— Я не понимаю, о чём ты, — бросаю я ей недоумённый взгляд, подходя к шкафу и беря сумку. Одежду пусть заберут слуги — она всё равно не моя. Всё ценное у меня в столе.
— Я видела, — её тело замирает. — Ты уничтожила мою карту прежде, чем она успела обернуться.
Я только хмыкаю, совсем не желая сейчас в это ввязываться:
— Кажется, я использовала два Туза и Пятёрку Монет.
— Думаешь, я идиотка? — голос Алор трескается, срывая её благопристойность. — Я знаю, как выглядит магия Монет. Я знаю ритм карт. И пятёрка, даже с Тузами, не способна на то, что ты сотворила.
— Думаю, у тебя был долгий день. И… прости насчёт руки, — мягко добавляю я и продолжаю складывать в сумку вещи из стола, хотя пальцы остаются готовы в любой миг вытащить карту из колоды на бедре. — Такое легко можно…
— Не смей меня оскорблять! — кинжал дрожит в её руке. На постели рядом с ней раскиданы карты. Она вооружена и готова. — Я видела. Точно так же, как видела каждую ночь, когда ты тайком ускользала из комнаты.
— Я и не знала, что у нас комендантский час, — сухо отвечаю я.
— Куда ты ходишь? Это какие-то тайные тренировки? Как ты вообще можешь делать всё, что делаешь? — её голос снова становится требовательным.
— И не знала, что я тебе так дорога, — отмыкаю я ящик стола и пытаюсь незаметно сунуть в сумку те самые карты.
— Я и не думала, пока ты не вмешалась в мои дела.
— Это из-за жетонов? — Эза и она ясно дали понять, что места в Мечах принадлежат им. А так как это единственный Дом, за который я могу бороться… мы теперь прямые соперницы. Трое на два места.
— Это потому, что у тебя явно есть какое-то преимущество, — теперь она откровенно наставляет на меня кинжал. И только то, что она не встаёт с постели, мешает мне достать карту. — Это из-за принца ты можешь использовать более сложные заклинания? Он тайком отвёл тебя к Чаше?
— Я бы ожидала, что уж знать дворянке: Чаша — не единственный способ получить большую силу. Это сложно, но можно тренировать себя. Некоторые Арканисты просто более одарены от природы — как кто-то может бегать быстрее или прыгать выше, — я сохраняю ровный тон.
Она явно принимает мои слова за снисхождение, потому что её щёки заливаются краской:
— Я знаю, как работает магия. Я знаю, что Арканисты совершали паломничество к Чаше ещё до того, как Каэлису пришла в голову мысль об академии.
— Отлично. Значит, ты знаешь, что некоторым Арканистам Чаша вовсе не была нужна. Радa, что поговорили, — отрезаю я. Я знаю, чему их учат, во что они верят. И трудно не верить, когда законы короны душат естественный рост Арканистов, а Чаша и вправду усиливает способности.
— Как ты смеешь… — начинает она.
Я тяжело вздыхаю, перебивая:
— Может, я как раз из тех невероятно одарённых Арканистов. И стала возлюбленной принца потому, что я настолько хороша.
С рыком она вонзает кинжал в столешницу. Он остаётся стоять идеально прямо. В её глазах полыхает огонь, напускное равнодушие рушится.
— Да гори оно огнем, скажи, как ты это делаешь!
— Тут и правда нет никакого секрета, Алор. Я просто пользуюсь теми картами, которыми пользуюсь. Вопреки всему, что тебе твердили всю жизнь, есть не один способ работать с таро или получать их силу.
На мгновение она оседает. Но гнев и недоверие снова берут верх.
— Нет. — Алор вскакивает. — Нет. Я сосчитала все карты, что ты использовала сегодня. Другие могли потерять счёт в хаосе, но не я. Я наблюдала за тобой и раньше. Даже моя сестра не может разыгрывать столько карт за день. Даже лучшие третьекурсники академии на такое не способны. — Она тычет пальцем мне в лицо, и только то, что это не кинжал, спасает её. Но она явно испытывает мои нервы. — Ты что-то скрываешь. У тебя есть тайны, которые ты утаиваешь от всех.
Я открываю рот, но понимаю — теперь это уже не о том, что я скажу.
— А потом ты ещё и отдаёшь один из жетонов Лурен, — добивает она.
Во мне тут же поднимается защитное чувство за подругу.
— То, что я делаю со своими ресурсами, наградами и силами, не твоё дело.
— Ах так? — её губы искривляются в саркастической усмешке. — Это моё дело, если ты так явно хочешь сделать меня врагом.
— Да наплевать мне на тебя! — я резко разворачиваюсь, усталость дня наконец ломает во мне что-то. Алор кажется ошеломлённой, и её лицо стоит повторить ради того, чтобы слова запомнились. — Мне. Всё равно. На. Тебя. У меня столько всего, куда важнее этой жалкой академии, её тупых домов, жетонов и испытаний.
— Забери свои слова назад, — шепчет она.
— Что? — я моргаю. И именно это, из всего, обращает её ярость в ледяную ярость?
— Забери назад! — Алор бросается на меня. Я уклоняюсь, но она этого ждала и цепляет мою руку. Мы падаем, ударяясь о пол.
Перекатившись, я оказываюсь сверху, прижимая её, пока она не успела ударить.
— Да что, ради всех мастей, с тобой сегодня?
Единственное, что удерживает меня от большего — от худшего, — это то, что, если бы она хотела меня по-настоящему атаковать, она бы это сделала. Она могла схватить кинжал. Могла призвать карту. Всё ещё может. Но не сделала… не делает.
Дело не во мне.
— Эта школа — единственное, что имеет значение! — почти выкрикивает она.
— Почему? —
— Потому что это единственный способ, чтобы он хоть раз посмотрел в мою сторону.
— «Он»? — я отстраняюсь. Хотя её грудь тяжело вздымается от рваных вдохов и плохо сдерживаемой ярости, мне кажется, она больше не бросится. Она снова разворачивает эту боль внутрь себя. — Эза? — очень надеюсь, что речь идёт не о Каэлисе.
Она взрывается смехом и садится, пока я сползаю в сторону.
— О Двадцатка, нет. Эза — всего лишь средство. Я пообещала помочь ему попасть в Дом Мечей в обмен на информацию.
— Какую?
— Личную. — Она поджимает колени к груди и обхватывает их руками.
— А кто тогда этот «он»? Или это тоже «личное»?
— Да, но… — она тяжело вздыхает и сквозь зубы бормочет ругательства, заканчивая всё одним: — Мой отец. Его внимание всегда было где-то в другом месте. На людях и вещах, которые лучше меня — важнее. Всю жизнь он был вдали. — Я знаю, каково это… — А если и был рядом, то словно за тысячу миров.
— Эмилия — его любимица? — предполагаю я, вспоминая мужчину в латах, который вёл отряд рыцарей клана Башни, к которому примкнула Эмилия. В хаосе я не придала ему значения.
— Между мной и ею? Да. Но его истинная любовь — это долг. Тайные поручения от короля. Долгие миссии и ещё более долгие отсутствия. Всегда находились люди и места, требующие его внимания, и я никогда не могла сравниться. — Она отводит взгляд, и голос её становится тише. — Когда Эмилия начала добиваться успехов здесь — когда стала Королева Мечей — это было так, словно в его глазах она наконец стала достойной. Каждый её приезд домой заканчивался бесконечными разговорами о его планах в его кабинете. Она оказалась допущена за стену его молчания.
— Но я не завидую сестре, — поспешно добавляет Алор, и паника в её голосе выдаёт искренность. — Я рада, что у неё есть его любовь и внимание. Она их заслуживает. Я просто… тоже хочу этого. Хочу заслужить.
— Но ведь тебя примут в Дом Мечей. Сестра ясно дала это понять. Как только год закончится, ты вернёшься домой победительницей.
— После того, что он увидел на моём сегодняшнем выступлении, ничего победного во мне нет. — Горькая усмешка на её лице сочетается с усталостью в глазах. — А если и ты попадёшь в Мечи, то Королевой на третьем году станешь ты. Не я.
Я даже не могу возразить. Если это соревнование, между нами, я знаю, что выиграла бы. Но у меня несправедливое преимущество, хочется сказать. Хочется признать: она права. Но секреты Старших Арканов и моя миссия держат меня в молчании.
Сочувствие распускается в груди. Похоже, именно в этом и был корень её холодности ко мне с самого начала. Вероятно, она слышала от Эмилии о моём выступлении у Чаши Аркан. Я почти слышу, как меня описывают: «природный талант», «неотёсанный алмаз». А теперь, когда она увидела, что я использовала Десятку…
— Хорошо, — уступаю я. — Я помогу тебе, чем смогу. — Как я вообще оказалась той, кто должен заботиться, чтобы все остальные посвящённые преуспели?
— Что? — Её взгляд был устремлён в окно, но теперь целиком возвращается ко мне.
— Я постараюсь научить тебя тому, что знаю о чернилах и управлении картами — тому, что выходит за рамки уроков. Только не проси раскладов, там я правда посредственна.
— Ты можешь? Но ведь ты говорила, что это врождённый дар.
— Дар — это когда твоя стартовая линия ближе к финишу. Да, с ним быстрее доходишь до цели. Но с упорством и трудом можно пройти ту же дистанцию. Даже без ритуалов Чаши, — заверяю я её. Я знаю, что это упрощение, наивность по отношению к тому, как устроен мир. Но иногда нам нужна безрассудная надежда, чтобы выжить. Я всегда говорила это Арине. И она сияла. Все надежды, которые я когда-либо лелеяла для сестры — ещё до того, как смогла выговорить её имя, — сбылись.
Может, они сбудутся и для Алор.
— Ты правда сделаешь это? Для меня? — её скепсис понятен. Мы впервые по-настоящему говорим, и я сразу предлагаю серьёзную помощь.
— Да, — отвечаю я так же себе, как и ей.
— Почему? Я ведь с тобой отнюдь не добра была.
— Ты не так уж плоха, — пожимаю плечами. Особенно теперь, когда я знаю, что между ней и Эзой ничего нет. Слава Четырём. Теперь, оглядываясь на наши с ней столкновения, я понимаю, что многое надумывала. — Я знаю, что значит семья. Это, пожалуй, единственное, за что действительно стоит сражаться в этом искалеченном мире.
Она замирает, взгляд метается в угол комнаты. В воздухе повисает чувство вины.
— Это туда ты ночами ускользаешь? К своей семье?
— Иногда.
— К родителям?
Я качаю головой и подхожу к столу, заканчивая освобождать ящики.
— Отец не хотел иметь с нами ничего общего. Я едва его помню до того, как он ушёл, и лица его не вспомню. Даже если бы знала, кто он, я бы, и сама не захотела с ним ничего общего. — Мама никогда не говорила прямо, но я всегда знала: именно после его ухода деньги иссякли. Мы оставили тот красивый дом, который я помню лишь смутно, и переехали в Гнилое логово. В её глазах всегда жила какая-то отстранённость, когда она говорила о нём, и только теперь, став старше, я узнаю в этом стыд. — Мама умерла в Провале. А сестра…
Слова застревают в горле, комом мешая дышать. Я не знаю, что сказать дальше. Готова ли я всё это признать? Готова ли позволить Алор узнать обо мне так много? Доверяю ли я ей настолько? Даже королю я не сказала об Арине. Но я и не утверждала, что сестры у меня нет. Я нарисовала свою историю широкими мазками, так что, если правда дойдёт до него, подозрений быть не должно.
Со своей стороны Алор просто сидит и терпеливо ждёт, когда я продолжу.
— …моя сестра пропала.
— Когда?
— В прошлом году.
Алор обдумывает это.
— Тогда есть шанс, что она всё ещё жива. У меня есть доступ к некоторым записям в Клане Башни. Не знаю, насколько они окажутся полезными. Но если она в какой-то момент попала к Стеллис, я должна смочь её найти. Может, теперь, когда она узнает правду о твоём происхождении, она сама к ним обратится.
— Сомневаюсь, — отвечаю я. По крайней мере, надеюсь, что нет. Записи Стеллис — последнее место, где я хочу увидеть имя Арины. Но учитывая таинственные обстоятельства её исчезновения и слухи о том, что она оказалась в шахтах, которые находятся под надзором короны…
— Всё же хуже не будет, если я проверю. И… я хотела бы предложить это в обмен на твоё обучение магии.
— Ты бы так сделала? — я поворачиваюсь к ней, искренне удивлённая её серьёзностью.
— Мы помогаем друг другу. Это справедливо, — кивает она. — Кроме того, я тоже знаю, что значит семья.
И именно из-за этих последних слов я верю ей полностью.
— Хорошо, — соглашаюсь я. Впервые я вижу в Алор не просто знакомую, а возможную подругу.
— Как её звали? — вопрос естественный, даже ожидаемый. Но я всё равно замираю.
— Арина Дайгар, — наконец говорю я. Это первый раз, когда я подтверждаю связь с Ариной другому посвящённому, и не верится, что именно Алор оказалась этой самой.
— Арина Дайгар? — переспросила она с ужасом узнавания, подтверждая мои худшие опасения. Всё, что я смогла, — это кивнуть. — Неужели это та самая посвящённая, что сбежала в прошлом году?
— Такова версия, которую мне рассказывали.
— Клара… они… она… — Алор тяжело вздыхает.
Я избавляю её от необходимости думать, будто она собирается сообщить мне новости.
— Я слышала всё, что говорили: что она «сбежала», её поймали, отправили в шахты и она умерла. Но я не могу найти ни одной шахты, где её имя было бы в записях. Клуб проверял.
— Значит, ты хочешь знать, в какую шахту её отправили?
— Я хочу знать, что на самом деле произошло, — подчёркиваю я, встречая её взгляд. — Мы выросли в нищете. Эта академия была лучшей надеждой, какая у нас только была. Мы и представить не могли, что принадлежим к другой семье, с благородным родом, ожидающим нас, — добавляю я в конце ради поддержания иллюзии, которой обязана придерживаться. До Алор начинает доходить смысл моих слов. — Она прошла через Фестиваль Огня. Она поступила. Она ещё не была полноправной студенткой. Но у неё был шанс. Зачем бы ей бежать?
Брови Алор сдвигаются, она задумывается. То, что она молчит, я принимаю как знак: она пришла к верному выводу.
— Она бы не сбежала, — продолжаю я, озвучивая ту мысль, что уже оформилась у неё самой. — По крайней мере, не без очень веской причины — которую я не нашла. Или то, что они говорят, — ложь. — Есть те, кто назвал бы меня безумной за то, что я сомневаюсь в официальной версии сил правопорядка. Но, похоже, Алор к ним не относится. С каждой минутой она мне нравится всё больше. — Я знала свою сестру так же хорошо, как ты знаешь свою. Она бы не убежала не после того, как поступила. С ней что-то случилось.
— Ну, полагаю, так мне будет проще искать. Если её действительно отправили в шахты, то они под ведением Стеллис, а не городских дозорных. Я должна найти хоть что-то.
— Спасибо. — Я говорю это искренне, и Алор, похоже, чувствует это. На миг мне кажется, что я вижу в её глазах Арину — то самое неповторимое упрямство, свойственное только моей сестре.
— Значит, твоя дальняя родня, Дайгары, — это туда ты сейчас и направляешься? — «дальняя родня» звучит так же хорошо, как и «Клуб Звёздной Судьбы».
— Не в этот раз. — Я встаю и хватаю сумку. — Я переезжаю к ректору.
— Что? — она издаёт возмущённый вздох. — Так это правда? И правда? Вы действительно обручены?
Я киваю и натягиваю улыбку.
— И безумно влюблены.
Она громко фыркает. Я моргаю. Алор моргает в ответ. И выпаливает:
— Ой, подожди, я ведь должна была в это поверить?
Я не могу сдержать улыбку. Но она быстро гаснет.
— Всё… сложно. Но у нас с ним есть своя договорённость. От этого зависит моя безопасность. И чувств у нас достаточно, чтобы помогать друг другу.
— Это больше похоже на того Каэлиса, которого я всегда знала и о котором слышала, чем на влюблённого щенка, — кивает Алор и поднимается с пола. — Ну, жаловаться я не могу: комната теперь полностью моя.
— Больше не будешь спать с кинжалом.
Она пожимает плечами:
— Я делаю это и с тобой, и без тебя.
— Странная ты.
— Ты тоже.
Я направляюсь к двери, ощущая, что сказано было не всё. Кажется, я не единственная, кто так думает.
— Если когда-нибудь… тебе понадобится, — говорит Алор ровно в тот момент, когда моя рука ложится на засов. Я оборачиваюсь. Она кивает. — Ты можешь вернуться. Я серьёзно.
— Спасибо.
— В клане Башни ходят истории о втором сыне короля Орикалиса. — Тень пробегает по её лицу, словно сам Каэлис вошёл в комнату. — Даже если у тебя с ним договорённость… будь осторожна.
— Всегда, — отвечаю я, стараясь изобразить дерзкую улыбку, и выхожу.
Но она тут же спадает с моего лица, стоит мне остаться одной в коридоре. Слишком скоро я уже пересекаю мост. На этот раз иду по верху. Забочусь о том, чтобы Стеллис видели, как я вхожу в его покои так, словно это и мой дом тоже. Пожалуй, теперь так и есть.
Каэлис ждёт меня в прихожей, так и не находя себе места и буквально вытаптывая пол. Едва бросив на меня взгляд, он хрипло произносит:
— Сюда.
Я следую за ним через двери справа — те, через которые я ещё ни разу не ходила. Они ведут в узкий коридор с множеством дверей. Но за самой последней открывается просторная спальня. Всего лишь четверть его парадных покоев, но всё равно больше любого жилья, что у меня когда-либо было.
— Подойдёт? — принц выглядит… неловко. Я это ненавижу.
— Да.
— Ты знаешь, где меня найти. — Каэлис разворачивается к двери.
Я почти останавливаю его. Но не нахожу причины. И он уходит, не сказав больше ни слова. Похоже, нам обоим предстоит разобраться с этим новым положением в одиночку этой ночью. Особенно после того, как накал страсти, что чуть не сорвал с нас одежду, остыл до неловкого смущения.
С тихим вздохом я ставлю сумку на стол и направляюсь к кровати, даже не удосужившись переодеться… Но мысли о том, что произошло между мной и Каэлисом ранее, снова вызывают в теле отклик. Я до сих пор ощущаю его руки на себе — и это не даёт мне уснуть, заставляя ворочаться.
Как раз в тот момент, когда я почти погрузилась в сон, мягкий скребок у двери заставляет меня рывком открыть глаза. Я замираю, слушая. Ещё раз — скрежет.
Собрав магию на случай чего-то опасного, я тихо подхожу и приоткрываю дверь. Вниз устремляются мои глаза — и встречают золотую пару.
Присс громко мяукает, переходя в зевок, затем важно проходит в комнату и устраивается у изножья кровати.
Я с тихим смешком возвращаюсь к ней, опуская руку, чтобы почесать её за ушами, и невольно думаю, не лежит ли Каэлис сейчас без сна, гадая, куда же запропастилась его привычная спутница. Но ведь она любит именно меня больше всего. Я не сдерживаю мягкий смешок. Ничто не поможет мне уснуть в первую ночь здесь лучше, чем торжествующее ощущение того, что меня выбрала его кошка.
— Я и не ожидала, что придётся делить постель в первую же ночь, — шепчу я Присс. — Но ради тебя с радостью сделаю исключение.