БЛЕЙК
Сегодня нам пришлось облачиться в мантии. Подвергать сомнению эту миссию было так глупо, и все потому, что Калеб не чувствовал себя частью этого. Иногда он был таким ребенком.
Моя черная с темно-красным и фиолетовым доходила мне до щиколоток, когда я постукивал ногой по полу, слушая, как Деклан обвиняет Таню и Герберта в причастности к убийству королевской семьи.
Комната, в которой мы ждали, была маленькой. У стены стояли стулья, а у входа — стол и регистратура, где нужно было зарегистрироваться.
Деревянный пол покрывал мягкий кремовый ковер в тон деревянным стеновым панелям. В этой комнате не было окон, только картина, изображающая, как выглядело здание давным-давно. Теперь оно стало больше.
Папа сидел рядом со мной, одетый в свою черную мантию. Он не был новичком в этой комнате и в этом здании, как и я.
Мы продолжали смотреть на экран в цирке слушаний. Калеб встал и разъяснил свою повестку дня. Это не имело никакого отношения к Тане или Герберту. Он не верил, что Елена была дочерью Альберта.
Мой взгляд остановился на Елене на экране. Она была похожа на испуганную маленькую мышку. Я так сильно по ней скучал.
Папа вздохнул от этого откровения, но часть меня знала, Калеб наделает много дерьма.
Я усмехнулся, когда Таня поставила его на место. Она была дерзкой, и я понял, что у меня осталось о ней не так уж много воспоминаний. Драконы никогда не забывают. Мы помнили мельчайшие детали. Даже температуру нашего яйца, когда наша мама откладывала нас.
— Теперь я понимаю, почему вы с Таней не ладили? – сказал я.
— Почему? — Папа откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Ты такой же.
— О, отвали, — выругался папа, но уголки его губ приподнялись, когда я усмехнулся.
Тане было достаточно, и она вышла. Охранники схватили ее, и Елена вскочила. У меня внутри все замерло, когда мы уставились на нее, умоляющей сохранить им жизнь.
— Она Мэлоун до мозга костей. Старейшины чертовски глупы, — сказал папа. Я знал, что он все еще тяжело воспринимал то, что не знал о ней. Что его всадник не доверил ему информацию о том, что королева ждет ребенка.
Заговорил тот, что в конце. Он почти не открывал рта на слушаниях. Я всегда думал, что он — слабак.
Папа усмехнулся.
— Он может говорить?
— Адольф не говорит, когда в этом нет необходимости. Он один из старейших Драконианцев в Пейе.
— Он не дракон?
— Нет, он был частью дента, самого первого, насколько выяснил Альберт.
— Выяснил, почему?
— У Адольфа была странная симпатия к королеве.
У меня внутри потеплело, когда он попросил Деклана позвать меня. Я встал.
— Сядь, он излагает свою точку зрения.
Деклан не ответил.
— Именно так я и думал, — сказал Адольф.
— Альберт никогда не говорил мне почему, но вначале это сводило его с ума. Через некоторое время это прекратилось.
— Королева?
— Многие обожали ее, Блейк. Она была исключительной женщиной, и я согласен с Таней. Она заслуживала того, чтобы быть матерью.
Папа никогда не соглашался с Таней.
— Королева пугала меня до смерти.
— Знаю, и ты знаешь почему. Она понимала, что однажды ее дочери придется заявить на тебя права, Блейк. Думаю, часть ее даже винила тебя в том, что она отослала Елену.
— Хм. — Я не подумал об этом.
Встреча была отменена, и я не мог поверить, что снова увижу Елену.
Мой большой палец стер напряжение с ладони, когда мы оба встали со стульев.
Ожидание, пока охранник не позовет нас, убивало меня, и я продолжал хмуро смотреть на дверь.
— Успокойся, Блейк.
— Это недели, папа, почти чертов месяц. Если бы я хотел убить ее, я бы сделал это давным-давно, а не помогал вернуть ее в Пейю.
— Просто помни, ты — первый Рубикон, который показал нам, что реально. Нет такой книги, которая могла бы направить любого из нас.
Дверь открылась. Я большими шагами взбежал по лестнице и вошел в холл. Мой взгляд метнулся к Гельмуту. Оба стула рядом с ним были пусты.
Тяжесть вернулась. Я подошел к стулу и плюхнулся в него, скрестив руки на груди. Мышцы моей челюсти напряглись, когда я стиснул зубы.
Папа умолял меня молчать. Гельмут собирался говорить от нашего имени.
— Дело направлено против разрешения миссии, которая была тайной. Мы не давали никакого разрешения, — сказал Деклан. Он был таким чешуйчатым ублюдком.
— Простите, ваша честь. Я дал им разрешение, — заговорил Гельмут.
— Почему это не было доведено до нашего сведения?
— Потому что, при всем моем уважении, к вам это не имеет никакого отношения. Я все еще король Тита. Я финансировал эту миссию, и они покинули Тит и вошли в Тит. Итак, я не вижу причин, по которым вы должны этим руководить. Возможно, вам не нравится Таня Ле Фрей, но сегодня она открыла мне глаза. Я узнал пару истин, о которых забыл.
Деклан пристально посмотрел на Гельмута.
— Каков план с интересующей вас персоной, которую вы вернули?
— Принцессой, Деклан. Это то слово, которое ты ищешь, — заговорил Адольф. — Ты можешь спросить Блейка. Ее дракон сидит прямо там.
Мои губы изогнулись, и я увидел, что губы папы тоже растянулись в улыбке.
— Мы собираемся тренировать ее, чтобы она могла заявить права на Рубикон. У меня такое чувство, что именно поэтому Альберт отослал ее, чтобы мы не потеряли еще одного Рубикона, — сказал Гельмут.
Огромное чувство вины давило на меня изнутри. Я был причиной того, что они не смогли вырастить собственную дочь.
— Я думал, это потому, что им угрожали? — сказал Деклан.
— Ваша честь, если бы вы знали короля Альберта так, как я, вы бы поняли, что за его действиями стоит несколько причин, а не только одна. — Король Гельмут стоял прямо, высоко подняв подбородок.
Деклан кивнул, и его пристальный взгляд переместился на меня.
— Она – твоя всадница?
— Да, так и есть. — Я никогда не обращался к ним «ваша честь», поскольку в них не было ничего благородного.
Все ахнули и защебетали.
Губы Деклана дернулись.
— Как ты можешь быть так уверен? Откуда нам знать, что это не очередная твоя тактика…
— Чтобы сделать что? Убить ее. Если она не мой всадник, зачем мне вообще тратить свое время, беспокоясь о ней. Как ты знаешь, дракон всегда знает эту часть. Я — альфа, нравится тебе это или нет. Я понял это в ту секунду, когда увидел ее.
— У тебя есть желание убить ее, Рубикон? — спросил Адольф.
— Блейк в полном порядке, ваша честь, — ответил я, и зал наполнился еще большим количеством вздохов.
Адольф кивнул один раз.
— Нет, у меня нет желания убивать ее. Думаю, вам нужно перепроверить свои исследования. — Я посмотрел на Деклана.
— И все же, на всякий случай, я не отменяю этот суд. Ты подчинишься моему решению.
— Твое решение — дерьмо собачье. — Раздалось еще больше вздохов.
— Блейк, — прошипел папа.
— Если бы я хотел убить ее, я бы убил ее по ту сторону стены, или, лучше, позволил Малькольму Куперу сделать это за меня, когда он саботировал наш план вернуть ее домой в первую же ночь. Я бы не пошел и не вернул ее. Она — мой единственный шанс быть хорошим, стать светом и не отдаваться тьме, которая разрушит мой мир и мир людей. Так что да, ваше решение разлучить нас — полное дерьмо.
Я встал и вышел из здания. Ни от одного из них не поступило приказа о остановить меня.
Елены нигде не было видно. Они уже ушли, и я разочарованно хмыкнул, ударив кулаком по ближайшему дереву.
Мастер Лонгвей добрался до меня.
— Ты же не хочешь ее убить?
Я вздохнул и посмотрел на него.
— Нет, не хочу. Но у меня есть желание убить Деклана и его влияние, которое, как он утверждает, он имеет на принятие важных решений.
Мастер Лонгвей усмехнулся.
— Между нами говоря, Адольф всегда был одним из моих любимчиков. Человек с короткими фразами, но когда он говорит, ты знаешь, что он имеет в виду каждое слово.
— Вы знаете причину, по которой он был так влюблен в королеву Екатерину?
— Она была любимицей многих. Эта женщина была прекрасна, Блейк.
Я усмехнулся и покачал головой.
— Только ты ей так сильно не нравился, и теперь мы все знаем причину этого. Так что, я думаю, мы никогда не узнаем, что она чувствовала к тебе.
— Жаль, я бы с удовольствием узнал настоящую королеву, о которой мне все твердят.
— Давай вернемся, твой отец пробудет там некоторое время.
Я кивнул и последовал за ним к экипажу.
ЕЛЕНА
На следующий день начались занятия. Я не знала, почему Люциан посещал Драконию, ведь здесь у него было все, что ему нужно. Я предположила, что это было связано с друзьями и тем, что он был частью нормальной среды.
У меня было три лектора, которых они называли профессорами. Одной была пожилая женщина, профессор Дамфрис. У нее были седые волосы, которые она собирала в аккуратный пучок. Очки сидели на ее длинном, четко очерченном носу. У нее были самые карие глаза, почти медового цвета, и постоянно хмурое выражение лица. Даже когда она улыбалась. Она любила натуральные цвета, юбки и блузки, и от нее пахло библиотекой. Я много раз замечала, что она пристально смотрит на меня, и это выводило меня из себя.
Двое других, профессор Вик и профессор Бейлиф, были полной противоположностью друг другу.
Профессор Бейлиф был невысоким и круглым посередине, в парике, но я притворилась, что не знала об этом. У него была эта раздражающая фраза после каждого предложения: «Вы понимаете, что я имею в виду, принцесса». Мне хотелось, чтобы он отказался от «принцессы», но, сколько бы я ни умоляла, это слово срывалось с его губ.
Последним профессором был профессор Вик. Он был высоким и худощавым, с орлиным носом и тонкими губами.
Он завязывал волосы в аккуратный пучок на затылке. Парню нравились коричневые брюки и белые рубашки на пуговицах с подтяжками.
Дамфрис читала лекции по таким предметам, как естественные науки, зелья и заклинания. Я никогда не была сильна в науке и плохо разбиралась в зельеварении. Заклинания были на латыни, и слова было очень трудно правильно произнести. Она сказала мне, что сначала мне нужно спросить разрешения у магии, чтобы мои заклинания и зелья могли сработать. Ее уроки были тяжелыми и вызывали у меня головную боль.
Вик рассказывал об анатомии, географии, узах и дентах.
Анатомия была забавной, поскольку я узнал все о зверях, о том, как они были собраны воедино, и о драконианцах. Как магия улучшала наши обычные человеческие тела. География включала все страны Пейи, даже Итан, где я родилась. Узы и Денты — это все, что касалось драконианцев и драконов и того, как они сосуществовали друг с другом. Вмятины, слово, которого я не знал, было связано с их узами, совершенно особыми узами, означающими, что драконианин нашел зверя, который принадлежал ему. Это был не тот, кто обладал теми же способностями, что и они, и который был назван обычной связью. Нет, этот зверь был создан именно для этого драконианца. Что-то похожее на родственные души. Вмятин было немного, и это было то, что жители Пейи считали редкостью. У зверей даже есть свой собственный закон, который вроде как на высшем уровне. У них возникают всевозможные колебания, если они убивают, чтобы защитить своего всадника. Когда этот дракон стал частью вмятины, это был совершенно новый закон.
Бейлиф читал лекции по арифметике и истории. Он был профессором, который рассказал мне о моих родителях, и когда я впервые увидела фотографию своего отца, у меня пересохло в горле.
У него было самое теплое и добрейшее лицо. Его глаза и волосы были такими же, как у меня.
Он правил с добрым сердцем и сильным умом. Во что бы он ни вкладывал свое сердце, разум и душу, он добивался своего.
Он заявил права на дракона — Ночного Злодея — не будучи рожденным с меткой. Его дракон выглядел злобным. Он был черен как ночь, и два огромных рога загибались вперед, как у злобного быка. Его кожа выглядела слегка обожженной, будто он был занят разложением. Вик сказал мне, что это было связано с кислотой, которую он нес. Он дышал кислотой.
Мой отец заявил на него права, даже если у него не было таких способностей. Я поняла, что имела в виду королева, когда сказала, что Люциан так сильно напомнил ей моего отца.
Моя мать была полной противоположностью. Я видела ее в профиль, но это было ничто по сравнению с тем, как она выглядела анфас. Она была потрясающей, с темно-каштановыми волосами. Она тоже была высокой, с длинными конечностями. Когда ее волосы не падали каскадом на плечи, она завязывала их в конский хвост, как я. У нее были добрые серые глаза лани, самые красивые толстые губы и высокие скулы. Я ничего от нее не унаследовала. Такой была моя мама. Мне хотелось бы знать их, помнить. Они казались удивительными людьми. Она любила свою благотворительную деятельность, всегда помогала детям и страдающим людям. Она была святой.
Они обе сражались на войне, даже когда женщинам не разрешалось сражаться. Она изменила свою внешность с помощью магии и во время войны; именно там она нашла своего Зеленого Пара, Таню Ле Фрей. Она спасла ей жизнь, и после этого сразила дракона.
Меня тоже. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что это моя мама. Она так сильно хотела меня.
Первую неделю их было только трое, но на второй неделе папа приехал за мной около трех.
Мы подошли к зданию, которое выглядело почти как королевские конюшни. Я умоляла, чтобы там не было никаких зверей. Я еще не была готова встретиться с ними лицом к лицу.
Эмануэля было достаточно.
Папа открыл двойную дверь с одной стороны, и мы вошли на овальную арену. Пол был застелен черными тренировочными матами. Половину одной стороны арены занимали ступеньки для сидения. Рядом стояли ряды доспехов. С другой стороны, солнце струилось сквозь окна, а стены были увешаны картинами, изображающими рыцарей от средневековья до современности. Там был и Люциан, смотрящий на толпу. На нем были черные брюки и черный жилет с длинными рукавами, обхватывающими руки. Какое-то подобие кевларового жилета, представлявшего собой современную версию экранированной нагрудной пластины, покрывало его тело. В юбке гладиатора и сапогах.
Он стоял на похожей арене, но там не было крыши, заполненной флагами всех драконов и способностей. Тысячи человеческих фигур окружали его толпой.
Я посмотрела на парня, который дрался с оружием сай в центре арены. Парень был быстр и одет в черные брюки и рубашку, босой.
Папа подошел к нему, и он остановился.
— Медвежонок, я хочу познакомить тебя с Девоном Локендором.
Первый лист, теперь замок и дверь.
Я протянула руку. Парень был примерно на несколько лет старше меня, у него были черные волосы, собранные в конский хвост, и были примерно такой же длины, как у меня.
Он пожал мне руку.
— Принцесса.
— Елена, пожалуйста, — попросила я, и он кивнул.
— Девон — часть флота короля Калеба. Я хорошо знал его деда. Он быстр, и это то, чему я хочу, чтобы ты научилась у него. Стань такой же быстрой, как он, в своих рефлексах и работай над балансом.
Я кивнула.
— Завтра ты начнешь тренироваться с ним. В течение следующего месяца тебе нужно научиться у Девона как можно большему. Хорошо? Так что слушай все, что он говорит.
Я кивнула.
Мы попрощались после того, как папа сообщил ему часы моих тренировок, которые будут с 5 утра до 7 утра. Затем с 3 до 5 вечера и снова с 7 до 9 вечера.
Я могла предвидеть свою жизнь на следующий месяц. Тренировки, учеба, еда и сон.