4. РУКА ПОМОЩИ
В обеденный перерыв я спешила к туалету, потому что меня уже ждала Кора, как вдруг я едва не врезалась в Бо и его дружков – Сета Ренвика и Райдера Копленда. Сет был сложен как викинг. Рыжие волосы, веснушки повсюду, руки и ноги как деревья. И самый серьёзный из троих. Райдер – его противоположность: худощавый, с тёмными кудрями, и рот у него никогда не затыкается. Оба были в бейсбольной команде вместе с Бо.
Бо ничем не выказал, что он видел меня в пижаме. Только ухмыльнулся одним уголком губ – эта улыбка завлекла немало наивных девчонок.
– Сент-Джеймс сказал, у тебя моя толстовка.
– Ага, только я оставила её в шкафчике.
– Блин, – протянул он, оглянувшись на друзей.
– Нам надо идти, – сказал Райдер, шагая задом наперёд. – Нас не будут ждать вечно.
Бо колебался мгновение, но затем сказал:
– Заберу после школы. У тебя последний урок музыка? – Он подмигнул. – Я видел, как ты проходила мимо нашего класса. Найду тебя.
Он поспешил за ребятами.
К тому времени, как я добралась до женского туалета, Кора уже открыла портал и исчезла. Наверно, сегодня она обедает с Эхо.
Торин ждал у себя дома уже с готовым обедом. У него было всего пять минут, потому что потом у него назначена встреча с учеником. Как только он ушёл, я перенесла еду в наш дом и села рядом с папой. Комка Шерсти нигде не было видно.
Я вернулась в школу несколько расстроенная. Сама не знаю почему. Может, из-за состояния папы или из-за слишком короткой встречи с Торином. Я привыкла проводить с ним почти всё свободное время.
Несколько часов спустя по пути в музыкальную комнату я услышала:
– Ты знаешь правила, Хардшоу. Портится успеваемость – отправляешься на скамейку запасных.
Я остановилась у двери, бессовестно подслушивая.
– Дайте мне ещё один шанс, мистер Джентри, – ответил Бо. – У нас важная игра через две недели, там будут скауты из нескольких колледжей.
– Это правила школы, Хардшоу. Если спорт мешает учёбе, значит, играть ты не будешь. Надо было ещё несколько недель назад подать заявку на тьютора.
Нееет. После того, как несколько моих нервных клеток героически погибли, когда я проникла в мужскую раздевалку, а потом ещё увидела Хардшоу-старшего в белых трусах, я не позволю какому-то учителю испортить моё дело. Я заглянула в класс. Бо собирал вещи в рюкзак, пока мистер Джентри что-то записывал на листке.
Я окинула взглядом коридор. Школьники спешили домой, помещение почти опустело. Я могу исчезнуть, и никто не заметит. Подняв гобой, я подождала, пока группа девушек пройдёт мимо, и активировала руны невидимости и скорости.
Я вошла в комнату в тот момент, когда Бо как раз направлялся к двери мимо учителя.
«Ты дашь ему ещё один шанс. Позови его и скажи, что дашь ему шанс. Прямо сейчас».
Мистер Джентри поднял глаза, когда Бо уже стоял на пороге.
– Хардшоу! Стой. – Он достал папку и положил её на край стола. – Сдашь до следующей пятницы, или никакого бейсбола. В пятницу также будет тест. Если внимательно всё прочитаешь – сдашь. Иначе сообщу твоему тренеру.
Ура! Я посмотрела на папку. Они читают «Алую букву» Натаниэля Готорна. Чудесно. Я читала эту книгу в прошлом году и могла бы ему помочь.
– Найди кого-нибудь, кто поможет тебе, или подай заявку на тьютора. Нет ничего постыдного в том, чтобы попросить помочь.
Пока мистер Джентри вещал о важности вовремя обратиться за помощью, я покинула комнату.
Коридор уже почти опустел. Я погасила руны и достала телефон. Главное, чётко всё рассчитать. Я прислушалась к шагам Бо. Когда он открыл дверь, прижала телефон к уху.
– Да, конечно, мам, – сказала я в трубку. – Я всё понимаю. Надо найти ученика на семестр. Не знаю, мам. По математике или литре. – Бо вышел в коридор, но вместо того, чтобы пройти мимо, остановился. Я вежливо кивнула ему. – Хорошо, мам. Я зайду в кабинет мистера Кента и запишусь в тьюторы. – Я выключила телефон и улыбнулась Бо. – Мамы. Пока не добьются своего, не отстанут. – Я скривилась. – Я как раз собиралась к шкафчику. Могу вернуть толстовку.
Бо кивнул. Пару минут мы шли молча. Школьники, у которых после уроков ещё занятия, оборачивались и смотрели на нас. Интересно, о чём они думают? Плохиш из старшей школы Кайвилля и подружка квотербека вместе? Фу, слишком банально.
– Так где ты нашла мою толстовку? – спросил Бо.
– Зашла в мужскую раздевалку и выкрала её, чтобы потом был повод вернуть её тебе. – Я широко улыбнулась, сомкнув зубы. – Наверно, все так подумали.
Он ухмыльнулся.
– Ты умеешь читать мысли?
– Ага, и лица. Ты тоже так подумал.
– Да нет, – возразил он, но отвёл взгляд, подтверждая мою догадку.
– Точно. Думаешь, я не замечала, как девушки используют любой предлог, чтобы привлечь внимание великого Бо Хардшоу? Довольно любопытное зрелище. Такой вот брачный ритуал.
Он хмыкнул.
– Ну вот, теперь ты смеёшься надо мной. Вообще-то они тоже самое делают с твоим парнем.
– Только идиотки думают, что Торин может обратить на них внимание.
Он расхохотался. Несколько школьников оглянулись на нас, перед тем как зайти в класс.
– Так вы с Торином неразлучны? – спросил Бо.
Я скрестила указательный и средний палец.
– Вот так.
– Если бы я плохо вас знал, то воспринял бы это как вызов.
– И проиграл бы. К тому же по тебе и так уже сохнет немало девчонок. – Мы подошли к шкафчикам и остановилась напротив своего. – Ещё одна – и у тебя взорвётся мозг.
– Ты вчера взяла меня за руку возле столовой, после того как намеренно врезалась, – уличил он.
Мои щёки чуть порозовели. И то, и то – правда, а он настолько высокого мнения о себе, что пришёл ко вполне ожидаемым выводам.
– Это было случайно. И за руку я тебя взяла, потому что заметила разбитые костяшки. Выглядело болезненно.
Он нахмурился, и я пожалела о том, что подняла эту тему. Я хотела, чтобы он расслабился, доверился мне и попросил стать его тьютором. Уверенная, что запорола весь план, я открыла шкафчик, достала толстовку и вернула ему.
– Нашла возле раздевалки, тут оказалось твоё имя. Ладно, я пойду, пока до Торина не дошли слухи, что ты за мной приударил.
Я взмахнула рукой, словно говоря о какой-то нелепице.
– Спасибо.
Он уже развернулся, чтобы уйти. Моё сердце ухнуло. Может, у него есть ещё кто-то на примете. Элли довольно умная и уже в выпускном классе. Мы с МакКензи единственные из младших, кто ходил на углублённые уроки по литературе.
Бо остановился, развернулся на пятках и робко посмотрел на меня. Убрав ладони в передние карманы джинсов, он оглянулся по сторонам, проверяя, что никто не услышит.
– Так ты собираешься записаться в тьюторы?
– Хотелось бы. Будет отличной строчкой в моей заявке в колледж. Но пока что, сколько бы я ни заходила к мистеру Кенту, тьюторов всегда больше, чем учеников. – Я закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу. Бо последовал за мной. – Постоянно торчать там я не могу, так что…
– А занятия обязательно проходят в школе?
Вот почему он так избегал этой темы. Он стесняется. Даже не так, это вопрос имиджа и репутации. Такие парни, как Бо, предпочитают делать вид, что им плевать на оценки.
– В прошлом году мы сами выбирали место. У меня дома. У неё. В кафе.
Он притих. У входа было пусто, как и во дворе. Мы перешли дорогу перед школой и приблизились к моей машине. Парковка тоже была почти пустой, но его «Шевроле» выделялся среди других. Это был старый внедорожник, но о нём неплохо заботились. Краску явно недавно обновляли.
– Увидимся, Бо.
Он всё ещё колебался, но в итоге подошёл ближе.
– А ты могла бы позаниматься со мной?
– С тобой? – деланно удивилась я. – Чем?
– Лит-рой. Ты читала «Алую букву»?
Я кивнула.
– В первом полугодии. Тяжёлая книга, но мне понравилась.
– Шутишь, да? Её читать невозможно. Ладно, в общем, если ты можешь – круто. Если нет…
Он пожал плечами, но глаза были полны надежды.
Я сделала вид, что задумалась, но затем кивнула.
– Хорошо. Когда начнём?
После того, как мы договорились о месте и времени, я поехала в ближайший зоомагазин и закупилась всем необходимым для кошки – самоочищающийся лоток, поглощающий запах наполнитель и несколько лучших брендов кошачьего корма. Было огромное желание сделать ещё и брелок на ошейник, потому что у них там стояла специальная машина для изготовления на заказ, но сначала надо определиться с кличкой. Иначе Комок Шерсти выцарапает мне глаза.
Словно бы чувствуя, что я принесла покупки для неё, она ждала меня на лестнице.
– Скучала по мне? – спросила я её.
«Мечтай».
– Скучала-скучала, – крикнула Феми из кухни. – Мы смотрели телик, но ей быстро наскучило, и она пошла смотреть в окно. Ты купила ей ошейник от блох? С ним можно будет выпускать её гулять.
Я поставила пакеты у подножия лестницы.
– Да, но ей нужно выбрать кличку, чтобы сделать персональный адресник. Где поставить ей воду и еду?
– В прачечной достаточно места. Я переставила корзины, теперь там есть место для лотка.
– Отлично. Не хочу, чтобы у меня в спальне воняло рыбой.
Я вернулась к машине за наполнителем. Миссис Рутледж заехала на свой двор и кивнула без улыбки. Уж она-то не упустит ни одной детали.
Ни у кого в нашем тупике нет питомцев. У пары соседей жили собаки, когда я была маленькой, но не помню, что с ними стало. Ещё был лабрадор по ту сторону забора за нашим задним двором. Собака так часто сбегала, что мы с Эриком подозревали, что её поймали догхантеры или, как мы их называли, собаколовы. Не думаю, что кошке грозит быть пойманной. Скорее стоит бояться за того, кто рискнёт похитить Комок Шерсти.
Под её пристальным наблюдением я подготовила лоток. Феми покачала головой, когда, проходя мимо, услышала, мои инструкции по пользованию лотком. Запасы кошачьей еды я убрала в один из кабинетов и направилась наверх.
У меня есть час на домашку, а затем надо идти на занятие с Лаванией.
***
Я заглянула в особняк, прислушиваясь, здесь ли домработница. Было тихо. Должно быть, её сегодня нет. Я вышла из комнаты. Портал в зеркале, ведущий в мою спальню, начал меняться. Кошка покинула своё полюбившееся место на подоконнике и с любопытством взглянула на меня, перед тем как портал рассеялся.
Тишина стояла жутковатая, напомнив мне о тех днях, когда Эрик жил здесь с родителями. Мистер и миссис Севилль пытались вести себя как обычная смертная семья, окружая себя дорогими картинами и всякими безделушками. Но я всегда чувствовала, что с ними что-то не так. Они были слишком холодны и неприветливы по отношению ко всем вокруг, включая Эрика, который был якобы их приёмным сыном. И я оказалась права. Севилли оказались Бессмертными из Асгарда, служившими богам. А их приёмный ребёнок, мой лучший друг детства, оказался внуком Одина. Я очень скучаю по Эрику. Будь он хоть трижды бог. Мы выросли вместе, как брат и сестра.
Я направилась к лестнице через гостиную. Сейчас комната казалась уютнее, чем тогда, когда здесь жил Эрик. Стулья выглядели удобнее, а дорогущие картины и прочие предметы роскоши благодаря Лавании сменились более жизнерадостными современными предметами искусства. Двухэтажное фойе с винтовой лестницей всё ещё выглядело довольно внушительно, но я уже не боялась случайно задеть и уронить вазу или ещё какой элемент декора, достойный музея.
Я поднялась наверх, повернула налево и прошла мимо спальни Эндриса в библиотеку. Кто бы сомневался, что Эндрис поселится рядом с книгами. Этот парень – настоящий книжный червь. Я даже заметила очки на его прикроватной тумбочке. Сам он никогда не признается ни в наличии очков, ни в любви к книгам. Ингрид и Лавания жили по другую сторону от лестницы. Комната Блейна и бывшая спальня Эрика находились на первом этаже у бассейна. Торин мог бы занять комнату Эрика, но решил поселиться поближе ко мне.
– Я уже успела познакомиться с твоей кошкой, когда заглянула к вам домой, – сказала Лавания, едва я переступила порог библиотеки. Панорамное окно во всю стену открывало вид на бассейн этажом ниже, где сегодня никого не было. Ребята не дома. Блейн, будучи Бессмертным, скорее всего, отправился на задание. Ингрид, наверное, сейчас на тренировке чирлидерш или зависает с подругами. Ей предложили стажировку в Нью-Йорке в должности редактора, но я не знаю, собирается ли она туда поехать. Сначала она хочет освоить руны на занятиях Лавании вместе со мной.
Эндрис обратил Ингрид в Бессмертную, использовав свой личный артавус, а не специально выбранный для неё. Вот так вот всё сложно с рунами. Каждый должен использовать свои собственные артаво. Если использовать чужой, то эффект продлится всего несколько столетий, сколько рун ни добавляй. Ингрид стала Бессмертной недавно – пару веков назад, но несколько недель назад она заметила, что начинает стареть. Лавания очень любезно раздобыла для неё артаво из Асгарда. Она же дала мне мой набор, включая артавус для нательных рун и специальные артаво для создания порталов на различных поверхностях или починки предметов.
Лаванию можно назвать создательницей Бессмертных. Она уполномочена использовать руны на людях – смертных, как их принято называть, и обращать их в Бессмертных. Обращение – это длительный процесс, требующий нескольких месяцев и кучи руны. Я всё ещё продолжаю вырезать руны на своей коже, хотя уже не так часто, как делала это семь месяцев назад, когда мы только начали тренироваться. Лавания занимается этим уже давно. Именно она сделала Торина и Эндриса Валькириями много веков назад.
Я скинула туфли и села на гимнастический коврик напротив её такого же. Я уже привыкла сидеть на полу на ковриках и пользоваться низкими столиками, как она меня научила. Особенно когда столики выстроены в ряд и заполнены учебниками, разными книгами по рунам и ножнами с артаво для нас троих – Коры, Ингрид и меня. Поскольку сегодня мы не будем заниматься рунами, а у нас индивидуальное занятия, Лавания отодвинула три стола, чтобы образовать больше свободного пространства. Если кто-то войдёт, подумает, что мы медитируем.
– У тебя тоже когда-то была кошка? – поинтересовалась я.
– Да, перед тем как я присоединилась к весталкам. Я даже назвала её Вестой в честь богини. В храме, где мы жили, было несколько кошек и котов. В те времена они считались божествами свободы, и им приносили подношения.
Она стала Валькирией в эпоху расцвета Древнего Рима.
– Должен же быть какой-то учебник, – сказала я. – Чего ожидать, когда у ведьмы начинает проявляться дар? Как тренировать фамильяра? Что делать с видениями и Норнами?
Лавания усмехнулась и взяла меня за руки. Торин заглянул в комнату, но она шикнула на него. Как только дверь за ним закрылась, Лавания сосредоточила всё внимание на мне.
– Мы со всем разберёмся, – ответила она. – Я покажу тебе, как направить силу, как её выпустить и как заблокировать. Это поможет тебе научиться управлять видениями.
Да! Именно это я и хотела услышать.
– Да, у меня есть ты, а другим ведьмам вроде Риты и Джины помогают наставники и родители. Но как же те, у кого никого нет, даже ковена? Они пугаются, когда впервые проявляются их способности? Я ведь даже не знала, что такое Зов, пока в городе не появились ведьмы. Мне просто повезло услышать, как Джина мимоходом упомянула о нём.
Лавания вздохнула.
– Это потому что ты намного сильнее большинства ведьм, и твои способности проявляются намного быстрее. Обычно дар ясновидения передаётся от родителя ребёнку, и девочки узнают обо всём от мам.
Ага, вот только моя мама-Валькирия не говорила мне об этом, потому что влюбилась в моего папу-смертного и отказалась от собирания душ. В качестве наказания ей запрещалось когда-либо упоминать кому-нибудь о том, кем она была. Даже мне, её родной дочери. Странно, что Норны не стёрли память отцу, чтобы он тоже не знал.
– Мама Эндриса помогала ему познать особую связь с миром духов задолго до того, как он начал брать уроки у верховного жреца, – продолжала объяснять Лавания. – У Торина другой случай. Его отец не хотел делиться своими знаниями ни с кем, даже со своими детьми.
Больной эгоист.
– Юным ведьмам было намного проще, когда у нас были школы, – добавила она.
– Так почему бы не открыть их снова? После того, что сделали Граф и его Бессмертные последователи, для ведьм должно быть создано убежище, где они смогут учиться. Норны могли бы выбирать среди них, вместо того чтобы похищать Провидиц. И мало того, что одарённые ученики будут осваивать магию в безопасной обстановке, под чутким контролем, так ещё и можно будет собрать в одном месте в качестве учителей экспертов во всех областях.
Несколько секунд она просто смотрела на меня. Мои щёки наливались неловким румянцем. Лавании, как и моей маме, уже несколько веков. Хотя она как раз могла сойти за студентку колледжа, из-за чего я порой забываю, что она моя наставница. Она умная, терпеливая и мудрая. Она умеет слушать и всегда готова обсудить мои идеи, вместо того чтобы срубить их на корню.
– Я боюсь, что силы могут выйти из-под контроля, – признаюсь я. – Да и всё проще, когда ты не один. Ну, то есть да, со мной ты, но…
– Я поняла, о чём ты, милая. – Она погладила меня по руке. – Просто не думаю, что смогу руководить целой школой. Прошло столько лет. Веков. Даже не знаю, с чего начать.
– С нас. Ты уже учишь троих. Но вдобавок мы окружены Бессмертными с обширными познаниями о сверхъестественном мире. Феми. Хоук. Блейн. Мама. Торин и Эндрис. И ты сама, конечно же. Ты идеальная наставница, внимательная и терпеливая. Твои ученики тебя обожают. Взять хотя бы Эндриса и Торина. Они берут с тебя пример, уважают за мудрость. Я готова к любым испытаниям благодаря той уверенности, что ты внушила мне.
Все мои слова были чистой правдой, кроме части про мою уверенность. Её мне подарили родители. Они заложили фундамент, который позволяет мне добиваться успеха. Папа всегда учил меня предусматривать неожиданности, а мама говорила о важности уметь принимать любые изменения, как бы тяжело это ни было. С такой базой Лавании намного проще наставлять меня на пути Провидицы.
– Я не знала, что могу менять облик… Ну, то есть мимикрировать под других, чтобы меня видели такой, какой хочу, чтобы меня видели, – добавила я.
Лавания кивнула, её взгляд стал отстранённым.
– Этому ты научишься через несколько лет. Пока нам нужно сосредоточиться на том, чтобы ты могла контролировать свои способности.
– Но у меня уже получилось вчера. Пока успехи так себе, но богиня помогла мне.
Лавания резко перевела взгляд на меня, словно я внезапно вернула её в реальность.
– Какая богиня?
– Фрейя. Это она оставила мне Комок Шер… ну, кошку.
Лавания распахнула глаза.
– Феми не говорила мне, что богиня Фрейя оставила тебе одну из своих кошек. Просто, что у тебя появился фамильяр. Я думала, Свана привезла её из Флориды. Расскажи мне, что именно произошло. С самого начала.
Когда я договорила, она уже вскочила на ноги и расхаживала по комнате. Затем перекинула чёрные волосы через плечо и села. Её волосы так сильно отросли, что она могла случайно на них сесть.
– Покажи мне, – скомандовала она.
Я закрыла глаза и потянулась к своему источнику силы. На этот раз я нашла искру чуточку быстрее. Пока она расцветала, я детально представила образ. Когда я открыла глаза, Лавания потрясённо разглядывала меня.
– Ну как тебе? – спросила я. Она немного поморщилась.
– Это несколько пугает. Ты выглядишь в точности как он. Как долго ты можешь поддерживать его облик?
Её голос был полон восторга.
– Не знаю.
В дверь постучали, и тут же вошёл Эндрис. Увидев нас, он нахмурился.
– Когда ты успел сюда прийти? Мы ведь виделись на поле несколько минут назад.
Я быстро встала, ухмыляясь и надеясь, что у меня получится изобразить плавность движений Торина. Не получилось. Я слегка пошатнулась. Торин бы не пошатнулся. Он очень ловкий и грациозный. Пытаясь повторить лёгкую расслабленную походку своего парня, я подошла к Эндрису и приобняла его одной рукой.
– Потому что я намного быстрее тебя, братишка. – И громко чмокнула его в висок, чего Торин бы никогда не сделал, и ухмыльнулась при виде раздражённого Эндриса. – Разве ты не должен помогать мне на поле?
– Ты попросил меня сходить за Рейн. – Эндрис оттолкнул меня и вытер висок рукой. – Держи свой рот подальше от меня, не то врежу.
Я снова потянулась к нему, вытянув губы вперёд.
– Ну же, Эндрис. Всего один поцелуйчик. Прямо сюда, секси-бой. – Я коснулась своих губ.
Он со всей силы шлёпнул меня по руке.
– Придурок! – Эндрис строго глянул на Лаванию, которая едва сдерживала смех. – Не поощряй его. Это ни разу не смешно. – Он развернулся к двери. – Если что, я на пляже.
Я преградила ему путь. Он сжал пальцы в кулак, и я поняла, что он сейчас реально ударит. Отступила на шаг назад, формируя мысленный образ. Я поняла, что становлюсь самой собой, когда увидела, как у него кровь отлила от лица.
– Туманы Хель! Какого… Когда ты…?
Он замолк и просто сверлил меня взглядом, а я не удержалась и расхохоталась.
– Видел бы ты своё лицо, – произнесла я между приступами смеха.
Он оставался недоволен.
– Это было жутко. Я должен был сразу догадаться, что это не Торин. Как ты это сделала?
– Рейн у нас без пяти минут Норна, Эндрис, – пояснила Лавания. – Дай нам ещё полчаса, а потом можешь её забрать.
– Мне больше нравится «ведьма», «Провидица» или «будущая вёльва», – отметила я.
Лавания только хмыкнула в ответ. Спустя полчаса я отправилась на поиски Эндриса. Нашла его на кухне, он ужинал и смотрел что-то в телефоне. Он ухмыльнулся, когда я села рядом.
– Так ты можешь превратиться в кого угодно? – спросил он.
– Пока нет. Пока что я могу принимать облик только самых близких, потому я хорошо их знаю. Ну, черты лица, мимику, манеры. – Я сразу продемонстрировала ему свои способности, и судя по тому, как его глаза распахнулись, а щёки покраснели, я поняла, что смогла его удивить. – Привет, я Эндрис. Все хотят заполучить от меня кусочек, – произнесла я, пародируя его. – Мужчины, женщины – неважно. Знаешь почему? Потому что я чертовски горяч.
– Это так пошло и так похоже на меня. – Его лицо приняло странное выражение. – Хотел бы я…
Я снова стала собой.
– Что?
– Ничего.
Я вздохнула.
– И ты туда же? Когда же вы, Валькирии, поймёте, что «ничего» – это не ответ? Это пустая фраза, в которой смысла ровно ноль. Нельзя отвечать ничем.
Он засмеялся.
– Ты странная. И да, острячка, мой ответ остаётся «ничего». Идём.
– Стоять, балбес. Я никуда не пойду, пока ты не договоришь то, что хотел сказать.
Его глаза сверкнули. Мне уже знаком этот его взгляд. Сейчас он скажет нечто возмутительное. Эндрис до ужаса прямолинеен.
– Ты должна быть моей, а не Торина.
Он говорил серьёзно. Не думаю, что он влюблён в меня или испытывает хоть что-то долговечное, но, по всей видимости, наблюдать, как мы с Торином сблизились за последние месяцы, пока сам он менял любовников и любовниц, ему не нравилось. Всё же они с Торином уже веками вместе пожинают души. Он либо чувствует себя забытым, либо просто ревнует. И я знаю только один способ разрешить эту ситуацию.
– Во-первых, я не его. Это он мой. Во-вторых, ты и я? Серьёзно? Ты постоянно жалуешься, что я слишком болтливая, упрямая, и мной часто управляют эмоции. А минуту назад стала ещё и странной. Торин тоже иногда жалуется, но он любит все эти качества во мне. К тому же ты не мой тип. Да и верность не предусмотрена твоей ДНК, а значит, я быстро тебе наскучу, и ты разобьёшь мне сердце. – Я подалась вперёд и добавила: – И нет ничего страшнее обиженной ведьмы. Я наложу на тебя самое ужасное проклятье из всех существующих, и ты станешь евнухом. Хотя нет, я вызову у тебя галлюцинации.
К концу моей речи он уже хохотал в голос.
– Но ты можешь принять любой облик. Только представь: превратиться в любую знаменитость. Ты не надоешь мне, и я не стану тебе изменять, потому что ты сможешь принимать облик… ну, актрис, актёров, моделей, музыкантов, теннисисток. Меня в последнее время тянет к теннисисткам.
– А в твоём извращённом мирке я вообще смогу быть собой?
Он ухмыльнулся.
– Где-нибудь раз в месяц.
– Придурок.
Я хлопнула его по затылку. Он усмехнулся.
– За что? Из-за того, что я честно говорю, а не изменяю за спиной?
– Нет, потому что мы, девушки, ищем мужчину, для которого мы всегда будем на первом месте. Двадцать четыре на семь. Когда ты уже поймёшь?
***
Мы переместились на верхние трибуны «Стабхаба». Поскольку сейчас там проходила обычная тренировка, зрителей почти не было. Разве что родители и бабушки-дедушки игроков. В Кайвилле обычно посмотреть на игру своих детей приходят целыми семьями.
– А разве не здесь тренируется национальная футбольная команда? – спросила я Эндриса.
– На этой неделе их не будет. Кажется, у них матчи в Перу и Бразилии.
– На многих людях приходится использовать руны, чтобы незаметно подменить тренера?
Эндрис хмыкнул.
– Как раз таки нет. Все здешние тренеры – волонтёры, так что мы просто добились их повышения на основной работе. Из-за увеличившейся нагрузки им пришлось отказаться от тренировок. Но футбольная программа академии «Лос-Анджелес Гэлэкси» очень хорошо организована, так что мне пришлось попотеть, чтобы провернуть эту рокировку. – Естественно, он не мог не похвастаться. – Я внёс наши имена в систему, подкорректировал данные о квалификации, чтобы твой бойфренд стал самым подходящим кандидатом, и разослал несколько писем. Как повезло, что Торин уже тренировал юных футболистов в Англии и лично знает Бекхэма.
– Правда?
Он скривился.
– Нет, конечно. Но ему достаточно открыть рот – и все верят каждому его слову. Я бы тоже мог сымитировать британский акцент, если бы захотел.
Вот только акцент Торина настоящий. Круто, что он сохранил его за столько веков. Я прошла за Эндрисом к местам для родителей. Женщин явно было больше.
Торин ходил по краю поля, выкрикивая инструкции игрокам. Он снял свою кепку, вытер лоб и вернул ее обратно на голову. Он очень серьёзно относится к любой задаче. Я села позади нескольких мам, тогда как Эндрис направился к полю.
Спустя несколько минут мне всё это наскучило. Надо было взять с собой книжку. Спорт – это не моё, хотя тут другой случай. Торина и Эндриса не было бы здесь, если бы этим детям не грозила смерть в ближайшем будущем. Какая трагедия. Юниор лига U16 состояла из пятнадцати– и шестнадцатилетних ребят. Я коснулась сиденья в надежде вызвать видение.
Не вышло.
Коснулась следующего – и стадион исчез.
На месте его возник парк, а справа от меня мужчина с женой и двумя дочками пришли на пикник. Затем увидела его на выпускном близняшек, затем на свадьбе. Я улыбнулась, когда видение подошло к концу.
Приятно видеть счастливую семью для разнообразия.
Я потянулась к месту позади меня и словила ещё одно видение. Тяжёлый развод, но жена счастлива. Увидев последнюю сцену, я отдёрнула руку. Вот же извращенец.
Очевидно, эти места показывают мне судьбы тех, кто недавно на них сидел, а не будущую катастрофу на стадионе. Возможно, мне надо прикоснуться к траве на поле или к самим мальчишкам, пока их мамы не видят.
Я переключила внимание на женщин перед собой. Некоторые из них склонили головы друг к другу, словно переговариваясь, но не отрывая взгляда от детей. Несколько мам сидели в телефонах. Одна с электронной читалкой. Я прислушалась к разговору тех, что сидели ближе всего ко мне.
– А я до сих пор злюсь, что тренер Тейлор вот так бросил наших мальчиков, – сказала брюнетка. На ней были белые брюки-капри, голубая блузка и босоножки на каблуке – в Кайвилле так на футбол не ходят.
– А я даже рада, – ответила её подружка-блондинка. На ней было белое летнее платье и босоножки. И её непропорционально большая грудь казалась слишком уж неестественной. – Тейлор постоянно орал. Нет, я понимаю, что у него жизнь не сахар, но всё же… Гарри больше нравится их новые трен. Он строгий, но страшный, и хорошо знает своё дело.
– Я без ума от его акцента, – призналась женщина в капри.
Блондинка хихикнула.
– Горяч, прямо как Бэкхем.
– Даже круче, – присоединилась к ним третья женщина. Она уже была больше похожа на мать футболиста – в футболке, джинсах, как и я, и в бейсбольной кепке. – Джош теперь только о нём и говорит, поэтому я не смогла удержаться и пришла лично посмотреть. А что это за блондин?
– Друг тренера, – ответила первая. – Такой же красавчик. Наверное, тоже европеец, хотя у него акцента я не заметила.
– Как же мне нравятся европейцы, – сказала блондинка. – Они намного культурнее. Мне особенно нравится, какое внимание они уделяют одежде. Ну, сами посмотрите.
Эндрис в белых брюках и модном коротком тренче с поднятым воротником в самом деле выглядел так, словно сошёл с европейского подиума. Он не пошёл к Торину, как я ожидала, а направился к столику с бутылками воды и сначала налил себе, а затем развернулся и предложил зрителям на трибунах. Он знал, что находится в центре внимания, и наслаждался этим. Родительницы махали или кивали в ответ.
Я достала телефон и проверила сообщения, как вдруг мамочка-номер-три спросила:
– Может, они любовники?
Я едва не засмеялась.
Первые две женщины переглянулись.
– Не думаю, – произнесла дама в капри. – По их языку тела ничего такого не считываются.
– Мой гей-радар тоже молчит, – согласилась блондинка. – Да и то, как этот секси-бой пялился на моих малышек, – она выпятила грудь, – подтверждает, что он в нашей команде. Надо бы пригласить его вместе со всей командой на ужин ко мне домой в пятницу перед игрой. Пообщаемся, узнаем о них побольше.
Женщина, сидящая перед ними, повернула голову и бросила через плечо:
– Завтра будет ужин у меня. Напишите Дейдре. Она, как официальный представитель «Гэлэкси», составляет расписание всех праздничных ужинов перед играми и после.
Первые две женщины полезли в свои сумки за мобильниками и начали торопливо строчить сообщения. Не желая отбиваться от коллектива, третья тоже достала телефон.
Я ухмыльнулась. Торин оказывает сильное впечатление на большинство женщин, независимо от возраста. Он правда пялился на сиськи блондинки? Или она говорила про Эндриса?
Я посмотрела на свою грудь. У меня довольно скромный размер, но я никогда не комплексовала по этому поводу. Ну, то есть у Коры заметно больше, но я никогда не чувствовала себя уродиной рядом с ней. Хотел бы Торин себе более грудастую девушку?
Словно уловив мои переживания, он поднял взгляд на трибуны и посмотрел на меня. Поначалу все женщины рядом решили, что именно они привлекли его внимание. Они переглянулись меж собой, высоко подняв брови.
Торин подул в свисток, и парни-футболисты бросились к столу с водой. Он перебросился парой слов с Эндрисом, чуть спустил спортивные очки и вскинул бровь.
Мне был знаком этот взгляд. Если не спущусь, он сам ко мне подойдёт. Как только я встала, дамочки чуть шеи не вывернули, провожая взглядами мой спуск по лестнице. Мне было несколько неловко, и я пожалела, что на мне нет куртки или плаща поверх футболки с джинсами. Легко притвориться невидимкой, когда на тебе что-то мешковатое. Но тогда бы я вспотела. В ботинках мне уже жарко. Это Калифорния. Хотя ещё весна, но здесь уже тепло, температура воздуха отличная.
Торин раздавал пятюни ребятам и перекидывался с ними шутками, когда я подошла. Он поднял очки на макушку и посмотрел на меня.
– Ты как?
Он всегда чувствовал, когда мне становится не по себе. Я пожала плечами и робко улыбнулась. Он мог бы поцеловать меня или представить игрокам как свою девушку, вогнав меня ещё больше в краску. Но вместо этого взял меня за руку и продолжил болтать с игроками.
Те внимали каждому его слову, а он уже знал их всех по именам. Парни с любопытством поглядывали на меня и отводили глаза, когда я ловила их на этом. Им всего пятнадцать или шестнадцать, но они уже выше меня. Большинство, по крайней мере.
Трудно поверить, что кто-то из них умрёт в течение месяца. Когда-то я хотела стать Валькирией. Но теперь меня тошнит от мысли, что мне бы пришлось вот так смотреть в глаза своим подопечным, зная об их скорой смерти, и ничего не предпринимать.
К нам присоединились двое взрослых, которых я до этого не замечала. Торин, представляя нас друг другу, пояснил, что они из тренерского состава. Им тоже грозит опасность?
– Ладно, давайте закругляться и расходиться по домам. Или… – он сделал драматическую паузу, чтобы привлечь всеобщее внимание, – возьмём пиццу на всех?
Игроки растерянно переглянулись.
– Тренер, но фудкорт работает только в дни матчей, – сказал один из ребят. У него был низкий голос и усики над губой.
– И сегодня, Билл, – поправил Торин. – С сегодняшнего дня, пока мы не выиграем чемпионат в июне, мы после каждой тренировке на стадионе будем ужинать здесь.
Тем самым он окончательно покорил ребят. И даже помощники тренера были приятно удивлены такой новостью. Интересно, сколько это будет ему стоить. Я залезла на сайт «Стабхаба» после нашего разговора и выяснила, что это очень закрытый ресторан, который вне матчей работает только по брони.
Игроки побежали обратно на поле, чтобы потренироваться ещё пятнадцать минут. Один из тренеров пошёл к родителям. Торин же направил всё своё обаяние на меня.
– Сможешь задержаться?
– Конечно. Мне всегда хотелось побывать внутри «Стабхаба».
Он усмехнулся, понимая, что я вру. Спорт меня не интересует, разве что когда на поле Торин. Но тусовка с игроками даст мне возможность невзначай коснуться их и посмотреть, кто умрёт. Звучит жутко, но я сгораю от любопытства. Может, я даже смогу как-то повлиять и спасти несколько жизней.
Я оглянулась на трибуны и поймала несколько взглядов. Кажется, им понравилась идея с пиццей. Или возможность поболтать с тренерами? А вдруг кто-то из них тоже пострадает в катастрофе? Сложно догадаться, за чьими душами пришли Торин с Эндрисом. Им просто сказали быть здесь и ждать.
– Не обращай на них внимания, – сказал Торин, неправильно интерпретировав мой хмурый взгляд. Он коснулся моей щеки, самодовольно ухмыльнулся и присоединился к коллегам.
Я смотрела ему вслед, как вдруг передо мной оказался Эндрис с кепкой академии «Гэлэкси» в руке.
– Если ты одна из нас, ты должна надеть её, – сказал он.
– Что-то не вижу, чтобы ты носил такую.
– И испортить мою идеальную причёску? – Он указал на идеально взлохмаченные кудри, после чего натянул кепку на мою голову и поправил. – Вот так. Теперь эти пумы знают, что ты его. Давай присядем, пока не расплавились на этой жаре.
Погода была идеальной.
– А можно сесть подальше от мамочек?
Он усмехнулся.
– Услышала, как они обсуждают Торина, да? Я тоже подслушал, только невидимкой. Бесстыжие потаскушки.
– Мне плевать, что они думают.
Я взяла его под локоть. Мы направились к трибунам, как вдруг по моему позвоночнику скользнули ледяные пальцы. Я вздрогнула и застыла. Ощущение возникло настолько внезапно, что это точно не связано со смертными.
– Что-то случилось?
– Мы не одни, – произнесла я, окидывая взглядом стадион, но не могла определить, где скрывается неизвестный.
– Лорд Уортингтон? – уточнил Эндрис.
– Не знаю.
Ощущение усилилось, и я его узнала. Норны. Никогда не забуду ухмылки на их лицах в ту ночь, когда мы победили отца Торина с его приспешниками. Мне бы хотелось сделать вид, что Норны – просто жалкие неудачницы, но по опыту нашего прошлого общения я знала, что они вернутся. Кем из мамочек они притворяются? Неужто та троица, обсуждавшая Торина?
– Я передумала. Идём к мамочкам.
Эндрис не стал возражать. Возможно, меня выдало лицо или напряжение во всём теле, но он переключился в режим защитника: напрягся всем телом, обхватил рукой мои плечи, внимательно смотрел по сторонам. Он был готов действовать.
Мы сели через несколько рядов от тех женщин, чтобы поговорить, не боясь быть услышанными. Блондинка обернулась и широко улыбнулась. Эндрис подмигнул ей, за что был вознаграждён отличным видом на глубокое декольте и вызывающей улыбкой.
Это явно не Норна. Её подружки тоже вне подозрений. Я снова задрожала, и Эндрис накинул свой тренч на мои плечи, обнимая меня поверх. Я прижалась к нему, хотя ничто не могло спасти меня от этого пронизывающего холода. Температура воздуха тут ни причём. Это всё из-за чёртовой ментальной связи с Норнами.
Но всё же вслух пробормотала:
– Спасибо.
Он надел солнцезащитные очки и невзначай обвёл взглядом стадион.
– Если он здесь, предлагаю вывести его с территории стадиона и тихонько замочить. Торину ничего не скажем.
Я заставила себя сосредоточиться на Эндрисе. Даже посмеяться в ответ на его слова.
– Отличный план, но есть одно «но»: мы с Торином договорились никогда ничего не скрывать друг от друга. Если мы прикончим его папашу, я должна буду рассказать об этом.
– Я таких обещаний не давал, – ответил Эндрис. – Пускай он взбесится на меня, но как только успокоится, ещё спасибо скажет. Граф заслуживает смерти.
– У меня была мысль поменять его судьбу.
После того, как предложу ему выбор, разумеется.
– Это слишком милосердно. Лучше превратись в Торина и прикончи его. Это будет здорово. Он умрёт с мыслью, что его родной сын настолько ненавидит его, что лично отправил на Берег Мертвецов.
Граф заслуживал куда худшего, чем вечные пытки на острове проклятых в Хели.
– Прости, но это то же самое, Эндрис. Неважно, чей облик я приму, это всё равно буду я. А я не могу сделать это и не сказать Торину.
Эндрис недовольно застонал.
– Ну ладно. Тогда превратись в Торина, скажи Графу, что не хочешь иметь с ним ничего общего, но он должен извиниться и выплатить компенсацию семьям всех ведьм и Провидиц, которых он убил на прошлой неделе. А затем пусть исчезнет и навсегда оставит сына в покое.
Я задумалась.
– Неплохой вариант. А чтобы гарантировать, что он выплатит компенсацию, он должен присылать какие-то доказательства. Чеки с транзакциями или… Стоп. А разве ведьмам не подчистили память после битвы? Они ведь даже не помнят, как погибли их близкие. Извинения не будут иметь смысла.
Эндрис пожал плечами.
– Хватит и анонимного пожертвования с выражением соболезнований. Кстати, идея с доказательствами мне нравится. Так он убедится в том, что его отец искренне сожалеет о том, что совершил, без необходимости личных встреч. А как только Граф расплатится по счетам, я его прикончу.
Порой он чересчур кровожаден.
– Если убьёшь Бессмертного – навсегда застрянешь в Хель, – предупредила я его.
– Не, я думаю, богиня будет мне благодарна. Она получит ещё одно чудовище в своё распоряжение, что будет сражаться на её стороне, когда наступит Рагнарёк. – Руны вспыхнули на его коже. – Сейчас вернусь.
Он переместился на сверхскорости.
Поверить не могу, что он просто стал невидимым средь бела дня. Впрочем, это же Эндрис. Ему плевать на то, кто его осудить. Вот только где-то рядом Норны, и они могли это заметить.
Я закрыла глаза и попыталась найти их, но слышала только белый шум.
«Я знаю, что вы здесь. Что вам нужно?»
Никто не ответил, но холод усилился. Всё моё тело покрылось мурашками, и лёгкие болели, словно я вдыхала ледяной пар. Я оглянулась по сторонам, ожидая их появления. Ничего не происходило. Я попыталась использовать связь, но словно наткнулась на невидимую стену. Голова начинала раскалываться, когда я пыталась пробиться. Это нечто новое. Это точно Норны, но что-то изменилось. Неужели я настолько их разозлила, что они решили мне отплатить?
«Если вам есть что мне сказать, покажитесь», – мысленно рявкнула я.
Когда это уже стало невыносимо, связь резко оборвалось, и ощущение пропало. Я резко втянула воздух и попыталась восстановить дыхание. Грудь ходила ходуном, пока тепло сменяло мороз, пробравшийся мне под кожу.
Я бросила взгляд на поле и увидела, как Торин бежит по ступенькам. Я знала, что он снова почувствовал моё состояние. По крайней мере, так он утверждал. Валькирии не чувствуют присутствие Норн, но между ним и мной есть связь, объяснить которую я не могу. Все вокруг смотрели на нас.
Он присел передо мной, окидывая меня взглядом.
– Что случилось?
– Уже всё нормально, – ответила я, зная, что мамы игроков пялятся на нас. – Возвращайся на поле.
Он коснулся моих рук, затем обхватил ладонями моё лицо. Его кожа была очень тёплой.
– Ты дрожишь. Это из-за моего отца?
– Нет, это Норны. Но они уже ушли. Я в порядке. Правда.
– Чего они хотели?
– Не знаю. Я пыталась с ними поговорить, но они не отозвались. Я бы даже сказала, что они ударили по мне чем-то, лишив возможности установить контакт. Я ничего подобного прежде не испытывала.
Его челюсть напряглась.
– Я попрошу помощников закончить, а сам провожу тебя домой.
– Нет, Торин. Нам нельзя уходить. Ты нужен игрокам, да и я хочу поболтать с ними. Закончите тренировку, и пойдём есть пиццу.
Он долго смотрел на меня, а затем оглянулся.
– Где Эндрис?
– Куда-то убежал. Обещал, что быстро вернётся. Пожалуйста, иди.
Он кивнул и поднялся, но я видела его внутреннее сопротивление. Эндрис возник рядом, посмотрел на лицо Торина и вмиг снял солнцезащитные очки. Его взгляд метался между нами.
– Что произошло?
– Присмотри за ней. – Торин развернулся к лестнице, помедлил и добавил: – Пожалуйста.
А затем поспешил обратно на поле.
Эндрис был обескуражен.
– Он сказал «пожалуйста», я не ослышался? Не приказал? Не потребовал? Не дал команду, как собачонке?
Я выдавила крошечную улыбку. Он даже не запыхался после забега, а волосы лежали всё также безупречно. Он должен поделиться со мной своим секретом. Почему я думаю о такой ерунде, когда стоит переживать из-за Норн?
Что они затеяли на этот раз? Обычно они появляются с каким-то новым дьявольским планом по заманиванию меня в свои сети. Может, они поняли, что я собираюсь сделать, и решили намекнуть, что мне нельзя лезть не в своё дело? Если так, то своей цели они добились. Все мои грандиозные планы по выяснению того, что случится с игроками, улетели в окно. Сейчас моя основная задача – сделать так, чтобы эти три сучки оставили меня в покое.
– Так, теперь ты меня игноришь, – прервал Эндрис поток моих мыслей. – Что происходит?
Я прикрыла рот, будто вот-вот закашляю.
– Я не могу разговаривать с тобой, пока ты невидим, Эндрис. Я буду выглядеть как сумасшедшая. Подожди, когда все отвернутся. – Эндрис просто в ту же секунду стал видимым. Мне следовало догадаться, что он не послушает. – Серьёзно?
Он ухмыльнулся.
– Когда люди видят что-то странное, их мозг додумывает самое логичное объяснение, и жизнь продолжается. Так что, здесь правда был Граф Тьмы? Он подходил к тебе, пока меня не было? Я нигде его не нашёл.
– Нет, его здесь не было.
Эндрис нахмурился.
– Тогда почему Торин выглядел так, будто хочет сравнять весь стадион с землёй?
– У нас были другие гости.
Не успела я объяснить, как он выругался.
– Почему они никак не оставят тебя в покое?
– Ты знаешь почему. – Я одна из вёльв, что предскажут Рагнарёк, и поэтому они хотят заполучить меня. – Но с ними было что-то не так. От них веяло чем-то тёмным. Я бы даже сказала злым.