После того как мы с Хофундом наконец легли, я долго не могла уснуть: мысли роились в голове. Теперь, когда люди Грунда были в Хальмстаде, пришло время снова обратить взор на Дальр. Меня терзало ужасное чувство раздвоенности. Я — ярл Больмсё, но здесь всё было тихо. Бломфьялль обращен в пепел, Хальмстад под контролем — Больмсё в безопасности. А Дальр — нет. Дальр, где я оставила свою мать, был в беде. Хотела я того или нет, я должна была ехать. Пусть даже ненадолго. Я наконец нашла свое место, но не могла сидеть и наслаждаться им за счет других. Я не позволю Лейфу страдать из-за меня.
Но путь предстоял тяжелый — и для Лейфа, и для меня. Ярл Бьяртмар был тем, чьего одобрения и любви мы с кузеном искали всю жизнь. Теперь нам предстояло заставить старика прислушаться к голосу разума, найти способ прекратить вражду между нами, между Эгилем и ярлом, между конунгом и ярлом… или погибнуть, пытаясь это сделать.
Не в силах мыслить ясно, я поднялась. Тихо оделась, чтобы не разбудить Хофунда, и вышла наружу к руническим камням. Падал легкий снег, укрывая землю белым ковром и украшая деревья пушистой каймой. Рёк носился по лесу, принюхиваясь к ветру. Лес был темен. Тусклый лунный свет окрашивал камни в бледно-голубой оттенок.
Я села, прислонившись спиной к алтарю.
Один. Всеотец. Присмотри за Больмсё в моё отсутствие. Направь меня в моих следующих шагах.
Ветер свистел в ветвях, но всё было тихо. Боги казались очень далекими. В этом холодном лесу я чувствовала себя одинокой. Ни Одина. Ни Локи. Даже Утр не подавал знаков.
И вдруг Рёк залаял.
Вскочив на ноги, я положила руку на топор. Волк смотрел в чащу. Его глаза мерцали серебром. Он был насторожен, но не рычал.
— Что там? — прошептала я.
Он ответил коротким «гав» и замер в ожидании.
Я проследила за его взглядом. Мгновение спустя я увидела это. Словно тень, в лесу стоял другой волк. Из-за темного меха зверь почти сливался с ночной мглой под деревьями.
— Видишь его? — шепнула я Рёку.
Я никогда раньше не видела такого волка на Больмсё. Его мех был черным, как сажа. Как и у Рёка, его глаза поблескивали в темноте.
Осторожно ступая, Рёк направился в чащу к чужаку. Они обошли друг друга по кругу, обнюхивая и присматриваясь. А затем черный волк развернулся и припустил прочь. Рёк оглянулся на меня с тихим скулением.
Я усмехнулась:
— Ну же, беги.
Не раздумывая больше обо мне, Рёк умчался в темноту.
Я положила руку на центральный алтарь.
— Я вернусь, Утр, — прошептала я. — Береги их.
Ветер пронесся над островом, взъерошив мои волосы и закружив вокруг меня вихрь снежинок. Повернувшись, я направилась к чертогу. Я когда-то бросила всё, чтобы построить эту жизнь. И я полюбила это место. Пришло время разобраться со старым прошлым, чтобы окончательно стать той новой «собой», которая меня ждала.
На следующее утро я зашла в храм, чтобы сообщить Арне о своем отъезде в Хальмстад.
— Хорошо, ярл. Будь покойна, здесь всё будет в порядке.
— Есть… какие-нибудь еще новости?
— Относительно чего?
— Грома.
— Ах. Прости, но нет. Я не знаю, почему боги хотят твоей задержки, но и Ингрид, и я искали знаки, и оба получили один и тот же ответ. Возможно, раз дом Грунда так тесно связан с богом грома, Тор хочет вставить свое слово. Но что именно он говорит — пока не ясно.
Я постаралась скрыть разочарование.
— Что ж, я буду ждать воли богов.
— Как и подобает мудрому ярлу.
Со вздохом я кивнула ему и вышла, столкнувшись с Ингрид, которая возвращалась с корзиной яиц.
— Хервор, — сказала она. — Я только что с рынка. Все только и говорят о твоем отъезде. Кое-кто из молодых воинов уже ждет тебя у пристани.
Я кивнула:
— Я должна позаботиться о судьбе кузена, как он когда-то позаботился о моей. Но мне уже не терпится вернуться домой.
Она улыбнулась:
— А мы будем ждать твоего возвращения.
— Пожалуйста, обещай мне, что будешь навещать Эйдис. Я возложила на неё тяжелое бремя. Она мудра по-своему, но сейчас ей о многом нужно думать.
— Обязательно. Будь осторожна и береги себя, — она наклонилась и поцеловала меня в щеку. В её взгляде плясали озорные искорки.
— В чем дело?
— Когда ты чуть не умерла от лихорадки, ты раз за разом спрашивала меня о Хофунде — пришел ли он. Я думала, ты бредишь. Теперь я вижу. Это говорило твое сердце.
Я подмигнула ей:
— Увы, сердцу придется еще немного подождать.
— Громовой Луны.
— Громовой Луны.
Ингрид тяжело нахмурилась:
— Руны… сбивают с толку. Я плохо слышу Тора. Трудно понять, чего он хочет. Его голос всегда звучал тихо здесь, на Больмсё, где воют волки, а Один шепчется в каждом шелесте листвы.
Я коснулась её щеки:
— Пусть боги направляют и защищают тебя.
Вернувшись в чертог, я нашла остальных на ступенях. Эйдис была укутана в красивое темно-пурпурное одеяние, отороченное лисьим мехом. Она держала одного ребенка, Лейф — другого. Ирса разговаривала с Рагалом, но её снаряжение уже висело на плече. Мои вещи лежали узлом у её ног. Моя названая мать по-прежнему опекала меня. Но её лицо светилось легкостью, которой я не видела давно. Ирса была рада вернуться домой.
Хофунд стоял на коленях, разговаривая с Бломмой. Я подошла к ним.
— Договорились, — сказала Бломма, слабо улыбнувшись Хофунду, а затем мне.
— Бломма, Рёк убежал в лес играть с другим волком. Проследишь, чтобы его накормили и помыли, когда он вернется?
Она кивнула.
— И присмотришь за Эйлин и Арнгримиром?
Она улыбнулась:
— Да, Хервор.
Я взяла её за руку.
— Береги себя. Держись поближе к Эйдис. Она присмотрит за тобой. Несмотря ни на что.
— Хорошо. Хервор…
— Да?
— Будь осторожна, — сказала она, быстро обняла меня и убежала в чертог.
Я подошла к Эйдис.
— Ну что ж, принцесса Эйдис, я оставляю Больмсё на тебя.
— Как будто мне и так делать нечего. Будь здорова. Береги себя. Скоро увидимся.
— К Громовой Луне?
Она ухмыльнулась:
— Ты всё-таки наслушалась Арне.
Я кивнула.
— Я вижу не больше, чем годи. Но к Громовой Луне, или раньше, если получится. А теперь иди со своим нарядным мечом и закончи все дела, чтобы Лейф вернулся ко мне.
— Я начинаю подозревать, что ты меня любишь, — вставил Лейф.
— Не глупи, — ответила она, но взгляд её говорил об обратном.
Стараясь не разбудить спящую у неё на руках Эйлин, я обняла подругу. Лейф передал Арнгримира Сигги и еще раз поцеловал дочь. Его взгляд встретился с глазами Эйдис, он притянул её к себе, прижавшись своим лбом к её. Они тихо о чем-то заговорили.
— Хервор! — позвал меня Рагал.
Я подошла к нему.
— Ты хоть и не берешь всех лучших воинов Больмсё, но эта компания горит желанием пойти с тобой, — он указал на группу собравшихся воинов.
Я обернулась и увидела Кару, Трюгве Один-Молот, Кита, рыжеволосую деву щита по имени Сигрун, у которой на руке всегда сидел сокол, и рослого молодого воина, чьего имени я не знала.
— Отличные бойцы. Хотя за Трюгве Младшим тебе, пожалуй, стоит приглядывать, — усмехнулся Рагал. — Не уверен, умеет ли он делать что-то этим молотом, кроме как колоть орехи.
Трюгве Один-Молот нахмурился:
— Расскажи это воинам Бломфьялля.
Рагал хмыкнул.
Я окинула их взглядом.
— Для меня будет честью вести вас за собой, — я повернулась к незнакомому мне юноше. Он был выше и шире в плечах, чем Хофунд, с квадратной челюстью, светло-желтыми волосами и длинной заплетенной бородой. — Прости, я не знаю твоего имени.
— Эд, — кратко бросил он.
— Он из молчунов, — пояснил Трюгве.
— Хорошо, будет уравновешивать болтовню Кары, — ответила я, вызвав смех у остальных. Эд тоже слегка улыбнулся.
— Ярл Хервор, как вы могли такое сказать! — шутливо запротестовала Кара, хотя сама смеялась громче всех, зная, что это правда.
— Ярл, можно мне взять птицу? — спросила Сигрун. — Он хороший охотник. Я посажу его в клетку на время пути.
— Конечно. Если он умеет выслеживать кроликов — он нам пригодится. Как его зовут?
— Хаброк.
Я оглядела свой отряд. Все они держали красно-черные щиты Больмсё, оружие висело на поясах. Я скрестила руки на груди.
— Моя собственная волчья стая… и Хаброк. Что ж, покажем миру, на что способен Больмсё.
Воины довольно оскалились.
Я кивнула Рагалу. Хофунд подошел к нам:
— Мы готовы?
— Да. Идем, чтобы вернуться к Громовой Луне.
— Пусть Тор хранит нас и направляет, — произнес Хофунд.
И с этими словами мы повернулись лицом к Дальру.