Тремя днями позднее Бринли вышла из душа и завернулась в полотенце, после чего взялась за косметику. Она готовилась к свиданию, чувствуя себя…
Никак.
Бринли ничего не чувствовала, потому что не позволяла себе испытывать каких-либо эмоций по этому поводу.
Правило номер восемь: эмоции для смертных, не для вампиров.
В тот день, когда она вышла из библиотеки после того, как Райкер поделился с ней своими переживаниями из-за отца, она затолкала все свои чувства поглубже и заперла на замок. Она их никогда не выпустит.
Так проще.
Если она не будет ничего чувствовать, слова Райкера никак на неё повлияют. Его доброта не проникнет в её сердце. Его переживания не заденут струны её души. Она не может этого допустить. Как-никак, Отбор уже почти завершён.
Она так близко к своей цели. Сегодня не будет разговоров в библиотеке. Их ждёт следующий этап. По традиции мужчины организуют слепые свидания один на один с выбранными партнёршами.
Если бы Бринли не запрещала себе эмоции, сейчас бы её внутренности скрутило от нервов. Но вместо этого она ощущала лишь онемение. Пустоту. Она смертельное оружие, не более того.
Бринли не сомневалась, что Райкер пригласит на это свидание именно её. Всё же он уже влюблён в неё.
А сама Бринли?
Нет, конечно, она не влюбляется в Райкера. Это исключено. Она никогда не сможет полюбить мужчину, убившего всю её семью.
Если Бринли и начала испытывать какие-то эмоции по отношению к Райкеру, она всячески их подавляла. Лучше сохранять голову холодной.
Как бы её клыки ни ныли в его присутствии, Бринли отрицала распалявшееся в ней желание. Когда его смех вызывал отклик в её груди, она тут же одёргивала себя и заглушала возникшие эмоции. Всякий раз, когда он появлялся в её снах, она просыпалась и отказывалась засыпать вновь.
Она управляет своими эмоциями, не наоборот.
Достав вишнёвую помаду из сумки, Бринли аккуратно нанесла её на губы. Сегодня это подобие брони нужно ей как никогда.
– Ты, чёрт побери, ненавидишь его, – строго напомнила она своему отражению. – Ты ненавидишь его. Ненавидишь его. Ненавидишь.
Почему это слово звучало подозрительно похоже на другое, то, в котором всего шесть букв? Такое запретное. Недопустимое.
Нет.
Это всё неправильно.
Она ненавидит Райкера Уотерборна, потому что это единственный верный вариант. Её мама, да хранят боги её душу, всегда говорила, что любовь и ненависть – это две стороны одной монеты.
Бринли не может любить Райкера. Просто её ненависть… изменилась после того, как вампирша узнала его получше.
Да, в этом всё дело.
Она будет напоминать себе об этом снова и снова, пока не поверит.
Стук в дверь выдернул её из мыслей.
– Минуточку. – Бринли вернула колпачок от помады на место и обернула волосы вторым полотенцем, перед тем как подойти к двери. – Да?
Наставница Лилит стояла на пороге и широко улыбалась Бринли.
– Доставка почты. – Хихикнув, как школьница, она протянула вампирше конверт. – Завидую я тебе, дорогая. Из всех свиданий, запланированных на сегодня, твоё самое интригующее.
Сердце Бринли сделало кувырок. Как будто она была девочкой-подростком, а не взрослой женщиной и смертоносным вампиром.
Она поймала это радостное волнение в себе и задушила на корню. У неё нет морального права предвкушать будущее свидание с Райкером, гадать, куда они пойдут, чем займутся и понравится ли ей.
Ничем хорошим это не кончится.
Закрыв глаза, Бринли сделала глубокий вдох и заставила себя вспомнить то, о чём обычно старалась не думать. Она вспомнила крики, жжение в лёгких, поток воды с неба. Её сердцебиение участилось, стоило ей вновь воскресить в памяти силуэт высокого мужчины, скрытого в тени, рядом с фигурой поменьше, стоящих на краю леса.
Это воспоминание не давало ей покоя на протяжении многих месяцев после Сотворения.
Джелизетт заполнила недостающие пробелы. Тот мужчина был никем иным, как фейри воды. Капитаном армии. Он не понёс наказания за все те смерти. Он продолжил жить как ни в чём ни бывало, ведь его мать – делегат.
Вот почему Джелизетт помогает Бринли. От новообращённой вампирши никто не ожидает угрозы, а значит, она идеальное орудие, чтобы преподать делегатам урок.
Пальцы, коснувшиеся руки Бринли, прервали её размышления. Наставница ласково улыбалась – должно быть, решила, что Бринли просто потеряла дар речи от счастья.
– Уверена, вы отлично проведёте время с капитаном. Всё, больше не мешаю приготовлениям. Я зайду за тобой через час.
Бринли поблагодарила её и закрыла дверь. Позволив полотенцу упасть на пол, она подошла к стулу, на котором лежала её спортивная сумка. Бринли отбросила конверт на кровать и начала рыться в сумке, пока не нашла сложенную фотографию.
Глаза Бринли заблестели, когда она осторожно развернула сложенный листок и провела пальцам по вмятинам.
Красивое улыбающееся лицо светло-русой женщины смотрело на Бринли. Момент, пойманный во времени. Воспоминание, похороненное под толщей воды.
Бринли вытерла слезу и хлюпнула носом.
– Я скучаю по тебе, – прошептала она. – Я уже почти у цели. Клянусь, он пожалеет о том, что сделал.
Никто ей не ответил. Разумеется. Голос Серай навсегда замолк в ту ночь. Эта фотография была сделана за несколько дней до урагана. Голубые глаза Серай светились от счастья, а рот открыт – её поймали в тот момент, когда она смеялась над чем-то за кадром. На ней были джинсовые шорты и красная футболка. Её любимая летняя одежда.
Этот снимок сделала Бринли, как и множество других, но только этот уцелел после бури. Он был у неё в кармане, когда началась гроза.
С каждой секундой, пока Бринли смотрела на фотографию, злость становилась всё сильнее. Тени вибрировали в её жилах, алая пелена застилала глаза, руки сами сжимались в кулаки.
Эту эмоцию – ярость, пронизывающую её насквозь, – она не станет подавлять. Это правильная эмоция. Нужная. Она не причинит ей боли, не разобьёт ей сердце.
Бринли позволила злости затмить всё остальное. Она не провалит свою миссию. Она ненавидит Райкера Уотерборна за то, что он сделал. И он заслужил то, что ему уготовано.
Чуть успокоившись, Бринли подняла глаза на часы. Прошло больше получаса, а ей ещё нужно собраться. Она аккуратно сложила фотографию и убрала обратно в сумку.
Перебрав свои наряды, Бринли нашла идеальное платье. Узкое, облегающее все нужные изгибы. До середины бедра, с длинными рукавами. Глубокий вырез, в котором была видна подвеска, опускающаяся в ложбинку. Бринли надела чёрные туфли на высоком каблуке и вернулась в ванную, чтобы полюбоваться результатом.
Она наклонила голову, окидывая себя внимательным взглядом. Красивая, смертоносная вампирша улыбалась ей в зеркале. Её волосы были перекинуты через левое плечо. Чёрные глаза смотрели уверенно. Красные губы подчёркивали клыки.
Все вампиры обладали чудовищной красотой – один из даров богини луны, – но блеск в глазах Бринли ей давала не её вампирская сущность, а предвкушение мести.
***
Скрестив ноги, Бринли качала ступнёй вперёд-назад.
Когда, наконец, пришло время её свидания, наставница Лилит встретила её вместе с Харпером – одним из охранников. Он завязал ей глаза, перед тем как отвести её в нужную комнату.
Это было десять минут назад.
Большинство вампиров терпеливы, но Бринли этим навыком не овладела. Когда она ещё была человеком, то совершенно не умела ждать. И это же качество осталось с ней в вампирской жизни.
Наставница Лилит подала ей бокал кровавого вина, после чего вышла. Бринли потягивала напиток, ярко ощущая тишину и неподвижность вокруг. Она не знала, что за свидание её ждёт, но не сомневалась в том, что Райкер тщательно его продумал.
Если Бринли и была в чём-то уверена после месяца почти ежедневных разговоров с капитаном, так этом в том, что он ничего не делает наполовину.
Как и она.
Прекрасно. Он и вправду достойный противник в задуманной ею игре. Даже жаль, что ему придётся проиграть.
Тяжёлые шаги донеслись со стороны коридора.
Бринли вскинула голову навстречу звуку. Повязка на глазах усилила все остальные – и без того обострённые – органы чувств. Ритмичные удары сердца в груди приближающегося были почти вдвое быстрее, чем у неё.
Дверь приоткрылась. Похоже, этим засовам не помешало бы огромное количество масла.
Бринли двигалась осторожно: ощупала стол перед собой, перед тем как поставить туда бокал. Когда тот встал, не разлившись, она выдохнула и повернула голову ко входу.
– Сюда, капитан, – прозвучал голос Харпера.
По её спине пробежали мурашки. Тени затрепетали внутри неё. Райкер здесь.
Если в тот день, когда он проник в лекарский домик, его запах был подобен бурной реке, то сегодня это, да поможет ей Исвана, настоящее цунами. Между ним и Бринли не было никаких барьеров. Никакой стены, что могла бы её защитить. Никакого искажения голоса в наушниках.
Тонкая чёрная повязка была единственным, что мешало ей прочувствовать его полностью. Едва ли её можно назвать полноценным препятствием.
Её сердце гулко стучало, щёки зарделись.
Неуместная реакция на его появление. Вот как это называется.
Эмоции переполняли Бринли. Она пыталась их обуздать, запрещая себе определять их и анализировать. Что бы это ни были за эмоции и что бы они ни значили, Бринли их подавила. Это оказалось сложнее, чем когда-либо. Почти невозможно.
От Райкера чертовски хорошо пахло. Так приятно. Так правильно.
В теле Бринли не осталось ни одной клеточки, что не оживилась, уловив знакомый запах. Кожа покрылась мурашками. Тени заплясали. Глаза распахнулись под повязкой. А её клыки…
Ох, чёртовы клыки.
Они ведь заныли, когда она впервые услышала его голос? Так вот, теперь всё стало в сто раз хуже. Они превратились в два угольника, прожигающих дёсны. Бринли хотелось сорваться с места и вонзить эти клыки в его шею. Она так вцепилась в стол, что деревянная поверхность треснула.
Ни при каких обстоятельствах Бринли не попробует его кровь на вкус.
Чёрт, а жаль.
Она затолкала эти запретные эмоции и терзающее желание, которых не должна испытывать, глубоко-глубоко внутрь.
Бринли справится. Некогда она назвала себя мастером диссоциации. Ей по силам разделить чувства и долг, чтобы довести дело до конца.
Это всё притворство. Как опытная рыбачка, Бринли заманивает Райкера в сети. Она и хищница, и приманка. Вероятно, поэтому она всё это чувствовала. Она просто хорошо вошла в роль. Слишком хорошо, судя по тому, как скручено в груди и мокро между ног.
Тело Бринли… просто реагирует на Райкера. Это ведь вполне естественно, да? Она вампир, он фейри с изумительным запахом. Разумеется, ей хочется его попробовать.
Но это ещё ничего не значит.
Легко сказать. Другое дело – убедить себя в том, что это правда.
Бринли подумала о сестре и держала в голове её образ, глубоко вдыхая и выдыхая. На третьем выдохе она чуть пришла в себя. По крайней мере, ей уже не так сильно хотелось… наброситься на Райкера.
Она справится.
Ради семьи.
Ради мести.
Ради себя.
Охранник по-прежнему был с ними в помещении. Бринли ощущала его присутствие, но его мужской запах не оказывал на неё никакого эффекта. В отличие от Райкера.
«Ты можешь покончить со всем этим прямо сейчас, – раздался голос на краю сознания Бринли. – Просто сделай это».
Она бы смогла. Она достаточно сильна, чтобы одолеть двух мужчин. Но план был другим. Если она сделает это сейчас, то не сможет сбежать. Потеряет свободу. Бринли более чем уверена, что Джелизетт будет недовольна, если её подопечная поступит так своевольно.
Нужно запастить терпением. Она не может перечеркнуть годы планирования просто потому, что капитан хорошо пахнет.
Это слишком нелепо.
Убийство Райкера в свадебную ночь станет предупреждением для его семьи и всех делегатов: тому, как они пренебрегают законами Республики и плюют на последствия, давно пора положить конец.
Поэтому Бринли должна придерживаться плана, а значит, перестать копаться в своих чувствах и сосредоточиться на фейри перед собой. Её будущей жертве.
Бринли вытянула руку, намереваясь взять бокал с кровавым вином, как вдруг её указательных палец коснулся чего-то тёплого.
Вампирша застыла. Её сердце замерло. Лёгкие сжались. Тени превратились в лёд в её венах.
Она прикоснулась к нему.
И…
Чёрт бы побрал это всё, но это не вызвало у неё отторжения. Это вовсе не было похоже на прикосновение к убийце её семьи.
Это было похоже на…
То, будто она обрела дом.
Бринли поплыла. Голова закружилась так, что Бринли бы упала, если бы не сидела.
Это было…
Это…
Слишком.
Этого недостаточно.
Чёрт.
Она с трудом соображала.
Вдруг, вместо того, чтобы отстраниться и дать ей больше личного пространства, в котором она сейчас отчаянно нуждалась, пальцы Райкера скользнули по её ладони. Его длинные пальцы обхватили её запястье.
В этот момент сердце Бринли вспомнило, что оно вообще-то должно стучать. И забилось так, словно хотело сбежать из груди.
Она так долго всё это обдумывала, годами планировала, но почему-то ей ни разу не приходила в голову мысль, что он может её коснуться. Но вот она здесь, ведёт игру всей своей жизни, и при этом совершенно упустила из внимания такое развитие событий.
Бабочки затрепетали в её животе, вырвавшись на волю от малейшего прикосновения. Она пыталась поймать их всех и затолкать обратно. Сколько их в ней? Сколько чувств она сможет подавить, прежде чем они разорвут её изнутри?
Кто бы знал.
Бринли знала только одно: Райкер касался её. Казалось, они ступили на новую территорию. На новое игровое поле. И она не в курсе правил этой игры.
Ей ещё никогда не было так страшно. Даже в ту ночь, когда погибла вся её семья.