ЕЛЕНА
Все стихло — такая же неестественная тишина, как в тот день на заправке. Не было ни ветерка, ни шума. Это было необычно для такого многолюдного места, как это.
Я открыла глаза, а зверь все еще парил в нескольких дюймах от меня, как дом. Он уставился на меня полуприкрытыми веками и павлиньими голубыми глазами, в которых теперь были вертикальные прорези зрачков. Он не двигался вместе со мной, как внутри симулятора. Розовое и оранжевое пламя окружало нас. Языки пламени не трепетали, как обычные языки пламени. Они застыли во времени. Это было так странно.
Что, черт возьми, происходит?
Восхождение всплыло в моем сознании, и я вышла из пламени.
Действия каждого человека в толпе превратились в камень. Звук, динамики. Большинство людей уставились на нас широко раскрытыми глазами и круглыми, разинутыми ртами.
Некоторые наклонялись ближе к человеку рядом с ними, хватаясь за его куртки или рубашки. У других были нахмуренные брови.
Я оглянулась на комнату, из которой вышла. Люциана там больше не было.
Рубикон застыл, его голова все еще была низко опущена к земле, и огонь окружал его голову и верхнюю половину. Оранжевое свечение просвечивало сквозь некоторые части его чешуи. Это было красиво.
Движение привлекло мое внимание слева, и мой взгляд метнулся к тому месту. Теперь там ничего не было. Движение послышалось несколькими рядами ниже, и мой взгляд скользнул по толпе несколькими рядами ниже.
Что бы это ни было, оно двигалось так быстро, что я не успевала его разглядеть. Движение произошло справа от меня.
Мое сердце замерло, когда ледяной палец пробежал по моей спине. Мурашки побежали по коже, и я почувствовала, как адреналин бежит по венам. Я ненавидела это чувство.
Движение проникло на ринг, и я резко повернула голову в его сторону. Это был мужчина в черном плаще. Он подошел ближе ко мне, и мои ноги отказались двигаться.
Мой желудок скрутило и потянуло в разные стороны, а дыхание стало почти таким же быстрым, как стук моего сердца.
Парень снял капюшон, обнажив светлые волнистые волосы.
Знакомые зеленые глаза встретились с моими, и на его губах появилась мягкая улыбка. Через секунду она засверкала, и все его лицо озарилось.
Это был король Альберт, мой отец.
Я не знала, почему я побежала к нему. Я имею в виду, я знала о нем только из того, что я изучала и видела в Интернете.
Он обвил меня руками, когда я столкнулась с ним.
— Привет, сладкая горошинка. — Его дыхание ласкало мое ухо. От него пахло мужественностью, хрипловатостью, смешанной с ароматом дуба и чем-то сладким. Его голос звучал так знакомо, и все же я слышала его только по телевизору.
Я посмотрела на него блестящими глазами.
— Не плачь. — Он улыбнулся. — Значит, он выпустил свою первую способность? — Его взгляд метнулся к Рубикону, и он нахмурился. — Елена, что случилось?
— Ничего, это даже не началось. — Я оглянулась на массивную глыбу зверя.
— Объясни, что он сделал?
— Он подошел ко мне, опустил голову и принюхался, затем выпустил свой огонь.
Взгляд моего отца расширился, и он снова перевел его на меня.
— Он не дрался?
— Нет.
— Какого цвета были его глаза?
— А что?
— Просто ответь на мой вопрос.
Мне не понравился тон в голосе моего отца.
— Павлиний синий.
— Это был не красный?
Красный, вот почему мне приснился Блейк с красными глазами. Я покачала головой.
— Что он делает?
— Он сдается. — Мой отец разинул рот и запустил руки в волосы. — Насколько хорошо ты его знаешь?
— Он перешел со своим отцом на другую сторону и помог нам вернуться в Пейю.
— Как давно это было?
— Четыре месяца.
— Че…. четыре месяца? — Голос моего отца звучал шокировано. — Елена, они должны были вернуть тебя, когда угроза будет устранена.
— Да, ну, это не так просто, как ты думал. По нашему следу шли драконы-изгои. Мы чуть не погибли. Если бы не Блейк и его отец, мы бы даже не вернулись живыми.
— Роберт нашел тебя?
Я кивнула.
— Я не знаю как, но да. Он использовал своего сына, чтобы сблизиться со мной. Я до сих пор не знаю, имел ли он в виду все то, что сказал, или это было только частью миссии.
— Он был добр к тебе? — Мой отец снова нахмурился.
— Очень мил. Я сильно влюбилась, но не знаю, разделяет ли он мои чувства. Он по-прежнему добр ко мне.
Мой отец фыркнул, и на его губах заиграла легкая улыбка.
— Он уступил задолго до этого. Я никогда не думал, что Рубикон может так сдаться.
— Подожди, это ненормально для него?
— Елена, он — альфа драконов. Самый твердолобый и упрямый из них всех. Я думал, он, по крайней мере, окажет сопротивление.
Я покачала головой.
Папа улыбнулся.
— Он действительно заботится о тебе, чтобы сдастся, просто так. Это не в их характере, сладкая горошинка.
— Они воспримут это как заявление прав?
— Я не знаю. До него у нас никогда не было Рубикона, который показал бы нам их другую сторону, их нежную сторону. В конце концов, он наполовину металлический. Я просто не знаю, примет ли это Пейя.
Я вздохнула.
— Значит, драки не будет?
— Нет.
Я выдохнула и захотела хрюкнуть.
— Ты хочешь сказать, что я зря тренировала свою задницу?
Мой отец рассмеялся. Смех исходил из его живота, и он продолжал смеяться громче. Я присоединилась к нему. Это перешло в несколько смешков.
— Я боялась сегодняшнего дня, и это то, что он планировал?
— Сомневаюсь, что он знал, что может это сделать, Елена.
Я не знала, что чувствовала по этому поводу.
Мой отец погладил меня по руке.
— Жаль, что твоя мама не могла тебя видеть. Мы так сильно хотели тебя, но время было неподходящим. Мы не знали, кто собирался нас предать, и когда это случилось, я все еще отказывался в это верить.
— Я слышала. Горан был твоим лучшим другом.
— Мы потеряли его где-то на этом пути. Я больше не знаю, кто он.
— Кто он? — Мое лицо вытянулось.
Мой отец закрыл глаза и открыл их. Он обхватил ладонями одну сторону моего лица.
— Я не умер. Я все еще жив за лианами. Он замышляет что-то злое, и я не знаю что. Все, что я знаю, это то, что это связано с вивернами. Я на собственном горьком опыте убедился, что они не похожи на других драконов. Что бы ни случилось, никогда не доверяй вивернам.
Мои мысли все еще были заняты частью «жив».
— Ты жив?
— Елена, ты не готова к этому.
— Нет, если ты жив, они будут сражаться, папа.
— Елена!
— Не надо меня убивать! Это часть нашего предсказания. Мы единственные, кто может освободить Итан.
Он нахмурил брови.
— Они предсказали это?
Я кивнула.
— Думаю, теперь я знаю почему. Ты все еще жив.
— Это опасно.
— Ну и что? Ты только что сказал, что он самый злобный дракон из всех. — Теперь у меня не было проблем называть его так.
Мой отец пристально посмотрел на меня, а затем притянул в свои объятия.
— Я не могу просить тебя об этом.
— Нет, это произойдет. Я не потеряю тебя. Я не могу. И Пейя тоже. Если они действительно любят тебя, как все говорят, они будут бороться, папа.
Он поцеловал меня в макушку.
— Будет приятно стать свободным, встретиться с тобой, быть отцом.
— Я здесь не вписываюсь. Я хочу, но не делаю этого.
Он коснулся моего лица.
— Это твой дом, впишешься. Я обещаю тебе.
Я кивнула. Я не могла поверить, что мой отец все еще жив.
Его взгляд скользнул по толпе и остановился на ком-то. Я обернулась и увидела, что сэр Роберт пристально смотрит на нас с Блейком. Рядом с ним стоял мой другой отец.
— Скажи ему, что я никогда в нем не сомневалась. Что все было не так. Я хотел сказать ему, но я знал, что он понадобится Рубикону, и, рассказав ему о тебе, он бы бросил своего сына. Мы сделали все это, чтобы не потерять Блейка. И что у тебя может быть что-то, что заставит тебя чувствовать себя необыкновенной, Елена. Ты не можешь сравнивать любовь дракона с любовью человека. Ты заслуживаешь такой любви, а он заслуживает великого Драконианца. Он — не твой питомец, слышишь?
Я кивнула и оглянулась на Роберта.
— Роберт? — спросила я и вспомнила тот случай на кухне. Когда он чуть не сказал, что он – дракон короля Альберта, мой папа остановил его. — Он был твоим драконом, да?
— Все еще им является. — Мой отец прищурился. — Ты не знала?
— Папа, я только несколько минут назад узнала, что Блейк был Рубиконом.
Его глаза удивленно нахмурились, и я рассмеялась. Он тоже усмехнулся.
— Как?
— Это долгая история. Я держусь на волоске, но, думаю, я быстро выбралась на твердую почву. Он — твой дракон? — Я снова улыбнулась, и мой отец кивнул, уставившись на него.
Его улыбка исчезла, когда он с трудом сглотнул.
— Что?
— Тебе нужно, чтобы Блейк был рядом с ним, когда ты скажешь ему, что я жив, Елена.
— Почему?
— Потому что он не будет думать. Он полетит к этим лианам, и они убьют его. Я тоже не могу потерять своего дракона. Я уже потерял твою мать. Пожалуйста, я умоляю тебя.
Я кивнула.
— Ты не потеряешь. Обещаю. — На глаза навернулись слезы, и папа снова обнял меня.
— Я подсчитывал дни, оставшиеся до твоего дня рождения. Я сбился со счета за эти годы, но ты всегда была в моих мыслях.
— Мы увидимся снова. Я устала слушать истории о тебе и маме. Я также устала от того, что люди пялятся на меня. Просто потерпи еще немного, пожалуйста?
— Я буду держаться столько, сколько смогу.
Я шмыгнула носом и отпустила его.
Он коснулся моего лица.
Я положила его руку на свою щеку.
— Ты такой настоящий.
— Магия — прекрасная штука. — Он улыбнулся.
— Я хочу задать тебе вопрос.
— У нас еще есть время.
— Как тебе удалось заставить Драконию держаться в воздухе?
Этого он не ожидал, но запрокинул голову и рассмеялся. Я рассмеялась вместе с ним, и он снова притянул меня в свои объятия. Я не хотела прощаться.
— Обещаю, я проведу тебя через это и сохраню твои теории. Я буду рад их услышать. — Он крепко прижался губами к моей голове. Они были такими теплыми.
Я кивнула, уткнувшись ему в грудь.
Он погладил меня по спине.
— Пора. Возвращайся в огонь. Я останусь ненадолго, может быть, у него есть скрытые планы.
Я усмехнулась.
— Да, все продолжают это говорить.
Король Альберт проводил меня обратно до Рубикона, и я еще не была готова расстаться со своим настоящим отцом. Он все еще был жив. На самом деле его здесь не было. Я все еще не понимала, как это вообще было возможно, и надеялась, что часть его была здесь. Что он тоже это запомнит.
Я шагнула обратно в огонь, и тепло сразу же ласкало мою кожу.
Вздохи и щебет вернулись, и языки пламени зашумели у меня в ушах.
Я открыла глаза. Оранжевые и розовые оттенки окружили меня.
Я уставилась на Рубикон.
— Надеюсь, теперь ты сможешь подняться по этой нити, — сказал он глубоким, грубоватым голосом. Я поняла его.
— Серьезно. Я тренировалась четыре месяца. Ты не мог сказать мне, что это был твой план, или что ты был Рубиконом?
Он что-то булькнул, что, как я полагаю, было его смехом. Я надеялась, что это был его смех, а не то, что он начал дышать на меня еще большим пламенем.
— От него не исходит никакой угрозы. — произнес голос моего отца, но я не могла его видеть. — Будь осторожна с правдой, Сладкая горошинка. Я буду считать дни до нашей новой встречи. — Его прощание растаяло.
Что-то нарастало внутри меня. Это было тяжело и неудобно, как начало ужасных желудочных спазмов. Я схватила его за усик, когда боль пронзила мое тело и конечности.
— Нет, нет, нет, нет, нет. — Блейк говорил быстро и приказывал. — Дыши через это, Елена!
Я не могла. Было слишком больно делать этот вдох, и боль пронзила все мое тело. Мой пронзительный крик сорвался с губ, а затем я почувствовала, как будто взорвалась.
Вокруг было темно и холодно.