Утренний свет просачивается сквозь воздушные занавеси, окрашивая комнату в прохладные приглушённые тона и отбрасывая резкую тень от резного столба кровати. Я моргаю — и на миг вспыхивает память: как я просыпаюсь в постели Лиама, его растрёпанные волосы, тёплая, довольная улыбка, которая появляется на губах перед поцелуем. «Не хочу, чтобы ты уходил», — сказала я. «Знаю. Но мне надо. Я скоро вернусь», — ответил он.
Нам стоило сбежать.
Всем нам. Лиаму. Мне. Арине. Всему клубу… Уйти через горные тоннели, пересечь пустыню, добраться туда, где мы могли бы быть свободны от Орикалиса.
Я закрываю глаза и силой отталкиваю воспоминания. Не понимаю, почему они лезут сейчас. Наверное, потому что это всего второй раз, когда я просыпаюсь в мужской комнате — ну, более-менее. Хотя сейчас я одна. Даже Присс больше нет со мной.
«У тебя красивая будущая жена», — говорю я призраку Лиама, который всё ещё живёт во мне. Той части, которую, как ни странно, не вытравила даже моя жертва Чаше Аркан. Тот вечер на приёме у Равина… Если бы я не отказалась от того будущего, не стал ли бы именно он моментом, когда мы снова сошлись бы? Нет, подробности приёма не совпадали с тем, что я видела в видении Чаши. Но я прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу и уговариваю себя: пусть будет так, будто именно тот приём и был тем видением.
Я с ума сойду, если продолжу зацикливаться на прошлом, которое не вернуть. На прошлом, которое, если честно, мне и не нужно. Лиам — закрытая глава, ещё до Чаши. Я не хочу будущего с ним. Я просто хочу, чтобы память о нём больше не вызывала боль.
И потом, я же теперь помолвлена. И мне надо подняться и встретить свой первый день здесь, рядом с Каэлисом. Что бы это ни значило.
Шкаф в этой комнате пуст. С одной стороны, я рада, что ночью никто не шастал у меня в спальне; с другой — слегка удивлена, что он не оставил тут с десяток нарядов наготове. Зная Каэлиса, мои вещи где-то здесь. Я высовываю нос за дверь.
Чувствую себя так, будто крадусь, хотя, по его словам, это теперь моё крыло его апартаментов. В коридоре всего пять дверей, и я выхожу из той, что в самом конце. Сразу справа — аккуратная, хоть и небольшая ванная: по крайней мере, один пункт утренних нужд закрыт. Слева — гардеробная с одеждой моего размера. Даже несколько новых вещей лежат, будто меня ждали. Я так и знала, что найду. Выбираю мягкую, но простую тунику и брюки — чтобы не притягивать взгляды. Вчера их и так было с избытком.
Две другие двери будят любопытство. Та, что слева от ванной, ведёт в кабинет, который, если я правильно представляю планировку, делит стену с кабинетом Каэлиса. Хотя, учитывая лабиринты Академии, я могу и ошибаться. Полки пусты, стол — голый. Интересно, обоснуюсь ли я здесь надолго, наполняя это всё своим, или так и останусь временной гостьей в новом «доме».
Мельком думаю: почему он не посадил меня работать над картой Старшего Аркана в этом кабинете? Уговариваю себя, что в своём офисе ему проще держать меня на виду. Но… звучит неубедительно.
Напротив кабинета — узкая кладовая, набитая коробками и пыльными рулонами пергамента; в носу тут же начинает щекотать. Переплёты книг на полках так изъедены молью, что я боюсь — рассыплются от касания. Позолота с названий облупилась, золотые крошки осели на забытых безделушках, застряли в волосах деревянной куклы, которую, возможно, когда-то держал в руках сам Каэлис. Хотя представить его мальчишкой… странно неестественно. Будто он родился сразу тем суровым мужчиной, которого я успела узнать.
Совсем в глубине — ряд портретов, укутанных паутиной. Каждый кажется старше предыдущего. Мой взгляд цепляется за особенно вычурную раму. Осторожно отодвигаю полотна, наваленные сверху.
Я подавляю вдох, чтобы не разразиться кашлем.
На меня смотрит пара острых чёрных глаз. Таких же прожигающих, как у Каэлиса. Но других. Старше. Хотя не настолько старых, как вчера.
Король Орикалис стоит — именно стоит, а не сидит — рядом с троном. В центре портрета — королева с ярко-зелёными глазами и такими же тёмными волосами, но с особым отливом, который я узнаю у Каэлиса: это не чёрный, а густой фиолетовый, почти чёрный. На ней корона из пяти лучей. На четырёх — по знаку мастей Малых Арканов. В центре, над лбом, — массивный сапфир.
Я утыкаюсь взглядом в эту странность, пытаясь сложить картинку. Я никогда не видела королеву Орикалиса вживую. Но видела её портреты в клубах и трактирах. Слышала истории о её светлых волосах и «луночной красоте».
Это не она.
И если это не королева Орикалиса… то кто? И почему она изображена доминирующей фигурой у трона, в короне и с чем-то — я наклоняюсь ближе, чтобы разглядеть — вроде пустой карты в руках? Нет… Здесь тоже сошла позолота. Линии едва-едва различимы. Если бы было больше света, то, может быть—
— Клара? — голос Ревины выдёргивает меня из мыслей. Я вздрагиваю, полотна с глухим стуком встают на место, поднимая облачко пыли. Она стоит в проёме — в лице смесь неодобрения и осторожности, хотя слова звучат натянуто-беззаботно: — Вам помочь что-нибудь найти?
— О нет, я просто… искала ванную. — Враньё звучит плохо, даже для меня.
— Его Высочество не одобрил бы, будь вы здесь, — мягко, но жёстко, она разворачивает меня и выводит.
— Почему?
— Здесь нет ничего важного, только пыль, — Ревина покашливает и отмахивается от облака, тянущегося за мной. Сбивает с моих плеч паутину. — Ничего такого, чем леди вроде вас стоит себя утруждать. — Она деловито запирает дверь. Ни одно из её слов не объясняет, почему Каэлис не хочет, чтобы я сюда заходила… — А теперь, если вы хотите закончить приводить себя в порядок — подан завтрак.
Я иду в ванную и застываю на минуту, выковыривая паутину из волос. По коже пробегает треск магии, и я почти уверена: она заперла дверь не только ключом, который я видела. Сдерживая рой вопросов, пока что оставляю их при себе и следую за ней из своих покоев, через центральный холл и в другой коридор, который ведёт в столовую — я узнала её по одному из ужинов, что мы уже проводили здесь. Хотя утреннее настроение сейчас заметно иное. Натянутое.
Стол сервирован множеством блюд. Каэлис поднимает взгляд, когда я вхожу.
— Доброе утро. — Его тон ничего не выдаёт. — Надеюсь, ты хорошо спала?
— Настолько, насколько это вообще возможно. — В голосе у меня сквозит недовольство — скорее по привычке, чем всерьёз, если быть честной. Я сажусь на место, куда меня направляет Ревина, — по правую руку от него. Хотя я бы с куда большим удовольствием выбрала противоположный конец стола, лишь бы держать дистанцию.
— Учитывая, что ты украла мою кошку…
— Я не крала твою кошку, — закатываю глаза и тянусь за салфеткой.
— …я бы всё же надеялся, что ты спала вполне спокойно, — заканчивает он, проигнорировав возражение.
— Мы ждём гостей? — стол накрыт на шестерых, хотя за ним всего двое.
— Учитывая раздражающую способность моего брата вваливаться в академию, когда вздумается, никогда нельзя быть уверенным.
Эти слова заставляют меня вспомнить о Сайласе — он ведь может запросто переместить кого угодно внутрь и наружу академии. А если он — человек Равина внутри… Я прикусываю мысли. Как и молчание о портрете. Знание — это сила, и стрелы нужно выпускать в нужное время. Сейчас не момент.
Действуй, когда уверена. Сначала собери сведения. Слова Бристары звенят в голове.
— Пока ты сегодня на занятиях, я распоряжусь, чтобы твой кабинет подготовили для работы над подделками.
Я киваю. Пожалуй, было бы странно продолжать сидеть на диванчике в его офисе, если теперь у меня есть свой. Но почему тогда он сразу не отдал мне тот кабинет? Вопрос снова всплывает. Я бросаю на Каэлиса взгляд из-под ресниц, пока ковыряю еду и украдкой замечаю, как изгибаются его губы, когда он переворачивает страницы книги у себя под рукой.
Неловкость повисла будто из-за того, что мы сказали друг другу перед пиром вчера? Из-за границ, которые были так близки, но теперь… теперь будто оба готовы сделать всё, лишь бы только их не касаться?
Тишина душит. Я доедаю завтрак как можно быстрее.
— Вернись после обеда, начнём работу.
Я замираю на полпути к двери. Узнаю приказ, когда слышу его.
— Я поступлю так, как сочту нужным.
Каэлис опирается подбородком о ладонь.
— Не забывай, Клара, все должны думать, что ты без ума от меня. А не избегаешь меня. Иначе можно и обратно в Халазар.
По коже разлетается тысяча иголочек от этой прозрачной угрозы. Я бросаю на него укоризненный взгляд — и на краткий миг замечаю, как выражение его лица смягчается. Будто он сам понимает, что укол был лишним. Но я не даю ему шанса добавить хоть слово и выхожу на занятия.
Стоит мне оказаться рядом с остальными посвящёнными, как я чувствую, как их шёпот шелестит вокруг меня, словно осенние листья. Многие даже не стараются скрыться: взгляды мечутся от меня к друзьям, шепотки о том, что я сидела за верхним столом, что перебралась в апартаменты Каэлиса и что они уже успели услышать о наших отношениях.
Я держу голову высоко и улыбаюсь ослепительно. Делать это становится легче, когда рядом со мной тут же оказывается Лурен, а слева — Сорза и Дристин.
— Ты в порядке? — спрашивает Лурен, и в голосе её слышна тревога.
— Да куда уж ей не быть в порядке, если она скоро станет принцессой? — сухо бросает Дристин. — На шаг ближе к короне.
— Ага, только ценой помолвки с Каэлисом, — вставляет Сорза. И он замолкает.
— Лучше не бывает, — заставляю себя сказать. Угроза или нет, но Каэлис прав: надо держать фасад. Я говорю достаточно громко, чтобы и другие услышали: — Я рада, что наконец мои покои подготовили в его апартаментах. Слишком долго мы были в разлуке.
Сорза бросает на меня выразительный взгляд и замедляет шаг. Я тоже сбавляю темп, позволяя Лурен и Дристину уйти вперёд. Те тут же завязывают разговор. Дристин всё это время хорошо относился к Лурен после смерти Кел — всегда рядом, не даёт ей оставаться одной.
— Ты точно в порядке? — шепчет Сорза, привлекая моё внимание обратно к ней.
— Конечно. Я же сказала — лучше не бывает.
— Я слышала, что ты сказала. Но ты это не имела в виду.
— Имела, — настаиваю я.
— Клара—
Я останавливаюсь и её удерживаю. Смотрю прямо в глаза.
— Я именно там, где должна быть, Сорза. — Пожалуйста, пойми и оставь тему, — молю без слов.
Похоже, она слышит, потому что слегка кивает, и мы продолжаем идти.
Аудитория гудит, пока все рассаживаются вокруг арены для дуэлей. Я ставлю сумку на пол рядом и устраиваюсь поудобнее, представляя, будто я та королева с портрета. Спокойная. С рождением сидеть на троне.
— Сегодня вы разделитесь на тройки и изучите методики ведения боя сразу против двоих противников, — Вадуин выходит в центр арены, взгляд скользит по посвящённым. — Потому что обстоятельства не всегда будут честными, но мы должны выстоять…
***
Время движется вперёд так же неумолимо, как холод, что всё глубже и глубже пробирается в коридоры академии.
Занятия снова вошли в привычное русло после Дня Монет, но теперь профессора всё чаще подчёркивают важность каждого урока — словно каждый из них может оказаться последним перед Испытаниями Тройки Мечей. К счастью, я постепенно вхожу в ритм: поняла, чего именно они от нас добиваются. Пусть то, что мне приходится делать в академии, не имеет ничего общего с моим собственным способом черчения, владения или чтения арканов… оно работает.
По вечерам я сосредотачиваюсь на быстрых набросках Твино, которые он передал Юре через листок, незаметно сунутый мне в карман во время марша с Дня Монет. Сверяю их со своими первыми, нарисованными по памяти, дорабатываю, снова сравниваю, оставляю до утра и шлифую дальше.
Хотя я живу в его апартаментах, вижу Каэлиса редко. Что неожиданно странно. Мы завтракаем вместе, но разговариваем меньше, чем тогда, когда случайно пересекались в стенах академии. А если и говорим, то только о моих подделках.
— Многообещающе, — его голос звучит густо и низко, когда он сосредоточен. Особенно до второй чашки чая. Он чуть хмурит брови, разглядывая мои наброски в утреннем свете, и я понимаю: ему трудно найти ошибки. Я начинаю замечать в нём такие мелочи.
— Ты так думаешь?
— Да. Хотя вот это… — он касается пером линии на рисунке, — выглядит неловко. Не лучше ли вот так? — он накидывает свой штрих поверх моего. — Согласись, естественнее?
— «Естественнее» ещё не значит «правильнее» или «точнее», — парирую я.
— Для меня значит. То, что естественно мне, обычно и есть правильно и точно.
— Забавно, — ухмыляюсь я. — У меня это работает точно так же.
Мы чертим поверх линий друг друга, спорим, пока не звонят колокола и не приходит время идти на занятия.
Повтор. Повтор. Повтор…
Вечером я плотно кутаюсь в шерстяные плащи, выходя из апартаментов. Каэлис согласился, что ради шансов попасть в один из кланов я не могу быть затворницей, прячущейся у него. Но я не уверена, что тяжелее: атмосфера в его покоях или взгляды в общих залах, где все студенты и посвящённые таращатся на меня, словно у меня выросла вторая голова.
Единственное дыхание свободы — в компании моих неожиданных друзей. Часы, проведённые вместе в библиотеке или у камина, готовясь к Испытаниям Тройки Мечей. Или редкие тренировки с Алор в моей старой комнате. Она учится быстро, острая, как кинжалы, что всегда при ней. Иногда даже я перенимаю у неё новые приёмы.
В один из вечеров, возвращаясь в апартаменты Каэлиса позже, чем собиралась, я так погружаюсь в мысли, что едва не подпрыгиваю от неожиданности, услышав голос, которого не слышала неделями:
— Клара, минутку?
Сайлас облокотился на каменную арку.
— Что такое? — я останавливаюсь, но не приближаюсь. Он — недоделанное дело. Я всё ещё не решилась на шаги, пока у меня нет доказательств, где именно он стоит по отношению ко мне.
— Хотел сказать, что знать всё ещё судачат о тебе и Каэлисе. Они не убеждены, что твоя любовь настоящая.
— А откуда бы тебе знать, если ты никогда не покидаешь академию? — осторожно спрашиваю я, напоминая его собственные сомнения, когда мы встретились впервые.
— Я слышу, что говорят в этих стенах.
— Я тоже.
— Отлично. Тогда знаешь, что тебе нужно сделать больше, чтобы убедить их.
Во мне вспыхивает раздражение.
— И что ты предлагаешь? Лечь на стол посреди зала и раздвинуть ноги, чтобы Каэлис взял меня прямо там? — слова полны сарказма, но в глубине есть нота настоящего вопроса. Мне действительно интересно, есть ли у Сайласа реальный совет. Не то чтобы я была уверена, что воспользуюсь им.
— Скорее всего, нет, — уголки его губ чуть дрогнули в полуулыбке, но тут же исчезли. — Скоро каникулы перед Испытаниями Тройки Мечей. Сделай тогда что-то, что заставит их поверить.
Совет не худший…
— И у тебя есть идеи, что именно?
— Появись при дворе. Или хотя бы на солнечном празднике короны. Орикалисов всегда хватает на пышных торжествах. Покажись, устрой сцену, как тогда на приёме, только… громче.
— Я подумаю, — бросаю я и поворачиваюсь уходить.
Он хватает меня за предплечье. Я даже не услышала, как он преодолел расстояние.
— Клара… — Сайлас запинается, вглядываясь в моё лицо. — Я… я чем-то обидел тебя?
— Конечно нет. — Я натягиваю улыбку, пока маска не успела дать трещину. — Просто у меня слишком много всего. Испытания Тройки Мечей на носу, а читать я всё ещё слаба. Значит, надо тянуть за счёт черчения и владения. Иначе мне дорога в шахты.
— Понимаю. — Он отпускает.
Я делаю шаг, но замираю. Разворачиваюсь. Думаю, что лучше бы прикусила язык, но слова вырываются сами:
— Сайлас, ты правда… на моей стороне?
Но когда я снова поворачиваюсь к нему — его уже нет. Будто и не стоял здесь. Я замираю, и холод в воздухе перестаёт ощущаться. Жду ответа. Но его не последует.
***
Дни сжимаются в недели. Осень сдаёт свои краски в последнем порыве ветра, и зима уверенно вступает в права. Разметанные листья — словно песчинки в песочных часах, напоминающие посвящённым, что Испытания Тройки Мечей уже на пороге.
Напоминающие мне, что моё время тает.
Я работаю в Святилище Старших Арканов. Смена обстановки рождает новые идеи для моих подделок. Мы с Эзой продолжаем кружить друг вокруг друга, словно волки, каждый норовит укусить за пятки, но никто не делает решающего шага. Я помогаю Сорзе разобраться, как начертить её собственную карту, и, наблюдая за тем, как она ведёт линии, сама нахожу окончательный прорыв.
В ту ночь я работаю до самого рассвета. А на следующий день, едва переступив порог столовой к завтраку, выкладываю перед Каэлисом финальные эскизы подделок.
Он изучает их молча, мучительно долго. Наконец его взгляд поднимается на мой.
— Да. — Всего одно слово — и по всему телу пробегает дрожь. В его глазах вспыхивает искра, как уголь, вспыхнувший пламенем. Уже неделями он смотрел на меня с одной лишь холодной отстранённостью — и я с изумлением понимаю, что мне не хватало этой страсти.
Люби меня, ненавидь меня — но смотри так, словно моё существование поджигает тебя… Я прикусываю щёку изнутри, чтобы не вырвалось вслух, и гоню мысль прочь.
— Теперь начнём процесс черчения.
— Я думала об этом и—
— Эти карты особенные. Для правдоподобной подделки нужны особые чернила. Моего отца не обманешь обычными чернилами и бумагой. — Каэлис встаёт, явно уверенный, что его план лучше моего. Впрочем, то же самое приходило и мне в голову.
— Воды у статуи Мира? — предполагаю я.
— Верно мысль направляешь, но нет. Источник Мира не подойдёт: цвет там меняется на золотой только для настоящей карты.
— Может, если я прочерчу её своей кровью? — как делаю для других карт.
— Ты потрясающая, но в этот раз нам нужно нечто такое же древнее и могущественное, как Источник Мира.
— И что же это? — я складываю руки на груди. Это должно быть что-то действительно стоящее, раз он даже не удосужился выслушать мою идею.
— Подойди ко мне сразу после занятий. Придумай свою лучшую влюблённую отговорку для тех, кто так усердно монополизирует твоё время. — В его голосе едва слышна нотка… ревности? Мне, конечно, мерещится. Если бы он хотел моего внимания, то прекрасно знал, где искать меня все эти недели. — Сегодня вечером ты с ними ужинать не будешь.
— А чем займёмся вместо этого? — и почему сердце начинает биться быстрее?
Он открывает рот, но в этот миг звенят колокола. Каэлис усмехается.
— Ступай, Клара. Возвращайся скорее. Обещаю, это будет стоить твоего времени.