Несколько дней спустя Райкер снова лежал в красном гамаке. Это уже превращалось в рутину. После завтрака он проводил большую часть дня в бальном зале, узнавая девушек получше. Со временем, когда они перейдут «экватор» Отбора, начнутся настоящие свидания, а пока что нужно продолжать укреплять возникшие связи.
К удивлению Райкера, он наслаждался этим процессом куда больше, чем ожидал. Кто бы мог подумать, что простое общение может быть настолько приятным?
Он сложил руки за головой и закрыл глаза.
– Чем ты занимаешься, когда не выбираешь себе мужа, Бринли?
Первое свидание сегодня было именно с ней, и он бы соврал, если бы сказал, что его губы не растянулись до ушей, когда её голос прозвучал в наушниках.
Он всё ещё понятия не имел, как она выглядит, но это было и неважно. Они сближались, делая выводы друг о друге по общению, а не по внешности. Он горел желанием узнать как можно больше об этой вампирше, с которой ему так часто хотелось смеяться. Из всех девушек на Отборе его сильно интересовали Бринли и Валентина.
Вампирша хмыкнула. В этом звуке слышались тёмные нотки.
– Я работаю на своего Творца.
Это было вполне ожидаемо. Большинство вампиров в Республике Равновесия предпочитали держаться рядом со своими. Честно говоря, до Отбора Райкер вообще мало сталкивался с вампирами. У них было своё военное подразделение, Ночной Корпус, но оно существовало обособленно. Возможно, это было связано с их нелюбовью к солнечному свету… А может, им в принципе больше свойственно работать в одиночку.
– Что ты для неё делаешь? – продолжал любопытствовать Райкер.
– Выполняю всякие нестандартные поручения. То одно, то другое. Всё, что попросит.
В этом он её понимал. Армейская жизнь строго регламентирована: что требуют старшие по званию, он беспрекословно выполняет.
Покачиваясь в гамаке, Райкер смотрел на стену с садовым пейзажем.
– И тебе нравится? Твоя работа?
Она помедлила.
– В основном да.
– Понимаю, – пробормотал он. – Бывают моменты, когда я хотел бы оказаться в каком-нибудь другом месте.
Как той грозовой ночью шесть лет назад.
Он нахмурился. Та ночь… он не любил о ней вспоминать. Он затолкал эту мысль куда подальше и сосредоточился на разговоре с вампиршей.
Бринли резко втянула воздух.
– Это правда. Порой мне приходиться делать для Джелизетт то, что… Ну, я бы хотела, чтобы было иначе.
Они оба замолчали, понимая, что в этом они похожи. Райкер никогда не думал, что встретит кого-то, кто будет так хорошо его понимать. Тем более за такой короткий промежуток времени, прошедшего с их знакомства.
– А ты? – спросила Бринли несколько минут спустя. – Чем занимается капитан Райкер, когда не ищет себе жену?
Губы Райкера дрогнули в ответ на очевидную попытку сменить тему.
– Ты поверишь мне, если скажу, что люблю играть в игры?
Лёгкий мелодичный смех раздался в наушниках. Как будто колокольчики зазвенели от ночного ветерка. Звуки радости вампирши проникли глубоко внутри него. Потом, в моменты одиночества, Райкер будет с нежностью вспоминать этот смех.
– Должна признаться, такого я не ожидала услышать, – отсмеявшись, ответила она.
Он усмехнулся и потёр заднюю часть шеи.
– А что ты ожидала услышать?
– Что-нибудь другое. – В её голосе слышалась улыбка. – Я тоже люблю играть в игры. Особенно в шахматы.
Глаза Райкера распахнулись. В следующую секунду его губы расплылись в ухмылке.
– Это моя любимая игра.
Он не скрывал энтузиазма в голосе.
Райкер играл в шахматы ещё с детства. В свободное от школы время он изучал стратегии, запоминал всевозможные ходы и играл со всеми желающими. Даже сейчас, во взрослом возрасте, после тяжёлых рабочих будней он садился за доску.
Многие играли с Райкером только однажды. Не потому что он играл плохо, а потому что он не жалел оппонентов.
Каждый раз. Без исключений.
По его строгому убеждению, нет смысла играть, если ты не стремишься победить. В Райкере был силён соревновательный дух; причём не только с другими, но и с самим собой. Он постоянно стремился стать лучшим во всём. Ему нравились игры, их правила, и он всегда искал способ обыграть оппонента с наибольшей выгодой для себя.
– Ты шутишь, – произнесла Бринли.
– Нисколько. – Райкер сел, поставив стопы на пол. Локтями упёршись о бёдра, он уставился на стену. Сегодня там были розовые и голубые цветы, они простирались вдоль всей стены, насколько мог видеть Райкер. – У меня есть шахматная доска из одного из древнейших аббатств Эллейты. Её создали в годы правления Королевы Вампиров, сражавшейся в Битве за Равновесие.
Многие артефакты того времени затерялись. Они просто исчезали, когда древние вампиры решали погрузиться в сон. Отец Райкера подарил ему эту доску на восемнадцатилетие. Райкер всячески её оберегал, и она всё ещё хранилась в его квартире. Он редко играл древними фигурками, но частенько любовался чёрными и белыми мраморными шедеврами ручной работы.
– Серьёзно? – В её голосе слышалось сомнение. – Ты меня разыгрываешь?
– Да нет же, – ухмыльнулся Райкер. – Как-никак, фейри не могут лгать.
– Хм. Допустим, это правда.
Он усмехнулся.
– Это чистая правда. Клянусь, я не смогу солгать, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.
Но он умел ловко играть словами. Как и все фейри. Этот навык передавался из поколения в поколение, сохраняя своё положение благодаря тому, что умели подавать правду в нужном свете.
– Убедил, – сдалась Бринли.
Райкер отпил кофе.
– Я обязательно покажу тебе доску. Может, даже сыграем партию?
Не преждевременно ли он строит планы на будущее после Отбора? Возможно. Но он не мог отрицать существующую между ним и Бринли связь. И её любовь к шахматам – ничто иное, как знак свыше.
– У тебя дома?
– Да.
Она резко втянула воздух и затем пробормотала:
– Ты даже не представляешь, как мне бы этого хотелось.
Улыбка Райкера стала шире. Это было взаимно.
Их разговор перешёл к различным шахматным стратегиям. Они увлекались этим вплоть до звукового сигнала.
– Прошу прощения, что прерываю, капитан Уотерборн, но ваше следующее свидание начнётся через пять минут. – Селеста говорила сухо и по делу. – Текущее свидание закончится через шестьдесят секунд.
– Чёрт, – простонал Райкер. Ему не хотелось прощаться. Слишком рано.
– Уже время? – Бринли, кажется, тоже удивилась. – Мы же вроде только начали.
– Время пролетело незаметно, да? – Он убрал ручку. – Мне было очень приятно провести с тобой время, Бринли. Надеюсь, мы скоро снова сможем поговорить.
После небольшой паузы она выдохнула.
– Я тоже. Знаешь, Райкер, ты оказался совсем не таким, как я думала. Сегодня было так… здорово.
– Согласен. – Он провёл рукой по своим тёмно-русым волосам. – Хорошего дня.
– Тебе тоже.
Вечером того дня Райкер прокручивал их разговор в своей голове, пытаясь представить себе вампиршу. Интересно, у тёмные волосы, как у него, или светлые, как у его матери? Глаза у неё наверняка чёрные, как у всех вампиров, но какое у неё лицо? Круглое или в форме сердца? Она высокая или миниатюрная? Пышная или худенькая?
Прокручивая в голове варианты, он перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку. Её внешность на самом деле не имеет значения.
Важно только то, что вампирша с каждым днём всё больше и больше занимала его мысли.
На следующий день после обеда Селеста соединила Райкера с Валентиной.
– Добрый день, Райкер. Рада, что мы снова можем пообщаться.
– Взаимно. – Он открыл блокнот и нашёл страницу, где делал записи об этой фейри. – Интересно, почему наши дорожки не пересеклись раньше?
Фейри в Республике Равновесия не исчислялись миллионами, а уж в высшем обществе их было всего ничего. В отличие от других рас, называвших этот континент своим домом, фейри здесь проживали не всегда. Их предки совершили Великую Миграцию, прибыв сюда с Обсидианового побережья после череды природных катастроф, уничтоживших большую часть их земель. Они привезли сюда свои технологии и охотно ими делились. Их технологические достижения сделали Республику такой, какая она есть сейчас, и позволили фейри получить места в Совете Делегатов.
Республика Равновесия была разделена на пять округов. От каждого были делегаты разных рас. Все они составляли совет, который возглавлялся канцлером. Раньше эта должность была выборной, но выборы не проводились уже несколько веков.
– Странно, да? Хм-м-м, – задумчиво протянула Валентина. – Должна признаться, у моей мамы… довольно строгие методы воспитания.
– Мне это знакомо.
Мать Райкера не назовёшь ласковой даже с натяжкой.
– Довольно иронично, учитывая тот пост, который она занимаем, но мама не любит внимание прессы, – сказала Валентина. – Она запрещала фотографировать меня. Большую часть детства я провела в частной школе.
Райкер потёр шею, вспоминая, как сам не раз убегал от папарацци. После той злосчастной бури он познал ценность уединения. Возможно, он бы уже жил на работе, если бы дома не ждала собака.
Меньше всего он хотел нарваться на одного из так называемых «журналистов» из газеты «Драконьи известия» или ещё какого-нибудь бульварного издания, выпускаемого в Республике Равновесия. Они всё время ищут компромат: сбегаются на запах крови и готовы разорвать несчастного на части, как голодные пираньи. Райкер не сомневался, что, будь у них возможность, они бы непременно втоптали в грязь всю его семью.
Он вздохнул.
– Да, понимаю. Пресса ведёт себя…
– Ужасно, – вставила Валентина.
– …отвратительно, – одновременно с ней договорил Райкер.
Он не доверял журналистам. Они вечно норовили расспросить о его семье, жаждали пикантных подробностей, не принимали отказов. Он переживал, что рано или поздно они всё-таки доберутся до него и растопчут его привычную жизнь, которую он годами налаживал.
Валентина фыркнула.
– Да. Пресса – это… необходимое зло.
Он не видел в них необходимости, но они были частью его жизни. Всем делегатам и членам их семей приходилось иметь с ними дело.
Откинувшись на спинку дивана, Райкер покрутил колпачок ручки.
– Но я рад, что нам всё-таки выпала возможность друг друга. – Ему нравилась искренность Валентины. – В какую школу ты ходила?
– Мама всегда выбирала для меня только самое лучшее. Когда мне было шесть, она записала меня в подготовительную школу…
Валентина рассказала Райкеру всё о том, как он посещала Высокогорную школу для юных фейри – известный дошкольный учебный центр для девочек в Золотом Городе.
Дочь канцлера воплощала в себе идеал жены делегата – образованная, вежливая, с хорошей родословной. Райкер знал, что его мать была бы в восторге от такой невестки.
Но сколько бы он ни пытался уделить внимание Валентине, узнать её получше, его мысли всё чаще возвращались к Бринли. О ней он тоже хотел знать больше.
Прошло две недели с начала Отбора. Райкер вышел из душа, вытирая волосы полотенцем и морально готовясь к предстоящему дню.
Кто бы мог подумать, что постоянные свидания – это так утомительно? А ведь они, блин, ещё даже не вышли из Зала Выбора. Но, судя по всему, эмоциональное и психическое напряжение на протяжении нескольких дней подряд оказывало на организм нагрузку, сравнимую с самой жёсткой военной подготовкой.
Когда его родители рассказывали о своём Отборе, они не упоминали никакой усталости. Райкер же чувствовал так, как будто он все эти две недели карабкался по горам Колн, а не общался с девушками.
Это был, мягко говоря, непростой опыт. Райкер не просил ни одну из них рассказать о своей внешности – он хотел поддержать идею Отбора и просто наслаждался общением, не думая о том, как выглядит та или иная девушка. И всё же их образы наводняли его сны.
Особенно образ одной конкретной вампирши.
Бринли де ла Поинт была частой гостьей в мыслях Райкера и днём, и ночью. Он не мог перестать думать о ней.
Он узнавал её лучше с каждой их встречей, но ему всегда было мало.
Вампирша зацепила его внимание. С ней ему всегда было хорошо. Он хотел больше времени проводить с ней. Разговоры складывались легко, и свидания пролетали очень быстро. Всё остальное время он думал о ней.
Много.
Он представлял её в своих объятьях. Как он будет прижимать её к матрасу. Какой она будет на вкус. Какие звуки она будет издавать, когда он сделает её своей.
Райкер научился быть очень внимательным слушателем. Он замечал, как Бринли втягивает воздух, когда удивляется чему-то. Она редко смеялась, но когда это происходило, он наслаждался этим чудесным звуком. Ещё он обратил внимание на то, что по утрам её голос звучал немного более хрипло, чем после обеда.
Он мечтал услышать этот голос, проснувшись в одной постели, после того как она, достигая пика, будет кричать его имя.
Райкер натянул джинсы и синий свитер. Посмотрел на себя в зеркале.
– Как же сильно тебя проняло, – сказал он своему отражению.
Райкер ещё не объявлял о своём выборе официально, но с каждым днём решение становилось всё более очевидным. Очень скоро он сможет сказать, кого он хочет видеть с собой всю оставшуюся жизнь.
Удовлетворившись своим внешним видом, Райкер направился в бальный зал.
Матрона Кассандра ждала его там. Рядом с ней стояли безопасники, ставшие уже неотъемлемыми наблюдателями в Зале Выбора. Мятежники больше не нападали, но до Райкера доносились шепотки солдат, обсуждавших волнения в Республике.
Матрона покачивалась на носках. В уголках её глаз появились морщинки, когда она улыбнулась ему.
– Всё готово, – шепнула она ему, едва доставая макушкой ему до груди. – Ей обязательно понравится.
Вчера вечером он спросил матрону, можно ли преподнести подарок одной из девушек. Кассандра, похоже, оказалась очень романтичной особой, потому что она горячо поддержала эту идею.
– Правда?
Райкер, к своему удивлению, очень нервничал. Это было странно, потому что за свою жизнь он дарил сотни подарков, но ни один ещё не значил для него так много.
– Даже не сомневайтесь. – Матрона радостно закивала. Она сжала большую ладонь Райкера своими морщинистыми руками. – Молодой человек, если эта красавица ещё влюбилась вас по уши, то это точно подтолкнёт её в нужном направлении.
Он надеялся на это.
– Спасибо вам, матрона.
Ухмыльнувшись ему, матрона Кассандра выпустила ладонь Райкера и ласково похлопала по предплечью.
– Иди скорей к ней.
Он не мог сдержать улыбку, когда вошёл в бальный зал и взял наушники. Уже по привычке он заказал кофе, пока Селеста объявляла о начале первого свидания. Он взял на завтрак сэндвич и направился к своему любимому гамаку.
Подарок, который он попросил матрону Кассандру подготовить, уже ждал его на столике рядом. Райкер ухмыльнулся. Подарок был идеален.
Он лёг в гамак, устраиваясь поудобнее, при этом стараясь не опрокинуть на себя кофе.
Сегодня стена показывала им сад посреди пустыни Южного округа. В нём росли яркие цветы от светло-жёлтых до тёмно-фиолетовых. Райкер был уверен, что у всех этих оттенков есть названия, но он их не знал. Главное, изображение сада расслабляло, и напряжение чуть отпустило Райкера, пока он ждал начала свидания.
Он доел остатки сэндвича, как раз когда классическая музыка остановилась. Он наклонился ближе к стене, едва не вывалившись из гамака, в предвкушении разговора с Бринли. Он чувствовал себя мальчишкой, отправившим записку понравившейся девчонке. Вот только это было нечто большее, чем записка.
Напомнив в себе, что он уже взрослый, Зрелый фейри, которому вполне по силам поддержать разговор с девушкой, которая ему небезразлична, он прочистил горло.
– Доброе утро, Бринли.
– Доброе. – В её голосе отчётливо слышалась улыбка. – Как тебе спалось сегодня, Райкер?
– Хорошо, спасибо. – Не понимая, куда подевалась вся его уверенность, он поспешил добавить: – Я отправил тебе подарок. Он должен стоять на столике рядом.
– Да?
Он представил, как она оглядывается. Пускай он не знал, какая у неё фигура и какого цвета её волосы, это всё было неважно, ведь он знал куда более важные вещи.
Он сразу уловил момент, когда она резко вдохнула воздух.
– Ох, Райкер. Шахматная доска.
Его губы дрогнули в улыбке. Сам он потянулся к такой же доске со своей стороны.
– Это не просто шахматная доска. Это часть набора. Фигурки в нём голографические. Вот и я подумал, что мы могли бы…
– Сыграть вместе?
Боги, как это возможно, что они произнесли слова в унисон? Казалось, они провели вместе уже целую вечность.
– Да, именно.
– Ну, не знаю, капитан, – протянула она, дразня его. – А ты умеешь достойно принимать поражение?
Смешок вырвался из груди Райкера.
– Милая, ты меня ещё пока мало знаешь, но я никогда не проигрываю. – Он провёл пальцем по краю доски и нажал на скрытую кнопку. Доска загорелась, и он добавил: – То есть совсем никогда.
Она фыркнула. На доске появились чёрные и белые фигурки, померцав несколько раз, прежде чем стабилизироваться.
– Возможно, раньше это было так, но теперь ты встретил меня. Так что можешь начинать привыкать, Райкер. Скоро ты будешь часто проигрывать.
– Ты всегда такая самоуверенная?
Ухмыльнувшись, он поставил доску на свои колени.
– Только когда не сомневаюсь в своей победе.
Райкер, всё так же улыбаясь, не сводил глаз с доски, когда Бринли сделала первый шаг.
– Игра началась.