ЕЛЕНА
Субботним утром меня ждал праздничный завтрак.
Люциан купил мне подарочную карту в магазине, где я могла бы отоварить свое маленькое сердечко.
Его пожелания были милыми, и, если дело дойдет до драки, я поговорю с Рубиконом. Мне действительно нравился Люциан. Роберт искренне верил, что он отошел бы в сторону, если бы мои чувства к нему не были такими.
Папа вручил мне подарок. Я развернула красивый бант и сорвала бумагу. Папа улыбнулся, с любовью наблюдая за происходящим. Я достала коробку с кэмми. Он выглядел как обычный телефон, но сверху у него была крошечная серебристая рамка, которую нужно было открыть, чтобы на ней заплясала голограмма.
— Спасибо. — Я вскочила и обняла папу, который сидел в кресле рядом со мной.
Я сегодня не тренировалась, но мои нервы были на пределе. Что, если я не была готова настолько, насколько думала?
Я попыталась расслабиться. Я даже надеялась, что Блейк появится, но, как всегда, он продолжал разочаровывать меня.
Около трех я приняла душ и собралась идти в Колизей.
Камеры ждали снаружи и высвечивали темные тонированные стекла, пока Эмануэль вез нас с папой к отдельному входу.
Слава богу, они не смогли последовать за мной.
Внедорожник остановился у огромной двери. Папа вылез первым, и я подбежала к двери.
— Елена, — сказал Эмануэль, и я остановилась. — Удачи.
— Спасибо. — Я попыталась улыбнуться и вылезла из внедорожника.
Папа открыл дверь, и мы вошли внутрь.
Это было что-то вроде зоны ожидания, и большие массивные ворота из серебряной решетки на противоположной стороне вели на ринг. Прямо рядом с воротами стояла каменная скамья.
Стены были из грубых коричневых камней, которые создавали ощущение пещеры. Пол был выложен гладкими камнями, а ковер у белых диванов немного нарушал холодную атмосферу.
Там был телевизор с большим экраном, на котором демонстрировалось рекламное изображение какого-то продукта, со столом, уставленным множеством закусок. Мое внимание привлекла бутылка шампанского.
Я плюхнулась на диван, и папа открыл шампанское.
— Немного, чтобы отпраздновать твой день рождения.
Я кивнула.
Папа ждал вместе со мной, и время тянулось медленно. Он рассказывал о моих родителях и о том, как они гордились бы сегодня. Он рассказывал о моем вознесении и умолял меня, когда я увижу своего отца, не бояться. Пойти к нему. Он отказался от всего, чтобы я могла жить.
Слезы навернулись на глаза. Я могла бы увидеть его, а могла бы присоединиться к ним обоим после сегодняшнего.
Толпа снаружи быстро заполнялась, и на заднем плане играла музыка.
Приближалось пять часов, когда мое тело отключилось. Мои мысли подвели меня, поскольку я не была готова к сегодняшнему дню. Я продолжала видеть, как зверь разрывает меня на части. Это был не симулятор. Это было по-настоящему, и этот зверь собирался сделать все, что в его силах, чтобы сегодня не быть заявленным.
Я посмотрела на часы. Оставалось всего тридцать минут. Папа улыбнулся, увидев мой браслет. Он нежно взял мою руку в свою.
— Цвет тебе идет.
Я усмехнулась.
Он поцеловал меня в висок.
— Мне нужно идти, иначе, боюсь, я никогда не доберусь до своего места, чтобы посмотреть «Заявление прав века», но знай, что я в этой аудитории и болею больше всех.
Я кивнула.
— Верь в себя и своего дракона, хорошо?
Я снова кивнула.
Я смотрела, как уходит отец, и мое сердце колотилось как сумасшедшее. Я не могла этого сделать. Сегодня у меня ни за что не получится. Дверь открылась, и вошел Люциан. Я уставилась на него огромными глазами.
— Елена, перестань. Это твои способности. С тобой все будет хорошо.
Я покачала головой. Мне нужен был Блейк. У него был способ представить все в лучшем свете для меня, и каждый, кто входил в дверь, был не он.
Я расхаживала по комнате и хваталась за волосы.
— Я… не могу…
— Остановись, стоп. — Люциан остановил мое хождение. — С тобой все будет в порядке. Его способности не причинят тебе вреда. Они освободят тебя. Обещаю.
— Почему в этом месте все дают обещания, которые никогда не выполняют? – крикнула я.
— Это жестоко. Мы не даем обещаний легкомысленно. Кто не сдержал своих обещаний?
— Забудь об этом.
— Нет, я хочу знать, кто?
Я закрыла глаза и села на каменную скамью рядом с воротами. Ропот зрителей вывел меня из себя. Было бесполезно даже говорить об этом. Это могло только подвергнуть его жизнь опасности. Рубикон был рядом, а у них у всех обостренный слух.
Он подошел и сел рядом со мной.
— Поговори со мной.
— Блейк, хорошо?
— Блейк? – спросил он. — Он может быть идиотом, Елена, но он не дает обещания легко, особенно если не может их выполнить.
Я вытерла случайно набежавшую слезу.
— Это не имеет значения.
— Нет, имеет. Что он тебе пообещал?
— Это глупо.
— Не, раз так тебя расстраивает.
— Я знаю, что для него это была просто миссия — вернуть меня домой в целости и сохранности, но он мог бы сделать это и без обещаний.
— Что он обещал?
— Что я останусь с ним, хорошо? — закричала я, и Люциан прищурился. — Он заставил меня сильно влюбиться в него, Люциан. С тех пор, как мы приехали сюда, я почти не видела его. Я знаю, что это безнадежное дело, но он нравится мне больше, чем следовало бы, — прошептала я последнюю часть, надеясь, что Рубикон меня не услышит.
— Елена? — сказал Люциан, а затем из динамиков зазвучал голос ведущего. Он объявил предварительное шоу. Это снова были «Оборотни».
— Ты знал об этом? – спросила я Люциана.
— Да? Извини. Я думала, ты тоже.
Я покачала головой.
— Все в порядке.
Кадры на экране показывали подиум, поднятый из земли. Группа заставила всех закричать.
Появилось лицо Блейка. На нем была темная майка, и его мускулы выпирали повсюду. Остальные участники группы были одеты так же. Кожаная юбка закрывала его талию и ниспадала до лодыжек.
Он выступал перед шоу. Вот почему его здесь не было.
— Я ненавижу его голос, — пробормотала я, и Люциан рассмеялся. — Он на самом деле исполнил для меня серенаду на другой стороне. Блейк действительно изо всех сил старался сблизиться со мной. Он мог бы смягчить это.
Аплодисменты прекратились, и Блейк заговорил.
— Вау, думаю, всем вам не терпится увидеть, как Рубикон упадет на свою задницу.
Люциан рассмеялся, поскольку это заявление еще больше подействовало мне на нервы.
— Для меня честь играть для вас сегодня вечером и представить девушку, которая очень близка моему сердцу, а со временем и вашему тоже. Она Мэлоун до мозга костей. Сводит всех с ума.
Раздалось еще больше смеха. Почему он это сказал?
— Слушайте, слушайте, — прокричал Айзек в микрофон.
Блейк усмехнулся, а затем выкрикнул имя Айзека. Тот забренчал на гитаре, и все посходили с ума.
Тай был за барабанами. Он был коренастым чуваком с волосами, подстриженными в армейском стиле. У него были красивые ямочки на щеках, когда он быстро бил по барабанам, и, судя по тому, что я помнила о той ночи, он был еще и самоуверенным.
Затем появился Джейми, тоже на гитаре, и Тео на клавишных. И так появились «Оборотни».
— Сегодня я собираюсь немного рассказать вам о жизни принцессы. Это одна из ее любимых песен, и я не знал, сколько в ней смысла, пока не услышал слова. Надеюсь, вам понравится.
Клавишные заиграли вступление к «Fix you», и я уставилась на Люциана.
Он поднял руки.
— Я не говорил ему, Елена. Клянусь.
Он пел, и это было почти лучше, чем Coldplay. Музыка была его жизнью. В нем было столько страсти. Эмоции отражались на его лице с закрытыми глазами. Все аплодировали, когда он пел последний куплет первого абзаца. И он улыбнулся, когда открыл глаза.
Все слушали, и способности танцевали у них на ладонях. Экран телевизора сменился изображением дома.
— Что это?
— Он показывает им, как выглядит другая сторона. — Люциан прищурился, глядя в телевизор.
Блейк был лучше, чем Эмануэль.
Я встала и подошла к воротам, но я могла видеть только синие, желтые и темные тона света, отражающиеся от земли. Сцена парила над воротами. Я не могла видеть того, что видели они.
Я снова посмотрела в телевизор. Это были огни, которые указывали путь на экране. Это было то, что мы увидели, когда вернулись.
Я села рядом с Люцианом в благоговейном страхе, наблюдая за экраном.
— Это действительно произошло? — спросил Люциан, и я кивнула.
— Этот парень — Лунный Удар, который видел твою жизнь?
Я рассмеялась.
— Я тоже задавала себе этот вопрос, поверь мне.
Он улыбался, когда мы смотрели на экран. Это было все, через что мы прошли. Слезы навернулись мне на глаза, когда я пыталась забыть это, и вот он показал всем. Он играл с огнем, показывая этому Рубикону, особенно то, насколько мы были близки. Я покраснела, когда он показал всем наши поцелуи и тот незабываемый снежный день. Толпа зааплодировала, а Люциан просто приподнял бровь с тонкой улыбкой на губах.
Заиграло музыкальное вступление, и изображения исчезли. Айзек и Джейми играли вместе. Блейк подпрыгивал на сцене, поскольку он просто наслаждался музыкой, которую играла его группа. Тай пришел с барабанами. Я никогда не хотела знать, как он будет звучать, исполняя эту песню.
Я смеялась вместе с Люцианом, просто наблюдая, как он подпрыгивает на сцене, веселясь с участниками своей группы. Я никогда не собиралась разлюбить его. Они все пели припев. У меня от этого мурашки побежали по коже.
— Он не нарушал обещания, Елена, — сказал Люциан.
Я посмотрела на него, и в его глазах была нежность.
— Ты останешься с ним навсегда, если сегодня заявишь права на его гигантскую задницу.
Мое сердце перевернулось, когда я посмотрела на Блейка, поющего последний куплет на экране.
— Что?
— Он — Рубикон. Как ты этого не знала?
У меня пересохло в горле, когда я перевела взгляд обратно на Блейка, а потом на Люциана.
— Нет, он — Драконианец. У него есть дракон. Я видела их.
— Ты уверен, что это был Блейк? Я помню, как он развалился перед ступеньками, защищая твою костлявую задницу.
Блейк не был человеком. Он был гигантской задницей, на которую я должна была заявить права.
Люциан рассмеялся, увидев выражение моего лица.
— Ты никогда не искала, кто такой Рубикон, не так ли?
Я искала только Блейка, и он всегда появлялся на экране с блондинкой. Я даже не потрудилась прочитать заголовки.
Я закрыла глаза и вздохнула.
— Нет.
Он тихо рассмеялся.
— Ты странная девчонка, Елена.
Блейк спел еще одну прекрасную песню, слова которой толпа подпевала припеву колыбельной.
— Он написал ее сам.
— Как она называется? — Я все еще пыталась осознать, что Блейк был зверем… самым настоящим зверем.
— «Никогда не дыши».
Слова были прекрасны. Речь шла о девушке с рыжими волосами и веснушками, и я понятия не имела, что я к этому чувствую. Он говорил так, будто она была для него всем.
— Кто она?
— Думаю, это ты, но тогда он не знал, как ты выглядишь, поэтому импровизировал.
Ощущение внутри меня потеплело, будто шарик теплой слизи просто лопнул и вдохнул жизнь в мою душу. Блейк был Рубиконом. В голове у меня стало пусто.
Люциан продолжал смеяться, пока я смотрела на экран. Я закрыла глаза, и смешок сорвался с моих губ. Это было так глупо, спрашивать пытался ли он заявить права на Рубикона. Почему он не сказал мне правду?
— Теперь ты чувствуешь себя лучше?
Я посмотрела на Люциана, на губах которого играла мягкая улыбка.
— Елена, это не Блейк, когда Рубикон на ринге. Тебе нужно сражаться от всего сердца, потому что я могу обещать тебе это, он не хочет причинить тебе боль. Но он не контролирует зверя, когда находится на ринге. Он также не из тех, кто уступает.
Я кивнула.
Музыка прекратилась, и Блейк пожелал хорошего вечера, когда океан людей снова взбесился. Сцена опустилась на землю под всеобщие песнопения и одобрительные возгласы, а затем каждый участник группы превратился в какое-то животное. С них слетели рубашки и кожа, и аплодисменты толпы были оглушительными. Это продолжалось долго. Мои глаза расширились и остановились на этом зрелище.
Я подпрыгнула, когда черная пантера прошла мимо ворот.
— Лу, принцесса.
— Тай. — Люциан помахал.
Я наклонилась ближе к Люциану и прошептала:
— Это барабанщик?
Люциан усмехнулся.
— Иди и забери своего дракона, Елена.
Сцена снова поднялась на крышу, и вся арена осветилась. Не было никаких признаков Рубикона, но камеры мигали как сумасшедшие.
Ворота поднялись, и ведущий начал объявления, поблагодарив всех, кто спонсировал сегодняшнее заявление прав.
— Не бойся своих способностей, они не причинят тебе вреда.
— Спасибо, Люциан. За все.
Он закатил глаза.
— Ты не умрешь.
Я хихикнула.
— Будем надеяться, что нет.
Я все еще не могла поверить, что Блейк был Рубиконом. Почему все называли его маленьким самоуверенным говнюком? Ладно, так оно и было, когда воспоминание о той ночи в Лонгботтомсе промелькнуло у меня в голове.
Я вышла на яркий свет. Вспышки ослепили меня, а приветственные крики вибрировали под землей. Мои ноги хотели убежать. Что-то гигантское привлекло мое внимание на противоположной стороне.
Он был огромен. Я закрыла глаза, когда на них навернулись слезы. Это больше не был симулятор. Это было реально, и это был Блейк. Я тоже не хотела причинять ему боль.
Я фыркнула, когда в моей голове всплыло другое воспоминание. Той ночью, когда улыбка Фокса исчезла. Блейк сказал ему, кто он такой.
Я открыла глаза, и Рубикон уставился на меня. Это не Блейк, Елена. Он не контролирует себя.
Ворота закрылись, и Люциан показал мне поднятый большой палец. Мое сердце колотилось как сумасшедшее.
Песня не играла, я сказала папе, что это глупо. У меня не было песни для драки, как они ее называли.
Ничего не происходило. Я не сделаю первый шаг. План состоял в том, чтобы защищаться.
Это не Блейк, Елена. Заяви на него права; он должен сдаться.
Он шел ко мне. Каждая чешуйка двигалась от мускулов. Он был размером с дом, возвышаясь надо мной, когда сокращал расстояние. Усики вокруг его головы были гигантскими и медленно двигались в такт его шагам.
Мое сердце бешено колотилось в груди, и адреналин не помогал мне, как в симуляторе. Он делал свое старое дело, замораживая каждую конечность на месте. Я глубоко вздохнула и стала ждать, когда болото или что там еще он планировал изменить арену.
Я фыркнула, вспомнив кое-что, что Блейк сказал мне в лесу. Я бы тоже поверила ему, если бы он сказал мне, что он — дракон. Он говорил мне правду. Он никогда не лгал.
Зверь подошел ко мне, и его павлиньи голубые глаза уставились на меня в ответ. Если бы я встретила его, я бы знала, что это он. Ни у кого, кроме него, не было глаз такого цвета.
Он наклонился, и я замерла. Его морда приблизилась к моей щеке, и он принюхался.
Я не знала, что происходит, но вспышки камер сошли с ума, а из толпы донеслись щебет и вздохи. Даже ведущий заикался. У него не было слов.
Я закрыла глаза и почувствовала тепло, которого никогда раньше не испытывала. Это жгло в десять раз сильнее, чем костюм, и вот так просто прекратилось. Все было кончено.