Ромео
Вся свадебная компания собралась на террасе шато, где кейтеринг сервировал праздничный ланч. Надо отдать должное Таллуле и Густаву — декорации они подобрали по-настоящему впечатляющие: длинные столы были застелены тяжёлыми чёрными скатертями, по центру выстроились витые канделябры, а между ними живописно темнели черепа и бутоны чёрных роз. Каждый из нас восседал в кресле, больше походившем на готический трон, и потягивал напитки из массивных кубков, в которые запросто поместилась бы целая бутылка вина.
Вот только я к алкоголю даже не притронулся — не имел права. Мне кровь из носу нужно было явиться в парк ужасов к шести вечера, и я всем сердцем надеялся, что Айви Джейд снова выберется ко мне. Днём я перетёр с одним приятелем насчёт крошечного сюрприза и теперь горел желанием показать его ей.
Весь этот ланч мы провели, украдкой воруя взгляды друг друга. Стоило ей оглянуться через плечо, как я тут же напрочь выпадал из разговора со своими собеседниками, намертво сцепляясь с ней глазами. В какой-то момент наши гляделки затянулись настолько, что во мне вспыхнул неудержимый порыв: встать, решительно пересечь террасу, запустить пальцы ей в волосы у затылка и жадно, до боли приникнуть губами к её губам.
Понравилось бы ей это? На людях — вряд ли, но останься мы наедине в той библиотеке, я почти не сомневался, что между нами всё бы вспыхнуло. Ну то есть… она ведь сохла по мне, разве нет? В том, что в библиотеке мы в открытую флиртовали, не оставалось никаких сомнений, и я до зуда жаждал затащить её туда снова.
К концу обеда народ либо успел изрядно захмелеть и расползся по спальням вздремнуть, либо принялся наводить марафет к вечерней программе. Густав знал о моей «ночной подработке» и не задавал лишних вопросов о том, куда я срываюсь, так что я лишь махнул ему рукой на прощание, оставив его с Таллулой в кругу весёлых друзей.
Я уже добрых пару часов рассекал по парку на наколенниках, наводя шороху и пугая зевак до полусмерти, когда наконец заметил её.
Айви Джейд снова была одета по-простому: джинсы, вязаный свитер и те самые потрёпанные кеды из бюро находок. Даже без дизайнерских платьев и пятнадцатисантиметровых шпилек она была ослепительна. Хотя, положа руку на сердце, натяни она на себя мешок из-под картошки — она всё равно осталась бы чертовски красивой.
Она сидела на одной из парковых лавочек, терпеливо дожидаясь меня. Стоило мне приблизиться, как её лицо озарила мягкая улыбка, и она помахала ладошкой. Я изо всех сил пытался изображать невозмутимость, хотя внутри всё пело от безудержной, щенячьей радости.
— Привет, — выдохнул я, опускаясь на скамью рядом с ней и пытаясь восстановить сбившееся дыхание после очередного затяжного скримера.
— Привет, клоун. — Она с улыбкой склонила голову набок, разглядывая моё лицо: — Как успехи на охоте?
— О, грех жаловаться, — хвастливо протянул я, хотя в голосе сквозила чистая ирония. — Запугал сегодня добрую сотню бедолаг.
Она тихо рассмеялась, покачав головой:
— Твоя работа — форменное безумие… но я совру, если скажу, что она не начинает мне нравиться.
Пожалуй, это были самые тёплые слова, которые я когда-либо слышал из её уст, но каждый раз, когда речь заходила о деньгах или профессиях, внутри противно кололо. Я прекрасно понимал, что в её словах не было ни грамма спеси, но собственные застарелые комплексы неизменно давали о себе знать.
— Подозреваю, новостей о кольцах у тебя нет? — осторожно спросила она. Прежде этот вопрос сквозил неприкрытой паникой, но сейчас в её голосе звучали смирение и мягкая покорность судьбе.
— В ящиках бюро находок шаром покати, а траншею рабочие сегодня окончательно закатали в асфальт. Они дважды перерыли грунт, но ничего не нашли. Я уверен: твои кольца всё ещё прячутся где-то здесь, на территории парка.
— Или красуются на чьих-то чужих пальцах, — вздохнула она, глядя вверх на узловатый дуб возле лавочки.
Ветви дерева были густо оплетены мерцающими оранжевыми огоньками, которые тёплыми искрами отражались на её фарфоровом лице.
— Мы прочесали буквально всё. У меня осталось всего пару ночей, и я с ужасом представляю, как придётся во всём признаться ребятам, — пробормотала она, печально скривив губы.
Я сокрушённо вздохнул. Мне до боли хотелось избавить её от этой тревоги. И какая же чёрная ирония крылась в том, что эта власть целиком и полностью была в моих руках.
Поднявшись на ноги, я протянул ей открытую ладонь:
— Пошли искать дальше. Нутром чую: они где-то совсем близко.
Если быть точным — в заднем кармане моих штанов, но я всё ещё сомневался, стоит ли отдавать их прямо сейчас. До дня свадьбы она в любом случае получит их обратно в целости и сохранности — а разве не это главное? И было ли таким уж смертным грехом моё эгоистичное желание заставить её возвращаться ко мне снова и снова?
Она одарила меня тем самым пронзительным взглядом, от которого в животе закружился выводок сумасшедших бабочек, слабо улыбнулась и вложила свои тонкие пальцы в мою руку.
Мы неторопливо обошли добрую половину парка — по крайней мере те аллеи, где она металась в ночь нашего знакомства, — и замерли перед домом с привидениями, откуда она с визгом выскочила несколько дней назад. Это логово ужаса было на порядок страшнее зеркального лабиринта.
— Заглянем внутрь? — ухмыльнулся я, заглядывая ей в глаза.
Её зрачки испуганно расширились, и она яростно замотала головой:
— Ни за какие коврижки! Я в этот ад второй раз в жизни не сунусь!
Я тихо рассмеялся. Подвергать её новым пыткам я точно не собирался:
— Ладно. Сам проверю чуть позже.
Мы продолжили неспешную прогулку, держась за руки, и мне до дрожи захотелось остановить мгновение. Она была такой трогательной и живой, пока мы перебрасывались шутками, а стоило ей испуганно вздрогнуть от очередного шороха в темноте, как я успокаивающе сжимал её ладонь в своей.
— Слушай, а кто ты по гороскопу? — поинтересовался я, пока мы проходили мимо аттракциона «Скорпион».
Меган была Скорпионом, и, будучи Раком по рождению, мы по всем законам астрологии считались идеальной парой на веки вечные — так что во всю эту чушь я давно перестал верить.
— Весы, разумеется, — с горделивой улыбкой выдала она. — Общительная, утончённая, великодушная. Я стопроцентные Весы.
Я усмехнулся себе под нос. Поначалу Айви Джейд была бесконечно далека от великодушия по отношению ко мне, но теперь, когда её истинная натура пробилась наружу, эта характеристика подходила ей идеально.
— Только не говори, кто ты… — остановила она меня перед киоском со сладостями «Жуткий рожок».
В прохладном октябрьском воздухе витал густой аромат свежеиспечённых вафельных рожков — запах, который у меня теперь намертво ассоциировался с Айви Джейд. Тёплый, ванильно-сладкий, пробуждающий какую-то щемящую ностальгию по нашему общему прошлому. Очень уютный.
— Ты очень надёжный защитник, — задумчиво протянула она, склонив голову набок и сканируя меня взглядом. — Из породы сильных, немногословных мужчин. Немного скрытный, — вынесла она вердикт.
И как ей удалось раскусить меня так глубоко всего за несколько часов общения?
— А ещё нутром чую: ты бываешь капризным и чересчур эмоциональным, — добила она.
Я хрипло хохотнул, отводя глаза:
— Не думал, что я настолько открытая книга, — признался я, запуская руку в волосы и мучительно осознавая, в какое смущение она меня вгоняет.
— Я так и знала! Ты чистокровный Рак, — победно рассмеялась она.
— Ты меня насквозь видишь, — отшутился я, но улыбка мгновенно сползла с моего лица, едва до меня дошёл весь чертов подтекст этой фразы.
Она тоже отвела взгляд, и её лицо вмиг погрустнело:
— Знаки воздуха и воды редко уживаются вместе. Полные противоположности, — задумчиво протянула она. — Но… ты только погляди на Романа Найта и принцессу Айлу! Они ведь тоже были двумя разными полюсами, а об их любви накатали целых восемь томов! — воскликнула она, отчаянно пытаясь подогнать книжный сюжет под реальность в качестве неопровержимого доказательства: — Могучий кузнец, ставший народным героем, и строптивая принцесса, привыкшая к роскоши королевских покоев… Казалось бы, такой союз обречён, но у них всё получилось! На самом деле их пример доказывает: быть противоположностями — это даже здорово, правда?
Она робко улыбнулась мне, и я медленно кивнул:
— Как идеальный баланс двух стихий, — негромко согласился я.
— Вот именно… — протянула она с такой щемящей задумчивостью, словно эта мысль обожгла её ничуть не меньше моего.
Полные противоположности. Но при этом — такие близкие. Казалось, большую часть времени мы дышали в унисон на одной волне.
Быть может, Айви Джейд была совсем другой? Вдруг весь этот внешний лоск богатства и высокомерия был всего лишь ещё одной маской, ничем не отличавшейся от моего клоунского грима — фальшивой ролью, которую мы вынуждены были играть для публики вокруг? Но кем мы оставались на самом деле, если сорвать эти маски? Лжецами и малодушными трусами? Или двумя робкими душами, жаждущими чего-то большего, которые просто шли сквозь ночь, сплетя пальцы и упиваясь той нежной близостью, что родилась между ними?
Мы брели дальше, купаясь в серебре лунного света и разделяя это уютное, целительное молчание.
Толпа заметно поредела, и вскоре я понял, что смена подошла к концу. Взглянув на циферблат часов, я увидел: 23:05.
— Парк закрывается, — предупредил я её, притормозив возле дорожки, освещённой фиолетовыми гирляндами. — Давай напоследок заглянем вон туда?
Она недоумённо вскинула брови:
— Но меня там вчера точно не было, — резонно возразила она.
Я мягко сжал её маленькую ладошку, которую не выпускал уже добрых пару часов, и кивнул в сторону аллеи:
— Пойдём. Вдруг там найдётся нечто такое, ради чего стоило прийти.
Она окинула взглядом предложенный сектор, покосилась на меня с лёгким подозрением, но в итоге лишь пожала плечами:
— Ладно.
В зоне с колесом обозрения и ярмарочными павильонами уже не осталось ни единой живой души, так что мы беспрепятственно шагнули вглубь аллеи.
— У меня такое стойкое ощущение, что мы сейчас ищем вовсе не кольца, я права? — с лукавым прищуром спросила Айви Джейд, глядя на меня снизу вверх.
Моя принцесса была чертовски проницательна, но тот живой, детский восторг, что вспыхнул на её лице, подарил мне пьянящую уверенность: я способен сделать её счастливой. По-настоящему счастливой. И это мгновение мне хотелось запечатать в хрустальный флакон и беречь до конца дней. Я шутливо пожал плечами, указав подбородком на старинную карусель в паре шагов от нас:
— А вдруг они закатились сюда? — предложил я и мягко потянул её к залитой огнями платформе.
Я первым легко взлетел на деревянный помост, развернулся и протянул ей руку.
— А нам вообще разрешено здесь находиться? — с опаской уточнила она, озираясь по сторонам, но всё же уверенно вложила пальцы в мою ладонь.
— Это моё личное королевство. Забыла? — осклабился я в улыбке. — Ну в самом деле, неужели ты до сих пор не поняла, кто я такой?
Она насмешливо покачала головой и тихо рассмеялась:
— И зачем я вообще спрашиваю, — наигранно вздохнула она, делая шаг ко мне.
— Какую выбираешь? — Я медленно повёл её вдоль карусели, слегка постукивая пальцами по бокам бутафорских скакунов: — Может, вот эту?
Я остановился перед бело-розовой пони, чьё золочёное седло было украшено белыми пластиковыми перьями и сверкающими стразами. Лошадка выглядела стопроцентным воплощением Айви Джейд: чопорная фифа с блестящими розовыми копытцами.
Она окинула меня озадаченным взглядом:
— Ты всерьёз предлагаешь мне на это залезть?
Я тихо усмехнулся:
— Рассудил, что это единственный аттракцион в этом парке, который не доведёт тебя до инфаркта.
— Ха-ха-ха. Обхохочешься, клоун… — с сарказмом протянула она, но всё же взялась за поручень перед седлом и поставила ногу в металлическое стремя.
Я уверенно обхватил её за тонкую талию, помогая подняться, хотя в моей помощи она вряд ли нуждалась. Впрочем, судя по её лицу, против моих рук она ни капли не возражала.
Оседлав пони, она повернулась ко мне. Теперь, когда карусель приподняла её над деревянным помостом, мы наконец-то оказались ровно одного роста.
Она испуганно ахнула, когда платформа плавно тронулась с места, и покрепче вцепилась в поручень. Над нашими головами зазвучала приглушённая музыка; я мягко накрыл своей ладонью её пальцы на перекладине, заворожённо наблюдая, как на её губах расцветает широкая, искренняя улыбка. Я намертво утонул в её взгляде, пока карусель неторопливо кружила нас по кругу, не в силах оторвать глаз и неотвратимо сокращая оставшиеся между нами сантиметры. Я склонился к её лицу так близко, что расстояние между нашими губами измерялось лишь тихим дыханием, пока она крепче прижимала свою руку к моей.
То, как пристально она вглядывалась в мои глаза, словно разгадывая черты лица как сложную головоломку… Я был почти уверен: под тёплым золотистым светом фонарей она наконец поняла, кто скрывается под гримом. В эту самую секунду я мысленно приказал себе выложить всё начистоту, пока она не опередила меня. Но Айви Джейд медленно провела кончиком языка по губам, робко закусила уголок рта и посмотрела на меня взглядом, полным обезоруживающей нежности. Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее; я подался ещё ближе, пока карусель мягко покачивала нас в такт движению.
— Спасибо тебе за это, — едва слышно прошептала она. — Здесь правда чудесно.
Обжигающая волна жара прокатилась по всему телу: от подколенных чашечек прямо к шее. Меня разрывало между диким вожделением и разъедающим сомнением; жажда поцеловать её звенела внутри набатным колоколом. Но это было бы подлостью с моей стороны. Чертовски подло — делать следующий шаг, продолжая прятать своё настоящее лицо. Если я поцелую её, я обязан сорвать эту маску. Без вариантов.
— Ты мне безумно нравишься, Хай Джинкс, — прошептала она, чуть склонив голову и одарив меня робкой, застенчивой улыбкой.
— А ты безумно нравишься мне, Айви Джейд, — хрипло выдохнул я в ответ.
Я подался ещё ближе, видя, как вздымается от частого дыхания её грудь. Моя ладонь мягко легла ей на обтянутое джинсовой тканью бедро, чуть сжав податливую плоть; наши губы разделяли считаные миллиметры.
И в эту самую секунду карусель резко, с неприятным толчком замерла на месте. Вспыхнул ослепительный дежурный свет, а музыка смолкла вдалеке. Я торопливо отдёрнул руку, отступив на шаг назад, и нервно прочистил горло.
Айви Джейд моргнула, выглядя так, будто её только что грубо выдернули из глубокого гипноза: волшебная дымка, окутывавшая наш момент, мгновенно рассеялась без следа.
— Мне… наверное, мне пора возвращаться, — прошептала она, растерянно хлопая ресницами и пытаясь стряхнуть сладкое оцепенение, в котором мы оба только что тонули.
— Да. Да, конечно. Давай руку. — Я помог ей осторожно спуститься со стремени на деревянный настил.
Бросив взгляд в сторону будки оператора, я заметил своего приятеля, управлявшего аттракционом: тот виновато вскинул раскрытые ладони и одними губами прошептал: «Прости, брат!»
Я лишь досадливо мотнул головой, кипя от глухого бешенства, хотя прекрасно понимал, что парень ни в чём не виноват. Я был буквально в полувдохе от признания, в полушаге от её губ, и всё моё тело до сих пор гудело от той пьянящей близости, что вспыхнула между нами.
Айви Джейд крепко держала меня за руку, пока я выводил её из ярмарочного сектора. Подойдя к развилке, она указала пальчиком в сторону выхода — в противоположном направлении от служебных гримёрок.
— Я приду завтра ночью… Поможешь мне продолжить поиски? — с робкой надеждой в голосе спросила она.
Я кивнул, на прощание сжав её тёплые пальцы в своей ладони, прежде чем неохотно отпустить:
— Буду ждать с нетерпением.