17. УЛЬТИМАТУМ
Я была абсолютно уверена, что Эрик вернётся, но увы. Попросила Оникс найти его, но кошка вернулась недовольная, потому что у неё не получилось.
– Он появится, когда посчитает, что тебе нужна его помощь, – попытался успокоить меня Торин, за что был награждён убийственным взглядом.
Он позвал меня на шоппинг в воскресенье, чтобы отвлечь от мыслей об Эрике. Торин знает лучшие места, где какие магазины и рестораны сейчас открыты.
Я выбрала несколько кожаных курток и пар перчаток, прикольный чокер с шипами в готическом стиле и милый напульсник. Ещё выбрала подарок для Торина и оплатила, пока он не видел.
Вечером воскресенья, когда мы вернули, я постучалась в кабинет. Мама открыла, но не впустила меня пожелать папе спокойной ночи, а просто вышла. Я достала шарф, купленный ей в подарок, и сама накрутила его вокруг её шеи. Она потёрлась щекой о ткань и улыбнулась. Натуральный шёлк.
– Спасибо, милая. Идём. Я приготовлю чай.
– С папой всё хорошо? – спросила я, пытаясь заглянуть в комнату перед тем, как она закрыла дверь.
– Он сейчас отдыхает.
Она взяла меня за руку, но я не сдвинулась с места.
– Я хочу увидеть его, мам. Я и ему купила кое-что.
Она вздохнула, кивнула и открыла дверь. Папа полулежал на подушках. Он выглядел очень уставшим.
– Привет, – произнесла я.
Он похлопал по краешку кровати и, когда я села, взял меня за руку. Его ладони были тёплыми и сухими, а кожа тонкая как бумага.
– Со мной всё в порядке, – ответил он на мой невысказанный вопрос.
Я внимательно рассматривала его лицо.
– Точно?
Кивок.
– Где ты была сегодня?
– В Нью-Йорке. Мы с Торином пробежались по магазинам. – Я достала из пакета халат и встряхнула его. Мягкий, пушистый, с папиными инициалами. И его любимого цвета – зелёного, прям как мамины глаза. – Подумала, что тебе понравится. О, ещё мы посмотрели «Отверженных». Очень классно, уверена, тебе бы тоже понравилось.
Он улыбнулся.
– Я рад, что у тебя есть возможность вот так проводить выходные. Мы с твоей мамой в своё время тоже много путешествовали. Только мы обычно пользовались самолётом.
Я закатила глаза. Его недоверие к сверхъестественному миру возникло задолго до моего рождения.
– Я бы хотела… – Запнулась на полуслове. – Ладно, неважно.
– Нет уж, договаривай.
Это слишком глупо и по-детски.
Папа подался вперёд и развернул мой подбородок к себе.
– Выкладывай.
– Я бы хотела посетить несколько мест вместе. Вчетвером.
– Возможно, когда-нибудь. Кто-знает… – таинственно ответил он.
– А что насчёт тебя, пап? Если бы ты мог задать только одно желание, – я не смогла выдавить из себя слово «последнее», – то каким бы оно было?
– О, это просто. Я бы хотел проводить тебя к алтарю и официально передать тебя тому, кто будет любить тебя, холить и лелеять, наполнять твою жизнь радостью и смехом. Тому, кто будет готов ночами не спать, переживая за тебя, и поседеет чуть раньше времени. – Он усмехнулся. – Это моё самое сокровенное желание.
Горло сдавило. Я полагала, что Торин сделает мне предложение на моё восемнадцатилетие, но до него ещё четыре месяца. Будет ли папа всё ещё с нами?
– Возможно, оно всё-таки сбудется. Но меня немного смущает часть про «передать меня». Ты растил меня сильной и независимой.
– Знаю, и только особенный мужчина будет ценить это в тебе. – Он похлопал меня по руку и добавил: – Позови маму. Мне нужно отдохнуть.
Я поцеловала его в лоб и вышла. Мама заваривала чай на кухне.
– Будешь?
Я помотала головой.
– Ты нужна ему. Он выглядит уставшим.
– Он слишком перенапрягся на этой неделе. Немного отдыха – и он придёт в себя.
Отчего-то я не была в этом уверена. Поцеловала маму, пожелав спокойной ночи, и поднялась наверх, чтобы набрать ванну. Едва погрузилась в пенистую воду, как появился Торин. Он успел переодеться в футболку и пижамные штаны, волосы его были влажными. Папа пошутил про седину, но мы оба понимаем, что Торину это не грозит, если только специально не стереть руны.
Я хотела было сесть, но вспомнила, что пузыри не всё прикрывают, и ушла глубже под воду. Торин уже видел меня голой, но я всё же не могу так просто перестать стесняться.
Он присел на край ванны.
– Что-то не так?
– Боюсь, папа не доживёт до моего дня рождения. Его слова полны грусти и ностальгии.
Торин взял губку с раковины, окунул и начал нежно растирать моё плечо.
– Что он сказал?
Действия Торина отвлекали меня. Я с трудом собралась с мыслями.
– Он хочет отвести меня под руку к алтарю и передать в руки жениху, который будет с меня пылинки сдувать и ночами не спать. Представляешь? О, и мой будущий муж должен поседеть от переживаний. Похоже, ты не лучший кандидат на эту роль.
Торин хмыкнул, ничуть не задетый моими словами. Не знаю, как к этому относиться.
~*~
Мы с Торином припарковались у школы в понедельник утром и увидели Кору с двумя Гримнирами – теми же, что были в доме престарелых. Через несколько машин от неё стоял Эндрис, болтал с какой-то девушкой, но периодически поглядывал на Кору.
– Что здесь происходит? – спросил Торин, проследив мой взгляд.
– Это те два Гримнира, которых я встретила у Бо дома. Интересно, что им надо от Коры? Я уже видела, как они подходили к ней в доме престарелых.
Торин закинул мой рюкзак себе на плечо.
– Она встречается с Гримниром. Так что они для неё теперь свои.
– А для меня, значит, Валькирии тоже свои?
– Нет, ты только моя. Это два разных правила. Однажды ты станешь миссис Сент-Джеймс или леди Уортингтон. – Несмотря на равнодушный вид, он всё же не спешил уходить с парковки и не сводил глаз с гримниров. – Не нравится мне, как ведёт себя эта девчонка.
Кора развернулась, как будто решила уйти, но тут вдруг девушка-Гримнир вцепилась в её шею. Парень схватил её за руки.
– Они хотят её похитить! – воскликнула я.
Только что Торин был рядом со мной, но через секунду уже исчез. У меня же не такие быстрые рефлексы. Я оглядываюсь по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто, захожу за «Харлей» и активирую руны скорости, чтобы догнать Торина. Он уже успел оторвать парня-Гримнира от Коры, а Эндрис оттолкнул девушку. Порой Торин и Эндрис забывают, что мы всё ещё новички в их мире. Из-за того, с какой силой эти двое напали на Гримниров, Кора потеряла равновесие. Я успела поймать её, не дав упасть.
Эндрис пригвоздил девушку к асфальту, а Торин парня – к дереву, причём на весу.
– Ты в порядке? – спросила я Кору, чувствуя взгляды проходящих мимо школьников. Эндрис и Торин были невидимы, как и Гримниры, но не мы с Корой. Девушка, с которой общался Эндрис, обескураженно крутилась на месте. Он должен перестать действовать так безрассудно, когда рядом смертные.
– Слезь с меня, Валькирия! – заорала Гримнир и попыталась оттолкнуть Эндриса, придавившего обе её руки к земле.
– Да ладно тебе, крошка, – подразнил он. – Ты же знаешь, что ближе к Асгарду, чем сейчас, когда я на тебе, ты никогда не будешь, так что наслаждайся моментом. Кора, прости, я едва не пропустил всё веселье.
Гримнир поливала его оскорблениями, пихаясь и извиваясь.
– Нара! – рявкнул её напарник, и она застыла. Пронзила взглядом Кору, как будто та была виновата в её унизительном положении. Её дружок смотрел на Торина, сощурив свои фиолетовые глаза. В дневном свете они выглядели даже завораживающими. И прежде я не замечала маленькие серёжки в его ушах. – Я не хочу сражаться с тобой, Валькирия, так что отпусти ме…
– Заткнись, – перебил его Торин. Ооо, он очень зол. – Кора! Иди сюда.
Я отпустила Кору и просто наблюдала, как мой парень решает проблемы. Судя по выражению его лица, Торин готов надрать несколько задниц так, что мало не покажется.
– Ты не пострадала? – спросил он Кору.
– Нет.
Она повернула голову к девушке, Наре. Меня всё ещё напрягает поведение этой Гримнирши. Мне хотелось сказать: «Я предупреждала вас, чтобы оставили Кору в покое», но боюсь это только всё усугубит.
– Когда я тебя отпущу, Гримнир, – произнёс Торин нарочито спокойным голосом (а значит, он был вне себя от гнева), – исчезни. Ещё раз увижу тебя рядом с ней – тебе это не понравится. Кора под нашей защитой. Полезешь к ней – придётся иметь дело с нами.
– Но у неё душа, которая принадлежит нам, – возразила Нара.
Все взгляды устремились на Кору. Она ощетинилась.
– Он под моей защитой. Я пообещала ему помочь, – сказала она.
– Дэв предал наш народ! – вспылила Нара.
– Нам плевать, – резко осадил её Торин. Его голос звучал спокойно и смертоносно. – Если Кора дала обещание, она его сдержит. – Он отпустил напарника Нары, поправил его воротник и смахнул невидимую пылинку с куртки, после чего добавил: – А теперь будь хорошим Гримниром и свали из города.
Гримниру это не понравилось.
– Другие придут за ним.
– Тогда и с ними разберёмся, – пообещал Торин. Перевёл взгляд на Эндриса и кивнул. Тот отпустил Нару и даже предложил ей руку, но девушка проигнорировала его жест.
– Ещё увидимся, Валькирия, – рыкнула она сквозь зубы.
– Я свободен по средам, – ответил Эндрис, раскинув руки. – Приходи одна, милая.
Я кое-как подавила улыбку. В этом весь Эндрис. Как только Гримниры ушли через портал, Эндрис и Торин зашли за деревья, чтобы вновь стать видимыми для смертных. К счастью, парковка уже по большей части пустовала, за исключением пары опаздывающих школьников. Никто не спешил уходить. Я хотела разузнать поподробнее у Коры о душе, которую она защищает. Она предприняла слабую попытку отмазаться:
– Ребят, звонок уже прозвенел.
Эндрис закатил глаза, а Торин сложил руки на груди, расставив ноги на ширине плеч. То есть дал понять, что не сдвинется с места, пока не получит ответы.
– Школа подождёт, – сказал он. – Ты защищаешь душу? Почему?
Кора передёрнула плечами.
– Он обратился ко мне за помощью, и я пообещала, что помогу.
Это та самая душа, из-за которой она звонила мне в субботу, пока я общалась с Эриком? Я уже открыла было рот, чтобы спросить, но Торин меня опередил:
– Это кто-то из дома престарелых? Почему на него охотятся Гримниры?
– Его хочет к себе богиня Хель? – выпалил Эндрис.
– Эхо о нём знает? – присоединилась я.
– Так, всё, хватит вопросов. – Она подняла рюкзак с земли и крепко его сжала. – Сейчас не лучшее время для этого разговора. Кому-то из вас придётся использовать руны на моём учителе английского, иначе у меня будет штрафной урок в субботу.
Мы так и не сдвинулись с места. Теперь я засомневалась, не стоило ли мне занять сторону Эхо и Торина в субботу. Они предлагали приостановить её помощь несчастным душам до тех пор, пока мы не разберёмся с проблемными душами.
– Ладно, – сдалась Кора. – Его зовут Дэв. Он когда-то был одним из них. Друидов. Эхо обратил его в Бессмертного, чтобы спасти. А затем Дэв предал их. Ну, или они думают, что он их предал. В любом случае, они злы на него. Даже Эхо не хочет с ним разговаривать.
– Это один из тех Бессмертных, с которыми мы сражались на прошлой неделе? – спросил Торин.
– Нет. Эхо убил его много веков назад. Он… эм, тёмная душа.
О боже! Наши взгляды встретились. Её глаза умоляли меня понять её.
– Я знаю, что вы скажете, – добавила она.
– Нет, не знаешь, – сказал Торин.
– Знаю-знаю, – настаивала она. – Я вижу неодобрение. Я прекрасно осознаю, что делаю и зачем, поэтому прошу отнестись к этому с уважением.
Эндрис ухмыльнулся. Его явно позабивала её бравада.
– Это из-за него ты позвонила мне тогда в субботу?
Кора кивнула.
– Я была осторожна. Согласилась помочь ему, только когда убедилась, что не я его цель. И прошу вас, не говорите Эхо. Ему не стоит знать о том, что сегодня произошло. Пожалуйста, Эндрис. Он и так не ладит с другими Гримнирами, не стоит его провоцировать.
Боюсь представить реакцию Эхо. Он будет в бешенстве.
– А ты чем занимался, когда на неё напали? – спросил Торин. Его голубые глаза, устремлённые на Эндриса, сверкнули. – Ты должен был присматривать за ней с той секунды, как она вышла из машины.
– Я и присматривал! — возразил Эндрис. – К тому же я должен был защищать её от тёмных душ, а не от безмозглых Гримниров. Она как раз закончила разговаривать с ними и пошла ко мне, когда они вдруг напали. — Он перевёл взгляд на Кору. — Прости, что так вышло, блонди.
– Тебе не за что извиняться. – Она сердито посмотрела на Торина. – Это не его вина. Я сказала ему, что это друзья Эхо и что я хочу поговорить с ними наедине. Кто ж знал, что Нара сорвётся, когда я отказалась сообщать ей, где прячется Дэв.
Повисла тишина.
– Кстати, раз он не привязан к тебе, где ты его прячешь? – полюбопытствовал Эндрис.
– Как он выглядит? – спросила я.
Кора покачала головой и молча зашла в школу.
~*~
Нас поймал школьный инспектор, Рэндольф. Я застонала. Сколько раз мы уже использовали руны, чтобы подчистить ему память? Слишком много. Сначала он заметил, что я разговариваю с невидимым Торином, и затем пошло-поехало.
– Звонок уже прозвенел, а вы с друзьями просто тусовались на парковке, Сент-Джеймс, – произнёс он, выделяя Торина, потому что квортербек, принёсший победу на соревнованиях, должен быть образцом для подражания.
– У нас была веская причина, инспектор Рэндольф, – сказал Торин, доставая артавус.
Говорю же – бедняга.
Пока Торин решал вопрос с инспектором, мы поднялись с Корой наверх, используя руны невидимости. Я так же использовала руны на учительнице Коры, перед тем как пойти на свой урок.
Волосы Эмбер вернулись к нормальному цвету, да и сама она стала как-то дружелюбнее. Или я пытаюсь убедить себя в этом, чтобы успокоить свою совесть. На полпути к парте я почувствовала знакомое притяжение.
Норны.
Я обвела взглядом класс, пытаясь выяснить, не подменили ли кого-то из моих одноклассников. Нет. Все лица знакомые. Всё оставшееся утра я ощущала их присутствие краем сознания. Это мешало сосредоточиться и изрядно изматывало.
«Если вам что-то от меня нужно, покажитесь!» – закричала я на них.
К обеду у меня разболелась голова. Бо с другом шли к выходу из школы, но, заметив меня, он остановился.
– Привет, у тебя всё нормально? – спросил он.
– Ага.
Я даже сумела растянуть губы в широкой улыбке. Он нахмурился.
– Ладно, увидимся вечером. – А затем ударил себя по лбу. – Ой, то есть завтра.
Завтра должна вернуться Лавания. Сегодня у меня будет больше времени.
– Может, перенесём на сегодня? – предложила я.
– Серьёзно? Супер. Сегодня, значит. Улыбнись. А то как будто ведро помоев съела.
Я закатила глаза. На самом деле за всем этим внешним образом мачо скрывается отличный парень.
Я встретила Кору у шкафчиков. Она возилась с телефоном, но при виде меня тут же его убрала.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты будешь обедать здесь, – сказала я.
– А что?
– Не хочу ехать домой на обед.
Я убрала учебники в шкафчик, и мы вместе пошли за руки в столовую. Она спрашивала о Торине, Эндрисе, моей маме. Вроде бы я рассказала о том, что Торин теперь работает в «Карсоне». Совсем не помню, что именно я говорила. Я просто хотела, чтобы этот день поскорее закончился.
Мы свернули за угол, и Кора притормозила. Я полюбопытствовала. Причиной оказался Дрю. Он со своими дружками-футболистами стоял у входа в столовую. Я тоже замедлила шаг. Дрю спал с Малииной те несколько недель, пока она притворялась Корой, но не знал этого. Он до сих пор уверен, что с ним спала Кора, а затем бросила его ради Эхо – парня из колледжа.
– Просто не обращай на него внимания, – сказала я, крепче сжав её руку.
– Не могу, – пожаловалась Кора. – Мне отчасти даже немного жаль его. Он, должно быть, реально втюрился в неё, и теперь каждый раз, видя меня, он вспоминает то, что между ними было. Разве ты не можешь стереть ему воспоминания или типа того? Пусть забудет об их интрижке.
Мне хватало и Бо, не хотелось разбираться ещё и с Дрю.
– Это пока слишком сложно для меня.
– Меня просто бесит, что он смотрит на меня так, будто я хуже червяка.
– Вообще-то, когда ты не видишь, он смотрит совершенно иначе.
Кора скривилась.
– Ага. Он смотрит так, словно знает обо мне то, чего не знают другие. Может, мне стоит поговорить с ним и извиниться.
– Нет. Лучше не надо. Просто держи дистанцию. Ну же. Налепи улыбку на лицо и не смотри на него. – Проходя мимо них, я как бы невзначай бросила: – Привет.
– А где Сент-Джеймс? – спросил Слейд Питерсон.
– На работе. Вы, ребят, собираетесь на вечеринку у Элли и Джастина в субботу?
Они нестройным хором ответили: «Ага».
– Вы тоже там будете? – спросил Дрю, хотя, я уверена, его интересовала конкретно Кора.
– Торин, возможно, будет на работе. Но я спрошу его, обещаю.
Мы с Корой зашли в столовую. Её облегчение было видно невооружённым глазом. У меня же пробежал холодок по спине.
Норны где-то рядом.
Я скользила взглядом по столовой, пока мы стояли в очереди на раздаче. Обед состоял из куриных наггетсов и пюре с подливкой. Кора заговорила с тремя девушками, которых обидела с утра. Я слушала вполуха, продолжая всматриваться в лица окружающих.
Моё внимание привлекли Кикер и Сондра – они сидели за столиком пловцов и махали мне. Обед был ужасным (а может, Торин просто избаловал меня своей готовкой): куриные наггетсы жёсткие, в пюре много комочков, а подлива слишком водянистая.
Я чувствовала покалывание на затылке. Интуиция подсказывала, что за мной наблюдают. Я снова обвела взглядом столовую, но не увидела никого, кто бы смотрел на меня.
Где же они? Мне хотелось призвать магию, но это плохая идея. Мои глаза начнут светиться, и у меня нет этому правдоподобного объяснения для моих подруг из команды по плаванию.
– Как же я жду бал, – мечтательно произнесла Кикер, накручивая локон на палец и не сводя глаз с Коры. Эта её дурацкая привычка играть с волосами начинает раздражает. – Твоё обещание помочь нам с причёсками и мейком всё ещё в силе, да?
– Да, если вы готовы заехать на ферму, – сказала Кора.
Кикер и Сондра устремили взгляды на меня, но я никак не отреагировала. Ингрид уже вызвалась помочь мне с мейком и причёской на выпускной. Я перестала вслушиваться в разговор за столом, пока кто-то не упомянул короля и королеву выпускного.
– Когда уже там объявят сбор придворных? – поинтересовалась я.
– Вот уж кому-кому, а тебе не о чем беспокоиться, Рейн, – сказала Кикер. Я и не беспокоилась. – Вы с Торином – самая популярная парочка в школе, так что вы точно будете номинированы и, возможно, даже победите. Единственное препятствие – это то, что ты, – она указала на Кору, — тоже будешь номинирована. Твой блог читают все, так что ты явная фаворитка. Вопрос в том, за кого будем голосовать мы? – Она указала на себя и Соню.
– За Кору, – сказала я, закапывая наггетс под пюре с комочками. – Я не хочу номинироваться.
– Увы, но ты никуда не денешься, – сказала Кора. – Может быть, ты даже станешь принцессой старшего двора просто потому, что ты встречаешься с Торином.
Разговор свернул к книгам и фильмам. Я же снова пыталась установить контакт с Норнами. Они реально начинают меня бесить. Сначала отказываются восстанавливать лес, ожидая, когда я сделаю всю работу. Теперь дразнят меня, наблюдая, но не показываясь.
Когда мы выходили из столовой, я ожидала, что Норны появятся так же, как и несколько дней назад. Но нет. Впрочем, они никогда не появляются, пока рядом со мной кто-то есть. Но я ощущала их присутствие так, словно они пытались залезть в мою голову и выудить оттуда информацию. Назло им я всю дорогу до класса думала только о голых качках, развернувшихся в раздевалке лицом ко мне.
Выкусите, старые девы.
Я направлялась в музыкальный класс, где должен был состояться последний урок на сегодня, как вдруг увидела Мэтта Лэнгера – парня-гения, с которым мы разговаривали в библиотеке на той неделе. Он о чём-то беседовал с мистером Финчем. Но не они взбесили меня, а три Норны, нависающие над ними.
Что они делают? Не пытаются же помешать моей работе с подопечными, я надеюсь?
Я указала пальцем на них, а затем на ближайшую дверь. Но помещение оказалось занято. Школьники дружно уставились на меня, когда я уверенно распахнула дверь, явно зайдя не по адресу. Недовольная, я вышла и быстрым шагом направилась в музыкальный класс. Вошла в маленькое примыкающее помещение для учителя и закрыла дверь. Несколько ребят косо посмотрели на меня, но затем продолжили доставать свои фаготы и гобои. Мой гобой был со мной, его я выложила на стол.
Несколько секунд спустя Норны вплыли в кабинет, будучи в своём истинном морщинистом облике и невидимыми для смертных. Возможно, они решили перестать прикидываться обычными людьми из-за того, что я всё равно всегда их узнаю. Мне больше по вкусу, когда они выглядят обычными девочками-подростками, потому что я могу грубить и наезжать на них, не чувствуя себя мелкой и беззащитной. Их истинный облик куда более устрашающий.
Я активировала руны невидимости.
– Что вам надо? Я уже помогла лесу.
– Это могла сделать любая ведьма со стихийной магией, – сказала Мардж. – У нас есть для тебя первое задание. Оно станет проверкой твоих сил, так что не разочаруй нас.
– Задание для меня? Я не одна из вас.
– Ох, разве? – спросила Кэти своим до противного сладким голосочком. – Сколько судеб ты изменила с нашей встречи, милая? Начиная с членов твоей команды по плаванию.
– Саманта Мэтьюс, – начала Джаннетт перечислять имена всех пловцов, не погибших в тот вечер из-за молнии, ударившей в бассейн. – Отэм Байрон. Эбби Роуз Пенворт, Треворс Нокс, Джосайя Эванс, Шон Бейкер, Габриэла Молина, Райан Джейкобсен, Пайпер Стоун, Корд Кинкейд, Лив Томас и Даниэлла Грин.
Я смотрела на неё в потрясении.
– Что всё это значит?
– Это значит, что ты уже не первый месяц выполняешь работу, для которой была рождена, – пояснила Джаннетт. – Твоя подруга не стала бы Бессмертной, если бы не ты. Тот парень в коридоре, Лэнгер, покончил бы с собой, не дожив до тридцати, но теперь его впереди ждёт блестящее будущее. А Бо? – Она переглянулась с Кэти и Мардж, они все заулыбались, морщины на их немолодых лицах стали ещё глубже. – Одарённый молодой человек, которому ты всеми силами пытаешься помочь. Ты меняешь не только его судьбу, но и судьбы его матери с отчимом.
Внутри меня образовалась дыра.
– Погодите, разве я ещё не поменяла его судьбу?
– Пока что это незаконченное дело, Лоррейн, – сказала Мардж. – Он всё ещё в любой момент может свернуть с курса.
Я сглотнула. Мне слегка поплохело от их завуалированной угрозы.
– Оставьте его в покое.
– Конечно, конечно, – прощебетала Кэти. Надеюсь, когда-нибудь она захлебнётся своей фальшивой сладостью. – Мы не вмешиваемся в жизни смертных, за которых уже взялась другая Норна, даже если она ещё пока только на пути становления. Однако этот принцип не распространяется на подопечных ведьм. С ними мы поступаем так, как считаем нужным.
Да они издеваются.
– Вы хотите сказать, что я помогу помогать другим, только будучи Норной и никак иначе? Школьники помогают друг другу с учёбой. Люди по всему миру находят способы помочь другим.
– Разумеется, дорогая, – сказала Кэти. – Но они не могут изменять судьбы. Они следуют по пути, который мы для них приготовили, становятся героями или жертвами. Ты же способна менять уже спланированные пути. Ты делаешь это раз за разом.
– Но если я решу, что я не одна из вас…
– Ты не можешь отрицать свою суть, – улыбнулась Кэти. – В ночь битвы мы видели, как проявились твои силы. И я говорю не про то, как ты стала одним целым с природой, а про то, как Бессмертные, которые должны были погибнуть в ту ночь, включая графа Уортингтон, выжили. Обездвижив их своими лианами, ты изменила их судьбы. Из-за того, что они не смогли сражаться, ведьмы, которых они должны были убить той ночью, тоже выжили, их судьбы изменились. Той ночью ты была одной из нас. И когда будешь готова, ты к нам придёшь.
Откуда, чёрт возьми, я должна была знать, что на меня распространяются другие правила? Что, спасая жизни, я делала именно то, что эти Норны и ждали от меня?
– Так я что, должна просто бездействовать, когда вижу чужие страдания?
Они переглянулись.
– Ты объяснишь? – спросила Мардж, обращаясь к Кэти.
Та покачала головой.
– Нет, давай ты.
– Мы не просто так стараемся держаться подальше от смертных, – начала Мардж. – Есть причина, почему мы не живём среди них и почти не взаимодействуем с ними. Каждое наше действие, слово или мысль меняют судьбы. Улыбка, рукопожатие, похлопывание по спине, наложение чар, меняющих цвет волос, или вдохновляющая речь о том, как важно следовать за мечтой. Неважно, находимся мы рядом с ними один день или один час, эффект всегда мощный и переворачивающий жизнь. Твои способности проявились слишком рано, а не после восемнадцатилетия, как это обычно бывает с Норнами. Мы пытались тебя направить, но ты очень упрямая девушка. Кэти верно заметила: когда будешь готова, ты к нам придёшь.
– Я никогда…
– Давайте заканчивать, пока эту дверь не выломали, – перебила Дженнетт. И только теперь я заметила, что кто-то пытается открыть дверь. Судя по звону, пытались провернуть ключ в скважине. Одна из Норн, видимо, держит дверь запертой.
– Мы хотим, чтобы ты стёрла память всем в школе, – сказала Мардж. – Никто не должен вспомнить о Валькириях и Гримнирах, кроме Бессмертных. Воспоминания о любых твоих взаимодействиях с ними также должны быть зачищены. Воспоминания о тебе и Эрике нужно изменить. Как если бы вы не посещали никакой школы. Были на домашнем обучении. И твои соседи должны будут помнить тебя как девчонку, воспитываемую слегка эксцентричными родителями. Ты создашь для всех них новые воспоминания.
Я замотала головой.
– Нет, я не стану этого делать.
– Станешь, Лоррейн, – настаивала всё тем же приторно-сладким голоском Кэти. – Воспользуйся своими силами прямо сейчас, пожелай этого. Создай новые воспоминания и замени ими те, которые нужно стереть. Валькирии закончили свою работу здесь.
Помогать людям и исцелять лес могут и ведьмы. Но стирать память – это уже компетенция Норн. Я отказываюсь занимать их сторону.
– Нет! – заявила я.
– Да, – продолжала Кэти. – ты одна из нас. Иначе все твои усилия пойдут насмарку, всё, что ты сделала во благо других, окажется зря.
– Вы сказали, что не вмешиваетесь в работу других Норн, – напомнила я.
– Но если Норна отказывается признавать себя такой, значит, она не Норна, верно? – уточнила Мардж. – Подумай, что будет со всеми теми людьми, которым ты помогла.
– Или теми, которых ты могла бы спасти, если сумеешь предотвратить авиакатастрофу в следующие выходные?
Одна за другой они исчезли. Тот, кто пытался прорваться в помещение, наконец, смог распахнуть дверь.
Я активировала руны невидимости. Перейдя на сверхскорость, схватила гобой и проскользнула мимо мистера Заковски, который хмуро оглядывал учительский кабинет. Будучи всё ещё невидимой, я прошла в самый конец класса, открыла футляр и собрала гобой. К тому моменту, как учитель вернулся обратно в класс, я уже стояла у своего места.
– Извините за опоздание, – громко сказала я.
– Ты заходила в мой кабинет? – спросил мистер Заковски.
Я покачала головой.
– Нет, я только пришла. У меня сломалась трость для гобоя, и я ходила к шкафчику за запасной.
Мистер Заковски перевёл недовольный взгляд на Грейс Шефард, и сразу стало понятно, кто увидел, как я зашла в учительский кабинет, и сообщил мистеру Заковски. На её лице отразилось замешательство. Возможно, я могла бы её пожалеть, но мне своих проблем с Норнами хватает. Я отказываюсь верить их словам. Мне что, теперь нельзя вообще коммуницировать с людьми?
Что они сделают, если я не подчинюсь? Откроют охоту на всех, чьи судьбы я изменила?
Меня накрыло осознание своих безрадостных перспектив. Я играла на гобое, не слыша ни звука. У меня есть два варианта: либо я приму свою роль Норны и начну действовать по их указке, либо проигнорирую предупреждение и позволю людям умереть.
Должно быть, играла я всё занятие хорошо, потому что мистер Заковски ни разу не сделал мне замечание. У него абсолютных слух, он всегда с лёгкостью определяет, кто фальшивит. Выходя из музыкального класса, я увидела Бо, у которого тоже закончились уроки.
Должна ли я отменить сегодняшнее занятие? Сказать, что больше не буду ему помогать?
Как только эти вопросы всплыли в моей голове, я сразу поняла, что не могу его бросить. Что там сказали старые кошёлки? Любое моё действие, даже самое незначительное, меняет судьбы? Я на это не куплюсь.
– О, Рейн, – сказал Бо, когда я поравнялась с ним. – Так ты играешь на гобое?
Тоже мне Эйнштейн. Я скосила взгляд.
– Нет, просто ношу с собой для красоты.
Он фыркнул.
– А я играю на гитаре.
– Я не видела… – у тебя дома гитары, – как ты играешь. Хоть одну композицию сыграть сможешь? И, прошу тебя, только не говори, что мечтаешь стать рок-звездой. Лучше оставайся профессиональным игроком в бейсбол.
Он засмеялся.
– Ты чуднАя.
Ты даже не представляешь насколько.
– Увидимся вечером.
Он нахмурился.
– У тебя всё хорошо?
Я сделала вид, что задумалась на секунду.
– Ага. До скорого.
Интересно, в какой момент я должна стереть память? Надеюсь, после того, как я закончу помогать Бо? Он ведь забудет, как мы с ним занимались. Чем же заполнить пробелы?
Сондра и Кикер стояли на крыльце, когда я вышла из школы.
– Смотри, кто уже ждёт, – произнесла Кикер и указала пальчиком в сторону Торина.
Он пересекал дорогу. За моей спиной закрылась дверь. Кто-то позвал меня по имени, но всё моё внимание было сосредоточено на Торине. Я пробежала оставшиеся ступеньки и прыгнула в его объятия. Слёзы грозили брызнуть из глаз.
Он поднял меня на руки, и я уткнулась носом в его шею. На прошлой неделе, когда он уносил меня от Бо, мне было неловко. Но сегодня мне уже всё равно. Когда я закончу свои дела здесь, никто из них уже ничего из этого не вспомнит.
Эндрис подошёл к нам и спросил:
– Что-то случилось?
– Да, – сказал Торин. Он усадил меня на мотоцикл, убрал волосы от лица и посмотрел в глаза. – Что бы это ни было, я со всем разберусь.
Это обещание было пустым, потому что мою проблему он никак не решит, но мне всё равно приятно это слышать. Он сказал ещё что-то Эндрису и затем надел на меня шлем.
– Активируй руны скорости, – шепнул он через плечо. Я обняла его сзади, прижалась щекой к спине и закрыла глаза.