ДЕРЖИСЬ
Когда мост с треском раскалывается на две половины и земля уходит у меня из-под ног, я бросаюсь вперёд. С истошным криком я вцепляюсь ей в запястье: — Нет, держись!
Я цепляюсь за неё, пока мы обе проваливаемся на несколько футов вниз, и наши тела резко дёргает, когда прикреплённая к своду цепь опускает нас до самого предела. Рывок едва не выбивает её руку из моих пальцев, и её меч срывается вниз. Обломки моста и каменные боги исчезают в клубящемся тумане глубоко под нами.
Она смотрит на меня снизу вверх своими серо-голубыми глазами: — Катерина, ты должна меня отпустить.
— Нет! — реву я.
— Либо я… — Она соскальзывает ещё на дюйм из моей взмокшей ладони. Я в бешенстве оттого, что на мне нет её перчаток. — Либо дневник. И мы обе знаем, какое решение верное.
Дневник королевы Элары всё ещё прижат под моей правой рукой, пока левой я изо всех сил держу Мардж. Я могу попытаться сунуть его в сумку на бедре, но до смерти боюсь, что от любого лишнего движения выпущу из рук и книгу, и её.
Я мотаю головой, слёзы застилают глаза: — Нет… нет. Я не могу!
Она кивает с печальной улыбкой на губах, повторяя те же слова, что сказала в усыпальнице: — Не имеет значения, боишься ты ошибиться или нет. Ошибиться ты можешь лишь в одном — если не примешь решения вовсе.
— Не смей! Умоляю, не делай этого со мной! Ты мне нужна! — рыдаю я.
Она выскальзывает ещё на полдюйма. Мне не хватает сил. Даже со всей любовью к ней, что живёт в моём сердце.
— Всё хорошо, ты справишься, — шепчет она с блестящими от слёз глазами и тёплой улыбкой. — Ты никогда меня не подводила, Катерина Блэквинд.
Она разжимает пальцы на моём запястье и соскальзывает из моей руки.
Все звуки умирают. Всё погружается в вязкое замедление, пока я смотрю, как подол её платья трепещет в свободном падении. Моё сердце срывается вслед за ней в непроглядную чёрную бездну, и тёмный туман поглощает её целиком.
— Мардж! — мой крик рикошетом бьёт в рёбра, разрывая лёгкие. Каждая трещина в моём сердце окончательно взрывается осколками.
Цепь раскачивает меня из стороны в сторону, металлический крюк больно впивается в рёбра. Моя рука всё ещё вытянута в пустоту, пока я невидяще смотрю в клубящиеся тени.
— Кэт! Тебе нужно подниматься! — кричит сверху Арчи.
Я запрокидываю голову, глядя, как глубоко провалилась. Всего на несколько футов ниже того места, где только что был мост.
— Раскачайся к нам! — зовёт Коул, протягивая руки. — Давай ко мне!
С глухим буйством эмоций, колотящимся в груди, я запихиваю дневник в сумку, затягиваю перекинутый через плечо ремень и обеими руками хватаюсь за цепь. С трудом выталкивая дрожащий выдох сквозь сжатые губы, я взмахиваю ногами, налегая всем телом, пока не набираю нужный размах.
Ближе. Ещё ближе. Ближе.
Коул перехватывает меня за щиколотку, опасно перегибаясь через край скалы, и подтягивает к себе, пока мои ноги не обхватывают его талию, его пальцы не впиваются в мои бёдра, а подошвы сапог не зависают над самой кромкой обрыва. Но меня всё ещё держит крюк.
— Я не смогу подтянуть её дальше! Перехватите ей руку! — командует Коул через плечо, не разрывая со мной зрительного контакта. — Кэт. Придётся расстегнуть корсет, чтобы мы сняли тебя с крюка. Но мы тебя поймаем, поняла?
Я киваю, даже не пытаясь унять колотящую всё тело дрожь. Арчи перехватывает мою левую руку, пока Мелайна и Сетан страхуют Коула сзади.
— Готова? — выдыхает Коул.
Я опускаю взгляд туда, где крюк пробил корсет из драконьей кости. Правой рукой я торопливо расстёгиваю застёжки спереди. С каждой освобождённой пряжкой натяжение сдавливает грудь всё невыносимее. Опора, державшая меня на весу, исчезает, и Арчи за левую руку втягивает меня прямо на Коула. Крепкие руки Коула намертво прижимают меня к его груди, и он делает пару нетвёрдых шагов назад: — Я держу тебя, держу.
Оказавшись в безопасности от края обрыва, Коул ставит меня на ноги. Я сгибаюсь пополам, упираясь ладонями в колени.
— Дневник у тебя? — спрашивает Сетан.
Стиснув зубы, я вырываю дневник из сумки и швыряю прямо к его сапогам. Коул мягкими круговыми движениями гладит меня по спине — точь-в-точь как делала Мардж тогда, в Силквуде. Оторвав ладони от колен, я подхожу обратно к краю обрыва, пока жестокая реальность наваливается на плечи тяжелее, чем туман в зияющей пропасти внизу.
Коул обхватывает меня руками поперек груди и силой оттаскивает от края к себе. Я бьюсь в его хватке, не в силах оторвать взгляда от темноты там, где она исчезла.
— Пусти! Мардж! Мардж! — Мой голос срывается, пока реальность давит меня в прах. — Мы должны спуститься за ней, мы обязаны…
— Мне так жаль… — мягкий шёпот Коула касается моего уха.
Я отчаянно мотаю головой, сдерживая слёзы: — Она там, внизу! Я не могу её бросить…
Коул разворачивает меня лицом к себе, его ладони бережно ложатся мне на плечи, а затем он коротко и крепко сжимает их. Его глаза ищут мой взгляд, в приподнятых бровях застыло безмерное сочувствие: — Мы не можем, родная. Её больше нет.
В груди всё обрывается, я часто моргаю, смаргивая слёзы, губы мелко дрожат: — Нет, она…
— Нам нужно идти, — глухо командует Сетан. — Даже если у этой бездны есть дно, без дракона нам туда не добраться. Да и вряд ли тебе захочется увидеть то, что от неё осталось.
— Отец, — одёргивает Мелайна; её пальцы переплетены с пальцами Арчи, чей сострадательный взгляд устремлён на меня.
Но он прав.
Даже если я отыщу её там, на дне, даже если это зрелище не сломает меня окончательно, оно станет для меня искушением. Я обязана оставить её там. Не потому, что она этого заслуживает, а потому, что соблазн сделать всё возможное и невозможное, чтобы вернуть её к жизни, захлестнёт меня с головой.
— Ну наконец-то явились, крысы подвальные, — ворчит Дэриан, поднимаясь на ноги.
Тронный зал и огромный пиршественный зал за ним утопают в зловещих тенях, разгоняемых лишь факелом с драконьим огнём в руках у Бристола. Зловоние гниющей плоти накатывает новой волной, и туши драконов, висящие под потолком подобно жутковатым люстрам, застывают перед глазами.
Бристол, Нолан и Гэвин поднимаются с каменного пола; Гэвин держит цепи Дэриана. А’нала, Ноджа и Дэйша низко склоняют головы — знак того, что Сетан уже успел передать весть А’нале.
Мардж мертва.
Её больше нет.
Мне так жаль, — шепчет Дэйша, подходя ко мне и тычась носом прямо в грудь, согревая моё всё ещё сырое платье.
Но ничто не способно разогнать онемение, расползающееся по моим рёбрам. Бездумно я веду ладонью по её морде, пальцы пересчитывают каждую из её толстых чешуек.
Мардж мертва.
Её больше нет.
— Дэриан, закрой свой рот хоть раз в жизни, — рычит Коул.
Я выскальзываю из-под крыла Дэйши и сжимаю локоть Коула, пытаясь сбить волны ярости, исходящие от него. Он потрясён ничуть не меньше моего.
— Что произошло? — едва слышно бормочет Гэвин, с молчаливой точностью оглядывая каждого из нас, пока его лицо не вытягивается от осознания того, кого именно не хватает.
Дэриан выглядит так, словно вот-вот взорвётся от злости, но тут наши взгляды встречаются. Что-то ломается внутри него: раздражение мгновенно тает, сдвинутые брови разглаживаются. Он моргает и обводит взглядом наш отряд, резко дёргая головой влево и вправо. Высматривая её.
Он тяжело надвигается прямо на меня: — Где Мардж?
Коул делает защитный шаг вперёд, заслоняя меня рукой и оттесняя за свою спину.
— Где она?! — с яростным оскалом рявкает Дэриан, игнорируя Коула и заглядывая ему за плечо, чтобы видеть меня.
Никому из нас не нужно отвечать. Догадка накрывает всех одновременно: люди и драконы молча опускают головы.
Но Дэриан вспыхивает, словно сухое дерево; он яростно мотает головой, дыхание со свистом перехватывает в горле: — Нет.
Мои глаза говорят сами за себя.
— Нет! — Он пытается отшвырнуть Коула с дороги, но Гэвин с силой натягивает его цепи назад. — Ты должен был защитить её!
— Пошёл вон! — Коул обеими ладонями толкает Дэриана в грудь, заставляя того отшатнуться на пару шагов назад.
Но мне нет дела ни до одного из них.
Мардж мертва.
Её больше нет.
Когда Дэриан и Коул сцепляются в драке, осыпая друг друга толчками, Сетан и Арчи вклиниваются между ними, чтобы разнять. Бросив на меня настороженный взгляд, Сетан решает, что мы слишком истощены, чтобы покинуть замок, и останемся переждать здесь, в тронном зале, до рассвета. Некоторые из нашего отряда жалуются на невыносимое зловоние, а я пячусь от них прочь, пока икры не упираются в одно из тронных кресел. Я опускаюсь на пол прямо перед ним, прижимая согнутые колени к груди. Дэйша сворачивается клубком подле меня, безмолвно прижимаясь всем телом.
Мы по очереди несём дозор, пока остальные спят до восхода солнца, но сомкнуть веки я не могу. Я сижу, обхватив руками ноги, и не свожу глаз с винтовой лестницы, уходящей вниз в темноту. Всё жду, что вот-вот услышу дробный стук её посоха по ступеням и сиплое, прерывистое дыхание. Будто всё произошедшее было лишь нелепой случайностью. Меня так и тянет перегнуться через край лестничного пролёта и проорать в темноту всю грязную ругань, какая только придёт на ум, — лишь бы заставить её отчитать меня. Я борюсь с этой слепой надеждой внутри, пытаясь прижать её к земле и вытравить окончательно.
Потому что она не вернётся. Мардж мертва.
Её больше нет.
Стена глухого онемения вырастает у меня в груди, отгораживая сердце и наливая тело свинцовой тяжестью. Несмотря на удушающее изнеможение, рвущее каждую мышцу при малейшем движении, я не отрываю взгляда от лестницы до тех самых пор, пока первые солнечные лучи не заглядывают в окна вдоль парадного обеденного зала, а Арчи не опускает ладонь мне на плечо.
— Кэт… — шепчет он и слегка встряхивает меня, когда я не двигаюсь. — Эй… нам пора идти.
Машинально я киваю головой, всё ещё потерянная на той верхней ступени. Постепенно остальные поднимаются на ноги, разминая затекшие от сна на холодном мраморе кости.
Дэйша нежно тычется мордой в мою щёку:А’нала говорит, нам нужно уходить.
— Она… она всё ещё там, внизу, где-то в темноте.
Я знаю, что ты любила её… — шепчет она. — Точно так же, как и она любила тебя.
Любила. Теперь это слово стало прошедшим временем. И я ведь ни разу так и не произнесла его ей вслух. Каким-то образом мне казалось, что у нас всегда будет время. И всё же… теперь слишком поздно.
Слишком поздно сказать ей. Слишком поздно спросить, знала ли она.
Дэйша подсовывает нос мне под подогнутые колени и осторожно подталкивает вверх:Я с тобой. И я люблю тебя. Пойдём со мной.
Мелайна подходит ближе, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться, но я мотаю головой — жалости в её взгляде я сейчас просто не вынесу. Я встаю сама и отвожу волосы с лица, не поднимая глаз выше чьих-либо колен. Потому что если ещё хоть один проклятый богами человек посмотрит мне прямо в глаза с этим скорбным, полным сострадания выражением, возведённая с таким трудом плотина внутри меня попросту рухнет.
Сейчас не время плакать. Не время предаваться скорби.
Мы обязаны двигаться дальше.
С грохотом обрушив глухую стену между собой и болью, я вставляю Кольцо Крови обратно в паз на троне и поднимаю площадку зала на прежний уровень. Сердце болезненно колотится о рёбра от ясного осознания: я запечатываю дверь к ней.
Мы покидаем парадный пиршественный зал и идём по замковым переходам и внутреннему двору. Птицы щебечут, вода весело журчит, воздух наливается теплом в солнечных лучах. Всё вокруг кажется невыносимо беспечным для той бури, что клокочет у меня внутри. Разговоры в нашем отряде доносятся глухо, словно сквозь толщу ваты, и я сосредотачиваюсь лишь на том, чтобы переставлять ноги шаг за шагом. Когда мы выходим к остальным, ожидающим по ту сторону замкового моста, взгляды каждого устремляются на меня. Коул ласково проводит рукой по моему предплечью, на мгновение возвращая меня в реальность.
— Я в порядке, — роняю я едва слышно.
Он ждёт, пока я заберусь в седло Дэйши и защёлкну пряжки, а затем совершает свой привычный ритуал — проверяет каждый ремень и крепление, после чего хлопает Дэйшу по боку и бросает на неё короткий взгляд.
Она моргает, глядя на него, прежде чем её голос разносится у меня в мыслях:Готова?
Я киваю, и пусть с такого угла она никак не может этого видеть, Дэйша ступает вперёд и мощным толчком взмывает в воздух.