. Я знаю. — Она шмыгнула носом и сильнее закуталась. — И будет ещё.
Я перевалился на спину, уставился в звёзды. Смотреть на неё было опасно.
— Ты о Гаэле, — от титула «лорд» меня давно воротит. Ничего благородного в этом светлом ублюдке из Мевии.
— Да. — Голос стал совсем тонким. И злость во мне поднялась снова.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю. Не объясню.
— Твоя ведьмовская часть? — я повернул голову, чтобы поймать реакцию.
Она вскинула взгляд, насупилась… пока не заметила мою улыбку.
— Это не смешно.
— Почему?
— Потому что ту лунную фейри из Нэвхейл-Глен как раз объявили ведьмой. Любая женщина с редкой или странной магией — ведьма для какого-нибудь тупицы у власти.
Её строптивость и сила вернулись. Я одобрительно хмыкнул.
— Но у зверо-фейри нет магии. Значит, любая женщина с магией — ведьма, как по мне.
Она уставилась, приподняла бровь:
— Ты издеваешься?
— Да.
Она фыркнула, перевернулась на спину — и едва заметная улыбка тронула её губы.
— Ты идиот.
Я рассмеялся:
— Поясни.
— Если так, то и Лорелин, твоя провидица, — ведьма.
— А кто сказал, что мы так и не считаем? — поднял ладонь, прежде чем она успела меня укокошить, и не сводя взгляда со звёзд, добавил: — Вопрос в том, почему для тебя слово «ведьма» или «ведовство» звучит как оскорбление. А вдруг мы это чтим?
Она замолчала, но я почувствовал, как повернулась ко мне: решает — дразнюсь я или говорю серьёзно.
— А вы чтите? — тихо спросила.
Я повернулся на бок лицом к ней, поднялся на локоть.
— Что — чтю?
— Магию. — Она тоже приподнялась на локоть, и линия её шеи свела меня с ума.
— Разумеется.
Пауза.
— Это тебя удивляет? — спросил я.
— Да. Но я рада это слышать. Думала, тебя это огорчает.
— Потому что у меня её нет? — я криво усмехнулся. — Никогда не было — значит, и горевать нечего. Живу без того, чем наделены другие, — и мне довольно.
Она села, лицо стало серьёзным, приблизилось.
— Но у тебя есть магия, Редвир. Просто не такая, как у меня или других тёмных. Я вижу её: как ты ведёшь людей, как относишься к ним, защищаешь. И как относишься к чужим.
— Я не был добр с тобой, — напомнил я, а сердце взорвалось от её похвалы.
— Был. Ты мог оставить меня в снегу и пойти дальше. Но убил бедного оленя и пытался накормить меня. — Она рассмеялась, и я провалился ещё глубже в это чудо по имени Джессамин. — Пустая трата сил не вышла.
— Вышла, — возразил я, но вышло глухо.
Она положила ладонь на мою, лежащую на краю шкур.
— Ты добрее ко мне, чем… — голос сломался, она отогнала его ещё одной улыбкой, — чем моя семья. Чем большинство знати, которых учат быть вежливыми и милосердными. Ты проявил обо мне больше заботы, чем кто-либо в моей жизни.
Боги небесные и все преисподние, избавьте меня от этой пытки.
Она убрала ладонь и снова легла, укуталась. Я не нашёлся, что сказать. Либо она всё ещё под впечатлением кошмара, либо её кормить одним сыром, хлебом и вареньем было ошибкой. Либо…
Либо она говорила правду — и действительно так обо мне думала.
— Спи, — рявкнул я глухо: мягкие чувства надо выжигать. — Остался день пути до Гхаста-Вейл. А потом к нам пожалует король Голл.
— Что? — почти взвизгнула она.
— Тихо. Разбудишь.
— Зачем король Голл приедет к вам? — прошептала-прошипела.
— Потому что Гаэл уже открыто поднимает мятеж, собирает сторонников. А по сути — давно поднял. Голл теперь король Лумерии и Нортгалла, ему надо знать.
— Когда он будет?
— Я послал Халлизель в Виндолек после ужина. Может добраться за день-два. Смотря, полетит ли прямо или опять отвлечётся.
— Богиня милостивая, теперь уснуть точно не смогу.
— Ждёшь встречи с призрачным королём, принцесса?
— Нет. Говорят, он страшен и жесток. И именно его я должна была… — она осеклась.
Одна мысль о том, что она приблизилась бы к Голлу, сияя сиренскином, голая и светящаяся… Рык сам поднялся из груди.
— Не бойся. Он не страшнее и не жестче меня.
Она фыркнула и зарылась поглубже:
— Спокойной ночи, Ред.
Я улыбнулся. Должно быть, услышала, как Безалиэль зовёт меня так.
— Спи, Джесса.
Она выдохнула довольно и уснула гораздо быстрее, чем я ожидал. А я лежал и смотрел на звёзды, гадал, зачем боги подсунули мне это испытание. Держать её рядом — мука. Но мысль о том, что её не станет, — мука хуже. Её я уже не вынесу.
Только к рассвету меня и сморило.