ЕЛЕНА
Когда я открыла глаза, я была в своей комнате в замке.
Ощущение было такое, будто по мне проехал поезд. Я кряхтела и хрипела, и пыталась приподняться.
— Медвежонок, — сказал папа рядом со мной. — Полегче, полегче. — Он мягко коснулся моей руки, и моя голова, руки и тело стали такими тяжелыми.
— Что случилось?
— То, что, как я всегда думал, они могли контролировать. Но Рубикон показал нам, что это было не в их власти.
— Что?
— Он высвободил силу твоих способностей. Это все равно что объяснять всаднику, зачем им нужны драконы, чтобы нести их. Такое случается только с настоящими партнерами, с дентам. Годами все думали, что это они уступают после боя, но это не так.
— Где он?
— Расслабься. То, что он нам показал, произошло на самом деле? — Папа не выглядел впечатленным.
Я с трудом сглотнула.
— Процесс начался немедленно.
— Какой процесс?
— Дент. Никто не знает, через что они проходят, поскольку дракон, являющийся частью Дента, никогда этого не раскроет. С ним все в порядке. Он просто спит, Елена.
Я кивнула.
— Я тренировалась впустую.
Смешок сорвался с губ отца.
— Я даже не знал, что Рубикон может так уступать, но он частично металлический.
— Они собираются это разрешить?
— Пока мы говорим, он проходит процесс дента, и все произошло так же, как было бы, если бы он уступил любым другим способом. Ты осознала всю тяжесть своих способностей.
— Значит, это было нормально?
— Да, Медвежонок, это совершенно нормально. — Папа улыбнулся. — У тебя есть свой зверь.
— Ты знал, кто он такой?
— Рубикон? — спросил папа.
Я кивнула.
— Да. Я умолял его не показывать тебе, потому что ты не слишком хорошо справлялась с этим, когда я показал тебе. Мы и так уже сильно испортили основу вашей связи. Я не хотел портить ее еще больше, Медвежонок. Самая важная часть связи — любовь. Он просил меня не говорить тебе, что он все исправит. У нас нет выбора, кроме как подчиниться зову альфы.
— Любовь?
— В нормальных отношениях это доверие и уважение. В отношениях дракона и человека все по-другому. Любовь важнее всего, затем доверие и уважение и все остальное.
Я поняла, о чем он говорил.
— Дай угадаю, этот идиот тебе не сказал.
Я рассмеялась и покачала головой.
— Как тебе удалось сделать так, что все мне не говорили?
— Вежливо попросив. Я сказала Мише, что таково было желание Блейк. Она ни капельки этого не поняла, но пообещала сдержать обещание.
Мы оба рассмеялись.
— Ты встретила своего отца?
Я кивнула и вспомнила, что он сказал.
— Как это было?
Подождать Блейка. Я остановилась.
— Чудесно. Это казалось таким реальным.
— Да, это так особенно.
— Так он действительно был там?
Папа кивнул.
— Так и было. Он чувствовал это так же, как и ты, Медвежонок. — Он наклонился и поцеловал меня в макушку. — Я рад, что с тобой все в порядке?
— Я тоже. Я просто не хочу снова получать способности.
Папа усмехнулся.
— Ты не будешь. Драконы — носители. Вот почему они есть у Драконианцев. Они не домашние животные, Елена, и ты не наша собственность, слышишь?
Это было то же самое, что сказал мне отец. Я кивнула.
Он подмигнул, встал и подошел к моей двери. Он остановился, когда открывал ее, и обернулся.
— Отдохни. Я попрошу кого-нибудь принести тебе что-нибудь поесть.
— Спасибо.
Отец закрыл дверь. Мои веки затрепетали. Они казались такими тяжелыми, и вот так просто я отключилась.
***
Я стала сильнее. Бен приходил каждый день, чтобы проведать меня.
Меньше чем через два дня я встала и начала ходить. Честно говоря, я не почувствовала никакой разницы, хотя у меня был дракон.
Блейк все еще спал на арене. Он не превратился обратно в человека, и охранники следили за его спящим телом.
Люциан сказал мне, что это был самый уязвимый период в жизни дракона во время процесса создания дента, и Пейя всегда охраняла их в безопасном месте, особенно если этот дракон был Альфой.
Очевидно, все еще были в шоке от того, что он только что сдался. Люциан не знал, что он может это сделать. Точно так, как сказал мне отец.
— В нем есть доля металлических, — сказала я.
— Его хроматическая часть сильнее, Елена.
— Ну, он сдался без боя.
— Он сделал выбор, потому что ты не была готова. — Он произнес это так, будто это была моя вина.
— Я не просила его уступать!
— Ты не должна была этого делать. Ты могла бы сказать своему отцу, что не была готова.
— Это не моя вина. Я собиралась драться. Я была готова драться. Он не стал.
— Я просто не знаю, как это повлияет на его репутацию. Он альфа всех драконов. Они могут посчитать его слабым.
— Парни и их репутация. Серьезно. В подчинении нет ничего плохого. Это в двадцать раз сложнее, чем бороться.
Он вздохнул.
— Прости. Так на это посмотрят драконы.
— Ну, тогда они глупы. — Я хотела, чтобы он ушел. Он действительно выводил меня из себя.
— Ты действительно не знала, что он был Рубиконом?
Я уставилась на него.
Люциан рассмеялся.
— Что?
— Ничего. Было просто смешно, когда он сказал мне, что ты спросила его, заявлял ли он когда-нибудь права на Рубикона.
— Заткнись. — Я изо всех сил ударила его по руке.
— Оу. — Он усмехнулся и потер ее.
— Пусть это будет уроком, чтобы не смеяться надо мной.
— Да, насчет того поцелуя, ты действительно не можешь сказать ему, Елена.
— Я сказала, что не буду, — прошептала я.
Люциан вздохнул.
— Блейк ненавидел меня до глубины души. Он знал, что я в конце концов влюблюсь в тебя, и он знал день, когда это случилось. Он чуть не оторвал мне голову.
— Что?
— Да, драконы очень собственники, что подводит меня к снежному дракону.
Девушка с белыми волосами.
— Кто она?
— Не его дракон.
— Отвали.
Он ухмыльнулся.
— Я шучу. У него с ней что-то было до тебя. Она тяжело восприняла расставание.
Я кивнула.
— Не кивай, Елена. Послушай, что я тебе говорю. Она сделает все, что в ее силах, чтобы вызвать раскол между вами. Не давайте ей шанса, пожалуйста. Она чрезвычайно умна и так же хитра. Я сказал ему, что ему не следует даже дружить с ней, но он чувствует, что чем-то обязан ей за то, что она оставалась с ним так долго.
— Она действительно красива.
— Она — не ты. Она также никогда не будет тобой. Кем бы ты ни была для Блейк, не давай ей шанса.
— Ладно, хорошо. Не дам. А теперь отстань от меня, пока я не сдала тебя лапочке.
Люциан просто уставился на меня.
— Он не лапочка.
— Неважно. Он идиот, раз не сказал мне правду. У него были все шансы в мире, а вместо этого он позволил мне показаться чокнутой.
— Он боялся, что ты возненавидишь его еще больше. Он очень скептически относится к вашей связи. Я так рад, что это дерьмо закончилось.
Я усмехнулась Люциану.
— Это не смешно. Ты не живешь с ним в одной комнате в Драконии.
Я рассмеялась еще громче. Я могла только представить, какие угрозы ему пришлось вынести за последние несколько месяцев.
— Ты хочешь его увидеть?
— Он спит, а охрана всегда рядом.
— Это твой зверь, Елена. Ты можешь видеться с ним, когда захочешь. Только не говори ему, что я назвала его зверем, пожалуйста. Я боюсь, что он собирается осыпать всех своим розовым поцелуем, кто называет его зверем.
— Ну, это мое, так что я в безопасности.
— Всех, кроме тебя. Он не ненавидит, когда ты его так называешь.
Мое нутро обожгло теплой слизью. Он был моим зверем. Я пошла с Люцианом на арену.
Он поприветствовал всех охранников, и дверь открылась.
— Это было легко.
— Они знают нас.
Я увидела Рубикона, лежащего на вершине гигантского гнезда.
Его тело было огромным, когда он глубоко вдыхал и выдыхал. С каждым его вздохом раздавалось тихое фырканье.
Жалюзи закрывали окна, отбрасывая темноту. Мы подошли ближе, и его усики плотно обхватили его, будто защищали.
Я присела на корточки и схватила один усик. Ощущения были не те, что в симуляторе. У них была силиконовая субстанция с гладкой кожей.
Его дыхание было неровным и громким.
— С ним все в порядке? – спросила я Люциана, не отрывая глаз от моего зверя. Он никогда не потеряет это название.
— С ним все в порядке. Просто большой ком чешуи и костей, который отказывается перестать расти.
Когти на его лапах были острыми.
Он действительно был красив. Я любила его больше за то, что он уступил, когда я едва держалась на ногах. Он тоже не виноват, что не навещал меня. Древние скрывали его от меня. Боясь, что он убьет меня. Так глупо. Если бы он хотел этого, он бы сделал это с самого начала. Он бы не пришел за мной, когда Фокс забрал меня.
Он хотел этого, и еще одна волна тепла разлилась в моей груди. Наконец-то я была счастлива.
***
Я навещала Блейка каждый день, просто смотрела на него, трогала его чешую. Он был действительно красив.
Я нашла участок на его спине, где чешуйки были крошечными и не такими твердыми или большими, как другие. Ледяная дрожь пробежала по моей спине, когда мой взгляд метнулся к браслету.
— Ты этого не сделал. — Я закрыла глаза. Он содрал с себя кожу, чтобы сделать браслет на моем запястье? Он был сумасшедшим?
Я так сильно хотела отругать его, но он спал. Поэтому я яростно заворчала и выбежала с арены. Я разыскала папу, и он сказал мне правду.
— Медвежонок, расслабься. Они отрастут снова, и, поверь мне, он получил нагоняй, когда все поняли, откуда у него эта кожа.
— Я понимаю, почему все называют его идиотом.
Папа усмехнулся.
— Ну, теперь он твой идиот.
— Не смешно. — Я все еще кипела от злости.
— Да, насчет этого. Я знаю парней, даже если они драконы. Я уже говорил с ним перед твоим заявлением, но тебе нужно быть осторожной, Елена.
— Папа, нет! — Я закрыла уши. — Мне действительно не нужно с тобой об этом говорить.
— Елена, я просто говорю, — закричал он, когда я выходила из гостиной, где папа читал книгу.
— Не беспокойся об этом, пожалуйста. — Мои щеки покраснели, когда я убежала обратно в свою комнату.
Я сняла браслет. Я буквально ношу его кожу. Такая идиотка.
Папа получил отсрочку на ток-шоу. Я не была готова, и парень сказал, что при одном условии. Он хотел взять интервью у нас обоих.
Папа сказал ему, что дело сделано. Теперь я почувствовала себя лучше, зная, что буду не одна на этой сцене.
Я не знала, как Блейк относился к интервью. Ему не очень нравились папарацци, поскольку таблоиды всегда выставляли его в таком негативном свете.
Я, наконец, просмотрела все статьи, которые они написали о нем. Девушка с белыми волосами, Табита, всегда была с ним.
Я предоставлю ему такой выбор, когда он проснется. Это было справедливо. Возможно, он хотел быть с этой девушкой и чувствовал, что должен заставить это сработать со мной из-за того, кем я была.
Я не могла дождаться, когда он проснется. Мне казалось, что он никогда не проснется.
Однако фреска не давала мне покоя. Я была на седьмом небе от счастья, поскольку смогла набросать прекрасную военную картину. Королева Мэгги регулярно приходила с закусками и просто с благоговением смотрела на наброски, которые были заняты формированием.
— Елена, ты такая талантливая.
Я краснела каждый раз, когда она хвалила меня.
— Мои мама или папа были художниками?
— Ну, у Альберта были отличные художественные способности, но он не был прирожденным. Это был твой дедушка со стороны матери. Он мог создавать самые красивые вещи из всего, что попадалось ему под руку.
— Мой дедушка?
— Он умер слишком молодым, у него была пневмония. Драконы Ласточкокрылые использовались только для лечения членов королевской семьи, знати и богатых. Не у всех было достаточно привилегий, чтобы почувствовать целительное прикосновение дракона.
— Это звучит так неправильно.
— Одна вещь, которую изменили твои родители. Каково было увидеть его?
Тайна жгла мне горло, но я сдержала обещание. Папа не мог потерять своего дракона.
— Удивительно и волшебно. Это было так реально. Я понимаю, почему все их любили. Несколько минут с отцом, и я потеряла свое сердце.
Королева рассмеялась.
— У них обоих была способность заставлять людей влюбляться в них по уши. Я так по ним скучаю.
— Могу себе представить.
Беседа закончилась, и она ушла, а я продолжила разыгрывать сцену передо мной. Я оставила здесь крошечную роль для моего отца и Роберта. Я не могла поверить, что он тоже дракон.
Семья Блейка приехала на следующей неделе. Его мама была врачом в школе и обняла меня.
— О, ты такая красивая? — Она говорила так, будто никогда раньше меня не видела.
Я покосилась на нее.
— Меня зовут Изабель, — сказала она с британским акцентом. — Я никогда не думала, что он может так уступать. Я так горжусь, имея в виду, что в нем больше хорошего, чем плохого. Спасибо, Елена.
— Пожалуйста. — Я прищурилась на нее.
— Привет тебе. — Сэмми протиснулась мимо матери и обняла меня за плечи. — Мой брат все еще спит?
— Да.
— Все еще в форме дракона? — Она скривила лицо.
— Ага.
— Фууу, — сказала она, и я нахмурилась, глядя на нее.
— Не смотри на меня так. Его драконья форма вызовет кошмары у любого.
Его мать и отец рассмеялись.
— Он красивый, — сказала его мать.
— Поддерживаю это, — сказала я, и Роберт улыбнулся.
Секрет снова всплыл в моем сознании и горел желанием раскрыться, когда Роберт обнял меня. Я ненавидела хранить в секрете, что мой отец жив, но если рассказать ему сейчас, пока Блейк все еще спит, он умрет. Я обещала отцу, что не допущу, чтобы это случилось.
— О, и моя мама не сумасшедшая. Она тебя раньше не видела, — сказала Сэмми. — Ее близнец, тетя Констанс, это та, с кем ты познакомилась в Драконии.
— Близнец? — Я перевела взгляд с Сэмми на ее маму, когда Роберт отпустил меня.
Ее мать рассмеялась.
— Да, она врач в нашей семье и все свое время проводит в Драконии.
— Теперь это имеет смысл, спасибо. — Я улыбнулась.
Я отвела его мать на арену. Она просто смотрела на него с улыбкой.
— Я так горжусь им.
— Жаль, что он не мог рассказать мне, что планировал.
Она усмехнулась.
— Это Блейк. Он удивляет тебя самыми худшими способами, которые заставляют тебя сомневаться во всем.
— Ты знала, что он содрал кожу, чтобы сделать мой браслет?
— Да, также немного идиот. Боюсь, это у него от отца.
Я усмехнулась.
— Такой же сумасшедший. Однажды он снял целый слой кожи со своей шкуры, чтобы сшить черный плащ твоего отца.
— Черный плащ?
— Да, потребовались месяцы, чтобы кожа зажила. На горьком опыте узнал, что никогда больше этого нельзя делать.
— Мой отец носил его, когда я взошла.
Ее лицо растаяло, а на глаза навернулись слезы.
— Они были такими закрытыми. Роберт очень переживает из-за того, что Ал не рассказал ему о тебе, недостаточно доверяя ему.
— По этому поводу мой отец попросил его передать ему сообщение.
Ее лицо просветлело, а серые глаза заблестели. В них не было темных пятен.
— Он это сделал?
Я кивнула.
— Я пока уйду. — Мой взгляд скользнул по огромной фигуре Блейка, и я пошла обратно в замок.
Я нашла его сидящим на кухне и разговаривающим с моим отцом и королем Гельмутом.
Папа улыбнулся, когда я вошла, и взгляд Роберта метнулся ко мне.
— Как продвигается работа над картиной, Елена? — спросил король Гельмут.
— Это гигантская стена, все еще занятая описанием всего.
— Не могу дождаться, когда увижу это.
— Она действительно талантлива. Многие школы приняли бы ее без малейших сомнений. На самом деле я рассматривал это на этапе, но не мог оставить ее уязвимой для Фокса.
Я похлопала Роберта по руке, пока папа продолжал говорить о моем таланте.
— Не хочешь ли пойти прогуляться?