Вселенная вращается вокруг солнца, и оборотни тоже. Церемония Вознесения начинается на рассвете.
Я уже проснулась, когда Уна ворвалась в мою комнату ещё до восхода солнца.
Я одеваюсь в темноте, встревоженная, с бурлящим желудком. Если Уна и чувствует моё беспокойство, если она заметила, что со мной что-то не так до того, как мы с Каликсом исчезли с бала, она не спрашивает. Она почти не говорит. Её руки дрожат от волнения, когда она зашнуровывает мой лиф цвета слоновой кости.
Сегодня, согласно традиции, я вся в белом.
Она вплетает фиолетовую розу в мои волосы, но в остальном оставляет мои локоны без причёски.
— Вот так, — говорит она, закончив. — Как ты себя чувствуешь?
— Будто я иду навстречу своей смерти, — честно отвечаю я, и моё сердце сжимается. По крайней мере, я всё ещё могу доверять Уне. По крайней мере, у меня есть она.
Она облизывает большой палец и стирает с моей щеки пятнышко крови Каликса.
— Чепуха. Сегодня ты присоединишься к будущему этого двора. Я видела принца. Ты ему очень нравишься.
Я думаю, он любит меня. Он сказал, что любит меня, но всё, что я чувствую в ответ, — это пустоту и страх.
Иногда любви недостаточно, чтобы залатать раны внутри нас. Сейчас этого недостаточно.
— Я думаю, ты — чудо, — говорит Уна. — Прекрасная девушка с выразительными фиолетовыми глазами. Когда придёт твоя очередь, помни, ты выпьешь кровь королевы, и солнце проникнет в твоё сердце и исказит твой истинный облик изнутри, — говорит она. — С этого момента ты будешь принадлежать стае. Твоей стае. Я так горжусь тобой, Ванесса.
Я смотрю на Уну — на её круглое веснушчатое лицо и рыжие волосы. Она никогда не лгала мне. Она всегда была рядом. Не раздумывая больше, я обхватываю её руками и притягиваю к себе, чтобы обнять. Слёзы текут из моих глаз на униформу её горничной, но она не замечает их. Она проводит руками по моим волосам.
— Это важный день, — говорит она. — Ничего страшного, если ты нервничаешь, но я буду рядом, чтобы присмотреть за тобой. Королева… Она разрешила мне присутствовать.
Уна, похоже, довольна этим, но она не знает… она не знает, что королева Сибилла всё ещё использует её в качестве угрозы для меня. Присутствие Уны просто для того, чтобы убедиться, что я останусь в замке Севери. Будто у меня есть другой выбор. Син выберет меня. После всех его признаний прошлой ночью, я в этом уверена. И я ещё не решила, как к этому относиться. Я не хочу встречаться с ним лицом к лицу так скоро. С ним или с Каликсом. Но Вознесение состоится меньше чем через час, так что я должна.
Уна возвращается к уборке в моей комнате, собирает ленты, щетки и гребни, а затем заправляет мою постель. Она так занята, что не замечает, как я сдуваюсь. Я прислоняюсь к двери. В голове пульсирует боль. Она не перестает пульсировать со вчерашнего вечера.
Каликс убил Селесту. Синклер укусил меня.
Ничто уже не может быть прежним.
Моё будущее с Синклером и раньше было неопределённым, но теперь оно окутано туманом над влажными вересковыми пустошами. Нематериальным. Холодным. Фантомным больше, чем что-либо другое.
— Я буду рядом с тобой на каждом шагу, — говорит Уна, возвращаясь ко мне. Она сжимает мою руку. — Обещаю.
— Спасибо тебе, Уна. За всё.
— Ты — сестра, которой у меня никогда не было. — Уна целует меня в щеку, прежде чем открыть дверь, и именно этот жест заставляет меня выскочить из комнаты и направиться в лес, где меня ждут сверстники и самые могущественные оборотни в мире.
~
Я выхожу последней.
В бездонной синеве рассвета массивные, мускулистые фигуры оборотней сливаются воедино. Королевы, герцоги и графини собираются между дубами и соснами, которые росли прошлой ночью, а моховой ковёр танцпола теперь устлан красными и чёрными розами. Это похоже на кровопролитие. Похоже на разложение. Уна втискивается между лордом Аллардом и инструктором Шепардом, и на краткий миг я даже ощущаю проблеск счастья. Инструктор Шепард придвигается к ней ближе, чем необходимо, его щеки снова вспыхивают. Интересно, что произошло между ними прошлой ночью? Мне придётся спросить её об этом позже, потому что это будет позже.
Я никогда не покину этот замок.
Я с трудом сглатываю, переминаясь с ноги на ногу, пока жду в ровной шеренге своих сверстников. Рядом со мной только Эви, Син и Каликс, к счастью, на другом конце. Мне не нужно их видеть. Не сейчас. Просто пройди через это, говорю я себе. Обо всём остальном думай потом. Если я закричу или наброшусь на них, кто-нибудь из присутствующих убьёт меня. Я должна оставаться собранной.
На ветвях раскачиваются фонари, горящие алым пламенем, а небо над головой пронизывают тонкие лучи золотого света. Кажется, что мир объят пламенем.
Лира первой выходит из стаи оборотней, её голубые глаза пристально смотрят мне в лицо, а тело окутывает прозрачная белая пелена.
— Пора, — говорит она, воздевая руки к небу. Словно по ее волшебству, дождь моросит на нас, издавая тихую, но ледяную мелодию.
Льдинка в первое утро зимнего солнцестояния.
Я скольжу ногами по траве. По грязи. Помимо мелких приготовлений, с которыми мне помогла Уна, я не уверена, чего ожидать, и понимаю, что мне уже всё равно. Я просто хочу покончить с этим. Я хочу двигаться дальше.
Королева Сибилла выходит следом и занимает своё место рядом с Лирой. На голове королевы большая диадема, обсидиан — её душа. Она улыбается нам, и, хотя этот жест должен быть тёплым и исполненным обожания, у меня волосы встают дыбом.
По сути, это её вина.
Я не знаю как. Я не знаю почему. Я даже не уверена, что она сделала с подземельем… но это, должно быть, её вина.
— Добро пожаловать на Церемонию Вознесения, — объявляет она. — Для меня большая честь принимать у себя это поколение, поскольку вы занимаете свои законные места при наших дворах и стаях. С момента вашего Первого обряда мы — как ваши родители, ваши правители и ваш двор — были свидетелями того, как вы росли из щенков в лидеров. Вы учились. Вы сражались. Вы защищали этот двор даже раньше, чем самих себя. Сегодня утром вы будете вознаграждены за свою службу. Вселенная давным-давно одарила вас дарами, и теперь пришло время пожинать плоды солнца.
Как по команде, небо озаряется золотыми бликами.
Лира напевает, и этот гул сливается в песню, к которой вскоре присоединяется неистовый бой барабанов. Её мелодичный голос разносится в лучах восходящего солнца, неземной и ниспосланный небесами, и зрители начинают раскачиваться. Дождь пропитывает их чёрную одежду. Он пропитывает нашу белую одежду. Я смотрю направо. Эви бросает на меня нервный взгляд, прикусывая губу, когда её взгляд устремляется к дверям замка. Полагаю, я не единственная, кто беспокоится о сегодняшнем дне.
Когда песня Лиры заканчивается, оборотни замирают. Она моргает своими прелестными голубыми глазами и приседает в реверансе перед Королевой Волков Североамериканского двора, которая снова говорит.
— Те, кого примет солнце, будут приняты в Семь Дворов и навеки связаны нашими законами и образом жизни. Если вы согласны, пожалуйста, сделайте шаг вперёд, когда вас позовут, и выпейте. — Королева Сибилла достаёт из складок своего чёрного платья с оборками позолоченный кубок и, прижав его к шее, проводит когтем по горлу, делая неглубокий надрез, из которого кровь стекает в чашу.
Я быстро отвожу взгляд. Запах пропитывает всё вокруг, маскируя волшебный, насыщенный аромат подслащённой земли и запёкшейся крови. Я ненавижу это место. Ненавижу, но выхода нет. Так что я стою прямо и жду того момента, когда моё будущее навсегда будет принадлежать этому замку.
Если только, шипит у меня в голове тихий голос, Синклеру ты больше не нужна.
Но даже когда я думаю об этом, понимаю, насколько это нелепо. Прошлой ночью он сказал, что любит меня. Он не станет отрекаться от этого сейчас.
— Синклер Севери, первый в своём роде, рождённый от Королевы Волков Североамериканского двора и благословлённый под солнцем Скорпиона и луной Водолея, под звёздами Козерога, как Ткач Снов, не мог бы ты сделать шаг вперёд и занять своё место в качестве будущего этого двора под солнцем нового зимнего утра?
Я наклоняю голову.
Что-то в этом есть… странное. Солнце в Скорпионе, луна в Водолее, звёзды в Козероге.
Ткач снов.
Но Син — Торговец. Как и его мать, сказал он. Я быстро моргаю, и взгляд Эви возвращается ко входу в замок. Капли дождя впиваются в мою кожу, как сосульки. Я дрожу. Мой живот сжимается, словно в предвкушении. Но вокруг нас, кажется, всё в порядке. Син подходит к матери и берёт чашу. Он делает маленький глоток, облизывая губы, прежде чем проглотить.
— Я принимаю своё место, — заявляет он.
Несколько мгновений ничего не происходит. Я жду, что солнце вот-вот выглянет из-за горизонта, что мир взорвётся и вырастет заново. Но ничего. А потом… он падает на колени. Его сердце наполняется светом, который ярко просвечивает сквозь белую рубашку. Он вцепляется себе в грудь, и гортанный крик вырывается из него, когда этот свет пульсирует.
Один.
Два.
Три раза.
Появляется тень волка Синклера. Он превращается в призрачного серого зверя с пугающими красными глазами, прежде чем испариться с дождём.
— Альфа, — с гордостью говорит его мать. — Солнце объявило тебя Альфой. Поднимись и реализуй свой потенциал, Синклер Севери. Пришло время заявить о своих намерениях.
Син прерывисто вздыхает, прежде чем, спотыкаясь, подняться на ноги. Все еще держась за грудь, его рубашка порвана в тех местах, где когти слишком глубоко вонзились в нее, он хрипит:
— Я принимаю своё положение Альфы Ткачей Снов при дворе Королевы Волков на Североамериканском континенте и всегда буду соблюдать наши законы и образ жизни.
Ткач снов.
Я прикусываю губу, отчаянно пытаясь не обращать внимания на разгорающееся пламя в животе. Что-то не так.
«Единственный способ очнуться ото сна — это заметить всё, что в нём не так».
Я оглядываюсь по сторонам, но всё выглядит как обычно. Заколдованный лес полон оборотней, а парень, которого я люблю, — золотой принц — увенчан диадемой из волшебно сотканного солнечного света. Толпа оборотней ликует, празднуя даже громче, чем на балу, и у меня щемит в груди, потому что я тоже должна праздновать. Но… я не могу избавиться от чувства, сжигающего меня изнутри. Это похоже на ложь. Всё это похоже на ложь. Теперь взгляд Эви прикован к замку, её внимание сосредоточено на одной детали. Я следую за ней. Тем не менее, замок Севери остаётся огромным и устрашающим, утренний свет медленно проникает сквозь его несокрушимые стены и буйство плюща и флоры.
Всё в порядке, говорю я себе. Это тоже похоже на ложь.
Королева Сибилла кивает своему сыну и продолжает церемонию.
— Пожалуйста, выбери лидеров твоей будущей стаи, принц Синклер Севери. Помни, они станут твоими ближайшими союзниками и самыми дорогими друзьями. Вместе вы обретёте силу и станете единым целым. Вы навсегда останетесь братьями. Как стая Короля Волков, когда моё собственное правление закончится.
— Я так и сделаю. — Синклер поворачивается к нам, и его взгляд смягчается, когда он встречается с моим. «Прости», — одними губами произносит он.
И я понимаю, что сейчас произойдёт, ещё до того, как это происходит.
— Сначала, — объявляет Лира, — ты должен назвать свою пару — самого дорогого члена твоей стаи — перед официальным брачным ритуалом в день весеннего равноденствия. Принц Синклер Севери, пожалуйста, мудро распорядитесь судьбой этого королевства.
Мой желудок сжимается, и хотя я злюсь на него — даже если я, возможно, ненавижу его — мне становится дурно. Я не могу на это смотреть.
Син в нескольких секундах от помолвки с Эвелин Ли.
О Боже. Это будет больно.
«Я люблю тебя, Ванесса».
Зачем ему нужно было это говорить? Зачем ему нужно было меня кусать? Зачем ему нужно было лгать? Вопросы сыплются на меня один за другим, как удары в грудь. Я отказываюсь смотреть. Я отказываюсь дышать. Я просто хочу, чтобы это закончилось. Я хочу, чтобы Церемония Вознесения закончилась…
— Ванесса Харт, — говорит Син, — первая в своём роде, Укушенная, но не рождённая, благословлённая солнцем в Деве и луной в Скорпионе, под звёздами Ориона, как Видящая Истину, не могла бы ты, пожалуйста, выйти вперёд?
Ч-что?
Все взгляды обращаются ко мне.
Нет. Возможно, я неправильно его расслышала. Он просто сказал… он просто произнёс моё имя вместо имени Эви. Что он делает? Почему… почему? Син непоколебимо смотрит мне в глаза. Он повторяет свои слова среди волн смятения, охвативших толпу. Шок. В первых рядах все неестественно замирают. И… и он разжигает войну. Королева Чжэ издаёт низкий предупреждающий рык, но Сина, похоже, это не волнует. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, мои руки безвольно повисли по бокам, остальные мысли унёс ветер. Син. Он смотрит на меня в ответ, и надежда озаряет его прекрасные бордовые глаза.
Я моргаю. И моргаю. И моргаю.
Ему всё равно.
— Что, чёрт возьми, ты делаешь, Синклер? — Тихо… угрожающе спрашивает Эрик. Он делает шаг вперёд. — Обдумай своё решение здесь, или в качестве платы получишь свою голову — и всего своего двора.
В ответ клыки королевы Чжэ удлиняются, и низкий рык переходит в рычание. Её солдаты вторят ей, а король Чжие смотрит прямо на… на меня. У меня сжимается грудь. Это не могу быть я.
— Мы находимся в процессе церемонии, — прерывает его Лира, и её мягкий голос привлекает внимание каждого волка. Она говорит от имени звёзд. Они не могут игнорировать её. — То, что началось, нельзя отменить. Вознесение должно продолжаться. — Рычание усиливается. — Ванесса Харт, сделай шаг вперёд.
Конечности немеют, я делаю, как она говорит, хотя почти не чувствую, что двигаюсь. Королева Сибилла улыбается Ли, холодно и жестоко, и я замечаю Уну за её спиной. Уна, единственная в толпе, заливается румянцем, но когтей не видно. Она ободряюще машет мне пальцами.
Я сделаю всё, чтобы защитить её. Так же, как Син сделал это для меня.
— Всё будет хорошо. — Притягивая меня к себе и обнимая за талию, он шепчет эти слова мне в волосы. — Просто будь рядом со мной.
Затем он улыбается, и от этого зрелища у меня замирает сердце. Это так чисто. Такой он. Его большой палец ласкает моё бедро. Я слышу его слова прошлой ночи, будто это единственная мысль, оставшаяся у меня в голове.
«Я бы сделал всё, чтобы защитить тебя. Ты — вторая половинка моей души».
— Прости, — шепчет он мне на ухо. — Я больше никому не позволю причинить тебе боль. — Пауза. Ужасный, жестокий удар. Его взгляд вспыхивает, а голос становится ещё более принуждённым. — Просто не сопротивляйся.
Вот тогда-то и начинаются крики.