Не знаю как, но в конце концов я, должно быть, заснула, потому что Сайфа будит меня, легонько встряхнув. Сквозь окна льется солнечный свет, и я испускаю долгий вздох. Мы пережили еще одну ночь.
Я всматриваюсь в тусклый свет оранжереи, заставляя себя сохранять бдительность. Мы здесь по-прежнему одни, так что сейчас, должно быть, совсем рано. Другие суппликанты еще не бродят по залам, занятые чем придется.
— Этим утром я съем всё, что дадут в рефектории, а потом возьму добавку. — Сайфа потягивается и протягивает мне руку, помогая подняться. — А потом мы найдем тебе ключ.
Я не могу не согласиться. Но когда мы уже собираемся уходить, мое внимание привлекает маленькое скопление красных пушистых бутонов. Крошечное растение счастливо растет в горшке на верхней полке.
— Что это? — Сайфа тоже останавливается.
— Да быть не может… — бормочу я.
— Что? — Она моргает.
Я подхожу к горшку. Он стоит чуть не в ряд с остальными. Будто кто-то передвинул его совсем недавно. Я поднимаю его, и — конечно же — под ним обнаруживается сияющий ключ.
— О, Валор, благослови. — Сайфа тихо ругается. — Как мы это пропустили?
Этот цветок — скорее даже сорняк — называется «дыхание дракона». Он растет в расщелинах камней у Стены. Мы вырываем его и сжигаем, потому что он ядовит. В Вингуарде почти всё, в чьем названии есть слово «дракон», пытается тебя прикончить.
— Клянусь, я обыскала эту оранжерею сверху донизу в первый же день, — ворчу я.
— Не удивлюсь, если инквизиторы подбросили его позже. — Тон Сайфы такой же кислый, как и мой.
— Это место просто отстой.
— Ну, по крайней мере, одно дело на сегодня сделано. — Сайфа пытается отмахнуться от этой ситуации.
Мне хочется разбить горшок о стену, но вместо этого я осторожно ставлю его на место и забираю ключ.
— Пошли за едой… и постарайся не выглядеть по пути так, будто хочешь совершить массовое убийство? — предлагает она с подмигиванием.
Я выдавливаю улыбку. — Так лучше?
— Как-то даже хуже. — Она смеется; смех немного натянутый, но всё же искренний. Я невольно присоединяюсь к ней. Если я не буду смеяться, это место заставит меня рыдать.
Рефекторий соединен с центральным атриумом короткой лестницей, ведущей вниз. Проходя мимо гобеленов с драконами, я снова гневно вспоминаю о Лукане. По пути мы останавливаемся, чтобы обменять мой ключ у инквизитора на ключ от комнаты напротив Сайфы на четвертом этаже.
К тому времени, как мы добираемся до рефектория, остальные суппликанты уже по большей части расселись. Здесь семь круглых столов, каждый на восемь мест — на три стола больше, чем необходимо. Мой первоначальный подсчет суппликантов разошелся с реальностью всего на два человека. Интересно, в монастыре всегда столько столов или их расставили специально, чтобы не каждый был заполнен? Чтобы люди могли выбирать, с кем сидеть — с кем вступать в союз.
Похоже, фракции уже формируются. Синдел «верховодит» группой из четырех человек. Когда я вхожу, она выпрямляется.
— Выглядишь паршиво. Тяжелая ночь? — Она пытается выставить это как заботу.
Я вижу её насквозь. — Так выглядит тот, кто провел ночь в охоте за знаниями и навыками, Синдел. Но спасибо, что спросила.
Я отворачиваюсь, осматривая зал. Но замечаю парня, идущего прямо на меня, лишь в последнюю секунду. Пытаюсь уклониться, но, клянусь, он врезается в меня намеренно, задевая плечом. Я едва не получаю целую миску горячего рагу на свою рубашку. Никогда не думала, что тренировки викария пригодятся, чтобы уворачиваться от еды.
— Смотри, куда прешь! — Знакомые светло-карие глаза встречаются с моими. Бендж, жутковатый двойник Лукана из свиты Синдел.
— Прости, — бормочу я и широко обхожу разлитый суп.
— Почему ты перед ним извиняешься? — вмешивается Сайфа. — Он врезался в тебя нарочно.
— С чего бы мне это делать? — Бендж даже не пытается скрыть улыбку, чтобы не выглядеть виноватым. — Теперь мой суп на полу. Полагаю, мне придется забрать твою порцию.
— Ладно, — вздыхаю я, совершенно не желая связываться с этим после последних двух ночей.
— Нет, не ладно. — Сайфа делает еще шаг, вставая почти грудь в грудь с Бенджем. — Ты не будешь врезаться в нее, а потом забирать её еду.
— По-моему, это справедливо, раз Бендж лишился своей из-за нее, — подает голос Синдел, не вставая из-за стола. Ну еще бы.
— Всё нормально, Сайфа, пусть забирает мою.
Подруга ворчит всё то время, пока он идет за новой порцией, но больше не спорит. По этому я понимаю, что она тоже измотана. Пока Сайфа берет свою миску, я сканирую комнату в поисках знакомой высокой фигуры. Не обнаружив Лукана, я притворяюсь, что сдавливание в груди никак не связано с мыслями о том, выжил ли он этой ночью.
Сайфа отходит от общих подносов, когда я чувствую на себе чей-то взгляд. Я демонстративно игнорирую Лукана и накатывающее облегчение. Мне нельзя давать слабину перед этим парнем. Каждый раз, когда я хоть немного открываюсь, он напоминает мне, что предаст меня, если придется. Есть у него выбор или нет — неважно; быть уязвимой рядом с ним опасно.
Но всё же… я рада, что он в порядке.
Я выбираю стол наугад и в итоге сажусь рядом с парнем, у которого один глаз голубой, а другой карий. Странно видеть человека с разным цветом глаз, когда один из них не золотой. Сайфа садится напротив него и пододвигает свой поднос так, чтобы он был между нами. Я не отказываюсь и съедаю несколько ложек грибного супа.
— Хоровин Каэль, — представляется он. — И я знаю, кто вы обе, это очевидно.
Я откусываю кусок яичницы. — Откуда ты?
— Андеркраст, второй уровень.
Я замираю с ложкой в воздухе. — Андеркраст?
— Ты так это говоришь, будто я тут какой-то особенный. — Он смеется. Это теплый, утробный смех.
— Я редко встречаю людей из Андеркраста. — Хотя перемещение между верхней и нижней половинами Вингуарда свободно, горожане редко пересекают эту границу. Те, кто живет внизу, делают это, чтобы не видеть неба. А те, кто живет наверху, считают тихим позором отступление в глубины. Мы лишились стольких земель, что мало кто может вынести мысль о сдаче еще хоть клочка.
— Я тоже, — добавляет Сайфа.
— Мы впятером оттуда. — Он указывает на людей, которые сидели за его столом, когда мы пришли, и представляет каждого. Значит, вот какую группу он формирует… Что ж, хорошо, что они позволили нам присоединиться. — Перед вами все восемнадцатилетние этого года, собранные из города под городом.
— Всего пятеро? — Это меня удивляет, учитывая, сколько женщин уходят в Андеркраст на время беременности — единственный случай, когда это не осуждается живущими на поверхности.
Я не могу представить, что у меня будет ребенок. Отчасти потому, что никогда не была уверена, проживу ли достаточно долго — из-за проклятия, нападения дракона или какой-нибудь другой жути, которая случится со мной из-за того, что я на самом деле не Возрождённая Валора. Но еще и потому, что трудно представить, как приводить новую жизнь в этот мир.
— Большинство в Андеркрасте хотят, чтобы их дети росли под солнцем, — говорит Хоровин.
— Думают, это сделает их храбрее, — добавляет Йенни, девушка с толстой темной косой.
— Ты впервые видишь солнце? — спрашивает Сайфа. Надеюсь, этот вопрос её не обидит… потому что мне тоже чертовски интересно.
Хоровин кивает. — Мой первый раз на поверхности. Хотя я много изучал её по книгам.
Остальные тоже кивают.
Парень по имени Ульвен говорит: — Я поднимался однажды. Но только в полдень, чтобы избежать встречи с драконами. Для меня тут слишком ярко. — Глядя на его мертвенно-бледную кожу, я его не виню. Он даже бледнее меня, а моя кожа, кажется, иногда готова сгореть от одной мысли о солнце. — Я буду очень рад возделывать ферму при свете Источника, когда всё это закончится.
Мысль о том, что кто-то может прожить всю жизнь и ни разу не услышать колокола… Никогда не знать ужаса драконьей атаки… Это так странно. Эти люди могли бы с тем же успехом быть из другого мира.
У меня тысяча вопросов, которые я хочу задать, но случая не выпадает. Внимание всех присутствующих внезапно приковывается к входу в рефекторий. Я следую за их изумленными взглядами.
Викарий Дариус ловит мой взгляд и улыбается.