БЛЕЙК
Я сделал глубокий вдох и вдохнул запах сена. Голод, которого я никогда раньше не испытывал, наполнил мой желудок одновременно с тем, как мои глаза распахнулись.
Размытые изображения теней на стенах становились четче с каждым морганием.
Все казалось маленьким, и первое, что бросилось мне в глаза, — это свисающий с лапы усик.
Я все еще был в своей форме дракона.
В памяти всплыли образы того, что произошло до начала процесса заявления прав.
Жако был прав. Он точно описал процесс Дента, когда сказал, что это был процесс видения, и я помогал им. Как? Я не знал?
Я вернулся в свою человеческую форму и нашел кожаную накидку. Я накинул ее на бедра и прикрыл нижнюю часть тела.
У меня закружилась голова, так как я остро нуждался в еде.
Я по инерции толкнул дверь. Мое тело чуть не упало в проем, и двое охранников Гельмута подпрыгнули, увидев меня.
— Блейк, — улыбнулся Саймон.
Я слабо отсалютовал и направился к замку. Что, черт возьми, я делал в замке в Тите?
Я обернулся и увидел, что это была тренировочная арена, на которой меня держали. Как я сюда попал?
Последнее, что я помнил, было… Елена. Она зарычала от боли, и ее пронзительный крик эхом отразился от стен моего сознания.
Я пошел быстрее, но был настолько сбит с толку. Мне нужно было знать, все ли с ней в порядке.
Большинство огней в замке были выключены. Только прожекторы и одно или два окна на первом этаже давали хоть какой-то свет.
Я влетел в дверь и потерял равновесие. Головокружение вывело меня из себя.
— Блейк, — произнес папин голос, и шаги устремились ко мне.
— Елена.
Сильные руки подхватили меня, и сильный аромат папы обжег мой нос.
— С ней все в порядке.
Дымный запах гари, исходивший от Эмануэля, усиливал его человеческий аромат, щекотал мне ноздри и вызывал тошноту.
— Слава богу, в холодильнике нас ждет угощение, — сказал папа и помог мне сесть на ближайший стул на кухне.
Он подтолкнул меня к столу, и я положил голову на ладонь.
— Что-то не так?
— Ты спал почти две недели. Когда ты высвободил свои способности, ты не превратился обратно в человека, и никакие медицинские процедуры не могли быть проведены. Ты слаб, потому что не было трубки для кормления, которая поддерживала бы тебя.
Эмануэль поднял шум в холодильнике и выложил еду на тарелку, прежде чем поставить ее в микроволновку.
— Почти две недели? – спросил я.
— Ты можешь радоваться, что не впал в спячку, — ответил Эмануэль, стоя перед микроволновой печью.
Послышался звук микроволновки. Тарелка с горячей едой сочилась паром, и я принялся за еду. Передо мной также оказался высокий стакан, наполненный водой и льдом.
Я выпил весь стакан меньше чем за десять секунд.
Папа снова наполнил его, пока я продолжал наяривать картошку, ростбиф, смешанный с рисом, тыкву с другими овощами.
На тарелке показалось донышко, и меньше чем через пять минут тарелка опустела.
Эмануэль убрал пустую тарелку и поставил передо мной вторую.
Я не торопился есть эту, пробуя еду, которая взрывалась в моих вкусовых рецепторах.
Две недели.
К третьему блюду прилагалась бутылка пива, и Эмануэль сел на стул напротив меня.
— Как себя чувствуешь?
— Лучше. — Головокружение утихло. — Как Елена?
— С Еленой все в порядке, Блейк. Она очнулась через два дня после заявления. Она до смерти беспокоилась о тебе, — ответил Эмануэль.
— Пока с ней все в порядке. Что случилось?
— То, что, как мы думали, Денты всегда контролировали. Ты применил к ней все свои способности.
Я разинул рот.
— Как она может быть все еще жива?
— Она не носитель. На секунду она почувствовала, на что похожа эта сила. Бремя, которое приходится нести. Гельмут думает, что это учит ее тому, кем ты являешься для нее. Не только тому, кем она является для тебя. С дентами все так взаимно, — сказал папа.
— Который час?
— Сразу после двух.
Отлично. Осталось шесть часов.
— Дент?
— Да, забери это с собой в могилу.
Папа кивнул.
— А что насчет дента? — спросил Эмануэль.
— Ничего, — ответил Папа, и я улыбнулся.
— Если ты знаешь процедуру и то, что происходит, Боб, и ты не говоришь мне…
— Ты думаешь, я знаю процедуру. Я спрашивал, крепка ли связь.
— Тогда почему Блейк сказал тебе унести это с собой в могилу?
— Теперь он — часть Дента. Я бы не удивился, если бы после этого он стал параноиком.
— Ха-ха, — передразнил я, и папа усмехнулся.
Я поглощал четвертую тарелку и обсуждал то, что произошло за последние почти две недели.
Елена получила отсрочку интервью на шоу Кевина, которое она должна была дать при одном условии. Я должен был сделать это с ней.
— Неважно, мне все равно.
Я чувствовал на себе их взгляды. Им нужно было привыкнуть к этому. Многое должно было измениться.
Я все еще не мог избавиться от ощущения, насколько реальными казались прошедшие почти шестнадцать лет. Это было не так. Прошло всего две недели.
Папа отвел меня в военный кабинет и показал, над чем она работала последние две недели. Она была действительно талантлива. На половине стены были изображены очертания какой-то военной сцены с драконами и горами. Драконианцы сидели верхом на их спинах. Другая сторона и верх стены все еще были пусты.
— Она видела его, Блейк.
Я посмотрел на отца.
— Я так и думал. Дал ли он ей какие-нибудь ответы на вопрос, почему вокруг ее рождения была такая секретность?
Папа кивнул.
— Он сказал ей, что меня никогда не было в списке подозреваемых. Он не сказал мне, потому что знал, что я брошу тебя и Сэмми, чтобы растить ее.
Я нахмурился.
— А ты бы так сделал?
Он покачал головой.
— Я бы вернулся, как только они узнали об угрозе, и растил бы ее с тобой и Сэмми, в ее мире.
Представляя, как мы растем вместе. Все было бы совсем по-другому. Она знала бы меня так же, как я знал ее.
— Жаль, что он не доверил это тебе.
— Он — человек. Неважно, сколько им лет, временами они все равно остаются идиотами.
Я усмехнулся.
— Хотел бы я увидеть его еще раз. Услышать слова из его уст.
— Папа, Елена этого не придумывала. — Я вспомнил начало. Как Альберт умолял Таню рассказать ему и как королева сказала, что он бросит нас. Альберт знал, что это правда. Но папа не стал бы. Это дало бы ему цель продолжать служить роду Мэлоунов. Он не знал, что отнял у папы.
— Ты видел это? — прошептал папа, и я кивнул.
Он вздохнул.
— Это объясняет, почему он приказал мне уйти от него той ночью. Почему он запретил мне оставаться рядом с ним. Я был нужен тебе. Это всегда касалось вас двоих.
— Я уверен, что если бы он мог поступить по-другому, папа, он бы так и поступил. Как ты и сказал, он был всего лишь человеком. Они не продумывают все так глубоко, как мы.
— Нет, они доверяли Тане.
Это все еще злило папу.
— Они не придерживались плана, папа.
Я не мог сказать им, что она пожертвовала своей дочерью, чтобы Елена могла жить. Мне это было так противно, но никто даже не спросил о маленьком Грозовом Свете, который раньше принадлежал Герберту и Тане. Тем не менее, я был благодарен Каре. Она подарила Елене жизнь.
— Я просто не понимаю, как они выбрались, — сказал папа. — Я имею в виду, если бы это было зелье труса, власть над нами уже ослабла бы.
Это было не зелье труса. Я не ответил ему. Я бы не стал навлекать на нас еще больше дерьма. А жертва Кары может навлечь еще больше дерьма. Мы и так потеряли слишком много. Я бы не стал больше играть с этим.
Мы вернулись на кухню, и разговор стал более непринужденным. Папа сказал нам, что Альберт носил его плащ, и что Елена была недовольна тем, что кожа ее браслета была с моей спины.
Мне было все равно. Я бы подарил ей целую коллекцию кожаной одежды из моей кожи, если бы она этого захотела.
Разговор зашел о старых временах, и Эмануэль с папой смеялись над старыми историями. Я уже много лет не видел, чтобы мой отец так сильно смеялся. Я скучал по его веселой стороне. Он действительно здорово смеялся.
Персонал появился первым, и мы перешли во внутренний дворик. Нам принесли свежий кофе.
Следующим к нам присоединился Гельмут, а за ним и Жако. Все они были рады меня видеть, и нас окружало еще больше смеха, когда они рассказывали истории о своем прошлом. Жако досталось больше всех, так как он был самым старшим. Он вроде как вырастил короля Альберта, и ему также пришлось победить его, как приказал его всадник. Жако не смог. Он слишком сильно любил его.
Затем присоединились Люциан и королева Мэгги.
Мой желудок трепетал каждый раз, когда я слышала шаги, только для того, чтобы найти кого-то другого.
Завтрак поставили перед нами, как на пиру. Я схватил еще одну тарелку.
— Блейк, сколько еще? — спросил отец.
— Я голоден, — ответил я, и королева рассмеялась.
Я начал запихивать вилки с едой в рот, а папа просто смотрел на меня, держа перед собой чашку кофе.
Мой желудок скрутило, когда я услышала еще шаги, спускающиеся по лестнице.
Это были моя сестра и мама. Сэмми сказала маме идти, так как ей нужна еда.
Она вышла во внутренний дворик и начала со всеми здороваться. Вся моя семья была здесь?
Она ахнула и вскрикнула, когда ее взгляд упал на меня, сидящего рядом с папой. Она подбежала и обняла меня сзади за шею, целуя в щеку.
— Мама и Елена пошли на арену, — прошептала Сэмми.
Я вскочил, и все засмеялись, когда я огромными шагами направился к арене.
Их не было видно, когда я приблизился. Дверь открылась изнутри, и мама вышла первой, а Елена сразу за ней.
Она закричала, подбегая ко мне. Я раскрыл объятия, и она прыгнула в них. Она обвила меня руками, как обезьянка, крепко обнимая.
— В следующий раз напугай меня сильнее, пожалуйста.
— Я в порядке. Я же сказал тебе, ты застряла со мной.
Она хихикнула мне в затылок.
Я опустил ее на землю, когда мама подошла ближе и крепко обняла меня.
Она поцеловала меня в щеку.
— Я так рада, что ты проснулся, Блейк.
— Я тоже. — Я провел рукой по волосам и улыбнулся маме, когда она уставилась на меня. — Что?
— Я так горжусь тобой. Ты просто уступил.
— О, черт, — пробормотал я.
Елена рассмеялась.
— Да, большое спасибо за это. Я была готова к драке. Я чертовски усердно тренировалась для этого.
Я притянул ее ближе к себе.
— Я не знал, что могу это сделать. – Я коснулся губами ее волос.
— О, и еще кое-что. — Ее голос звучал строго. — Если ты когда-нибудь снова снимешь с себя шкуру, чтобы приготовить что-нибудь еще, Блейк Лиф…
— Сэмюел, — сказала моя мама.
Елена посмотрела на нее.
— Это означает буква «С», Сэмюел?
— Ага. — Губы мамы сжались, а брови приподнялись.
— Блейк Сэмюел Лиф. Я не буду с тобой разговаривать целый год.
Я усмехнулся.
— Это не шутка. Это варварство.
Я посмотрел на ее запястье. Она не носила браслет.
— Где он?
— Твое наказание. Я не буду его надевать.
— О, да ладно. Он твой. Просто надень его, пожалуйста?
— Ты идиот.
— Говорила же тебе, что он унаследовал это от своего отца. Не от меня.
Мы оба рассмеялись.
— Тебе он нравится?
— Да, нравится, но это не стоит такой боли, пожалуйста.
— Я быстро выздоравливаю.
— Нет! — закричала она.
Я вздохнул.
— Ладно, хорошо. Я обещаю, что больше так не сделаю.
— Спасибо.
— Если ты пообещаешь надеть его и никогда не снимать.
— Хорошо, — пробормотала она. — Есть пара вещей, о которых нам также нужно поговорить.
— Хорошо, хочешь сначала что-нибудь съесть?
— Да, у меня урчит в животе.
***
Завтрак был веселым. Мы с Люцианом дразнили Елену за то, что она не знала, что я был Рубиконом. Эмануэль, Гельмут, папа и Жако тоже высказали свои комментарии.
— Откуда мне было знать?
— Из Callibre? — спросил Люциан.
— Ешь свою еду, — захныкала Елена. Она допила чай, а затем, когда она закончила, мы извинились и ушли, чтобы поболтать.
Мы направились к озеру. Елена взяла меня под руку.
Я рассмеялся.
— Перестань смеяться. Ты мог бы сказать мне?
— Когда? Ты висела на волоске.
— Я вела себя как идиотка, спрашивая тебя, встречалась ли ты с ним лицом к лицу, в то время как ты был зверем.
— Драконом, Елена. Я не зверек.
— Хорошо, тогда зверь. — Она рассмеялась.
— Что такого сложного в слове дракон?
— Я не знаю, ладно? Это слово просто вызывает во мне удушающий страх. Так что ты будешь вести себя как зверь, пока страх не пройдет.
— Хорошо, — сказал я. — Так о чем ты хочешь со мной поговорить?
Мы дошли до озера и сели на скамейку под ивами. Здесь было так красиво.
— Одна из причин, по которой я не знала, что ты — дракон, связь со снежным зверем.
Я вздохнул.
— Нет, выслушай меня.
Мой взгляд метнулся к ней.
— Я не такая, как все на этой стороне.
— О, я знаю.
Она улыбнулась.
— Ты не обязан быть со мной только потому, что чувствуешь, что ты мне что-то должен. Я по-прежнему буду твоей всадницей, но я хочу, чтобы ты был с человеком или зверем по своему выбору. Так что, если ты любишь ее, я отойду в сторону.
Я просто уставился на нее. Думаю, я мог бы влюбиться в нее еще больше.
— Если тебе нужно немного времени, чтобы подумать об этом…
— Ты с ума сошла? – спросил я. — Она ничего не значит, Елена. Она была просто мимолетным увлечением, царапиной всякий раз, когда возникал зуд. Мне нужен только один человек, и она совсем не зверь. — Я притянул ее ближе и обнял. — Я так привязан к тебе. Я никуда не уйду.
— А почесаться, когда был зуд?
Я пожал плечами.
— Насчет этого зуда. Я действительно хотела подождать.
Черт!
— Как долго? — спросил я.
— Пока я не выйду замуж, надеюсь, за тебя.
Я посмотрел на нее, и она рассмеялась.
— Ты сейчас серьезно?
— Да, это так.
— Ладно, хорошо. Тогда я займусь своим зудом другим способом, который не будет бросаться мне в лицо.
Она рассмеялась и обняла меня крепче.
— Но мне нужна хотя бы вторая база, Елена.
— О, черт, что такое вторая база?
— Да, слишком много ушей.
Она снова рассмеялась и высвободилась из моих объятий.
Я наклонил к ней голову и коснулся губами ее губ. Черт, как, черт возьми, я продержусь без секса?
Кайф наступил в ту секунду, когда наши губы соприкоснулись, и Елена поцеловала меня крепче.
И когда она целует меня вот так.
Поцелуй был жадным, и по всему моему телу пробежали мурашки. Это было самое удивительное чувство в этом мире.
Она тяжело задышала, и мы остановились. Мои губы все еще дрожали, когда поцелуй прервался.
Ее глаза были закрыты.
— Что-то подсказывает мне, что я никогда не привыкну к твоим поцелуям, не так ли?
— В смысле? — усмехнулся я.
— Это значит, что у меня все гудит.
— Ты тоже чувствуешь жужжание? — прошептал я.
Ее глаза открылись.
— Ты тоже это чувствуешь?
Я кивнул.
— Это лучшее чувство в этом мире. Я надеюсь, что никогда не утихнет.
Я крепче обнял ее и поцеловал в макушку.
— Как это сработает, Блейк?
— Как это сработает?
— Ты высвободил только мой огонь. А как насчет остального?
Я улыбнулся.
— Я выпущу их, если ты будешь особенно добра ко мне.
Она разинула рот, а затем рассмеялась.
— Ты собираешься так играть?
— Черт возьми, да, мне нужно много рычагов воздействия, Елена. Кроме того, еще не все из них проснулись.
— Какую из них ты все еще ждешь?
— У меня есть огонь и убеждение, и газ. Целитель тоже проснулся. Затем есть телекинез и кислота.
— И это все?
— Да, я боюсь. Я всего лишь один дракон, Елена. Ты можешь представить, если бы я обладал всеми своими способностями и применил их к тебе? Святое дерьмо.
Она рассмеялась.
— Хорошо, так откуда ты знаешь, есть ли у тебя остальные?
— Я чувствую изменения в теле. Я либо теряю чувствительность, либо заболеваю. Лихорадка от огня была самой сильной, а потом я загорелся.
Ее глаза расширились.
— Что?
— Да, потом будет круто. Экспериментировать с этим было потрясающе.
Она просто кивнула с огромными круглыми глазами. Мои плечи вздрогнули.
— И ты хочешь знать, почему я называю тебя зверюгой?
Я усмехнулся.
Она посмотрела на меня и прикусила нижнюю губу. Черт, я просто хотел поцеловать ее снова.
— У тебя есть щит? — прошептала она.
Я огляделся. Почему она хотела, чтобы я поднял свой щит?
— Блейк? — взмолилась она.
— Хорошо. — Я поставил свой щит, и она посмотрела на него.
— Щит Миши безупречен.
— О, тише. Ты же знаешь, что она собиралась убить меня, верно?
Она улыбнулась.
— Да, она очень рада, что ей больше не нужно этого делать. Мы одинаково очарованы.
— О, так теперь я очаровываю тебя.
— Ты — альфа всех тварей, Блейк.
Я ухмыльнулся и покачал головой.
— Это безопасно?
— Да, через это никто не услышит.
— Хорошо, мне нужно тебе кое-что сказать.
— Что?
— Папа умолял меня подождать тебя, прежде чем я кому-нибудь расскажу?
— Жако?
— Нет, мой настоящий папа.
Она взошла.
— Ты видела его?
Она кивнула.
— Хорошо, теперь я здесь.
Она обняла свои колени.
— Елена, в чем дело?
Ее взгляд метнулся ко мне.
— Это мой папа, Блейк. Он все еще жив.