На то, чтобы король наконец-то извинился и покинул бальный зал, уходит около десяти минут. Его рука тянется к виску, пока он направляется к боковой двери. Я жду ещё пять, прежде чем последовать за ним. Каэлис занят в зале — обходит гостей и, главное, отвлекает брата. Из всех присутствующих только Принц Равин внушает мне опасения.
Никто не обращает на меня внимания, когда я выскальзываю из зала. Я изучала план клуба достаточно раз, чтобы знать, где находятся уборные, — прикрытие для моего выхода, — и где соединяются служебные коридоры. Дверь с табличкой «Частное» оставлена незапертой, как и должно быть. Внутренности здания резки и строгие в сравнении с парадными залами, что облегчает мне путь.
Каблуки едва слышно цокают по мраморному полу, когда я вхожу в узкий коридор. Я сбавляю шаг. Эта часть обычно предназначена для высокопоставленных гостей и аристократии. Сегодня — для семьи Орикалисов. Впереди, у угла, маячат знакомые широкие плечи. Я замираю.
— Он только что прошёл. Рен был вскоре за ним, — шепчет Грегор. Он узнаёт меня по походке.
— Отлично. Подождём ещё минуту, — отвечаю так же тихо. — Другие проходили?
— Нет. Бристар хорошо постаралась: у нас есть окно без охраны.
— Твино? — спрашиваю, и в этот момент он выходит из противоположной двери вместе с Юрой.
— Чай приготовлен, — осторожно сообщает Твино. Даже если кажется, что мы одни, лучше не рисковать.
Мы обмениваемся напряжёнными взглядами и смотрим на массивную дверь в конце коридора, за которой находится Рен. Мы долго спорили, кто должен подать королю напиток — Твино или Рен. Но в итоге решили, что не стоит рисковать, показывая одного и того же человека рядом с ним дважды подряд. Рен из нас наименее известен.
Твино опирается на стену, тяжелее, чем если бы просто отдыхал ногу. Его взгляд прикован к двери. Я подхожу ближе и сжимаю его пальцы. С Реном всё будет в порядке, говорит этот жест. Мы готовились и репетировали месяцами.
Другой рукой я скольжу в потайной карман пышной юбки и касаюсь карт. Спрятанных, готовых к использованию. Я до сих пор не сделала выбор. Предостережения и откровения Бристар звучат громче в ушах, чем шум крови. Но её собственные тайны слишком похожи на тайны Каэлиса. Кому вообще можно верить?
Дверь в конце коридора приоткрывается. Мы двигаемся.
Бальный салон превращён в личные покои короля на этот вечер. Комната богата и холодна одновременно. Роскошь ради самой роскоши: вышитые шторы, затейливые ковры. Но ни тепла, ни характера. В точности как сам правитель.
Король возлежит на кушетке. Его грудь едва заметно поднимается и опускается от поверхностного дыхания. Движение настолько слабое, что я начинаю волноваться — не переборщил ли Рен с настойкой… Но он выглядит уверенно, и я решаю довериться.
Твино мгновенно оказывается рядом и осторожно расстёгивает пиджак и рубашку. Он помнит каждую пуговицу, каждую застёжку.
— Он что-нибудь заподозрил? — мой голос дрожит от напряжения.
— Вряд ли, — отвечает Рен. — Если бы заподозрил, вряд ли стал бы пить чай.
Твино расстёгивает последнюю пуговицу и сразу принимается за шкатулку. Юра обходит кушетку с другой стороны. Она двигается с той же педантичностью, с какой украшает свои зимние печенья. Её ловкие пальцы бесценны для работы с механизмом.
Хотя именно они двое тренировались, опираясь на чертежи Сайласа, я склоняюсь ближе и слежу за каждым движением. Край шкатулки ловит отблеск света. Я щурюсь, вглядываюсь.
На металле выгравирован знак. Буква Е, выведенная последней вертикалью от N. Символ, который я уже видела. Моё дыхание перехватывает. Это то же клеймо, что было на механической мельнице в мою первую ночь в академии. Тогда я подумала, что это V, но теперь уверена — то же самое. Прототип мельницы в мастерской Дурака… создателя, которого Каэлис называл давно исчезнувшим. Создателя из Ревисанского королевства. Вновь всплывает портрет, что я видела…
Слова Бристар возвращаются эхом. Все сомнения исчезают. Король Нэйтор принадлежал к прошлому миру. К миру, который был перестроен двадцать первым арканом. Я готова поклясться своей жизнью: именно он уничтожил ту реальность. А теперь держит всю власть в этой.
Каэлис тоже это знает. Должен знать. Механизм… его можно было бы использовать, чтобы помочь — если бы захотели. Но Король Орикалис выбрал сделать этот мир таким, каким он есть. И удерживать его таким. Меня кружит, сердце бьётся в панике. Соберись. Сосредоточься на моменте.
Металлическая шкатулка открывается, и мы все разом замираем.
Я осторожно вытаскиваю карты одну за другой, сверяю с подделками. Снадобье Рена и Юры работает — король спит, пока я меняю каждую. Грегор проверяет дверь. Никто не произносит ни слова. Тишина звенит.
Мои подделки идеальны.
Стоит мне вложить их в гнездо, как Твино захлопывает шкатулку. Закрыть её гораздо быстрее, чем открыть. Я отхожу, рука в кармане. На ощупь карты ничем не отличаются, и это вселяет уверенность. Но платье оттягивает вбок. Ладонь горит от знания, какую силу я держу.
— Всё чисто, — тихо говорю я. Юра кивает и быстро выходит, возвращаясь к своим обязанностям официантки. Она будет среди последних, кого отпустят, но вскоре её смена закончится. Рен уходит следом, свернув в сторону, где, по моим догадкам, кухня. Грегор остаётся у двери, на страже.
Мы с Твино выходим в коридор вместе, и Грегор плотно прикрывает за нами дверь.
— Береги себя, — шепчу я.
— Я прослежу за ним, — отвечает Грегор, уверенный, как всегда.
Лицо Твино смягчается в лёгкой улыбке, которая без слов говорит: Не переживай.
Но я переживаю. Всегда. Особенно после Халазара, после той ночи. Я не вынесу мысли снова их потерять. Но, какова бы ни была цена, мы движемся вперёд.
Для них — это боковой выход. Для меня — в противоположную сторону. Я выхожу в главный коридор и стираю тонкую испарину со лба. Я не могу вернуться, выглядя так виновато. Сделав паузу, чтобы взять себя в руки, я иду дальше, по новому маршруту.
Бристар может не участвовать лично в наших вылазках, но её организация и планирование никогда не подводят. Стоит нам оказаться на нужных местах — и словно невидимый щит оберегает нас. Она двигает охрану и слуг, меняя время доставок, расписание, смены. Её рука всегда простирается дальше, чем можно вообразить.
Я сворачиваю за угол с максимально уверенным видом — и оказываюсь нос к носу с группой Стеллисов.
Не слуги. Не охрана. Не городские стражи.
Стеллисы. Те, кем Бристар труднее всего управлять.
Чёрт.
Они поворачиваются ко мне, словно я сказала это вслух, а не только подумала. Мир замирает, пока их взгляды скользят по моим вспыхнувшим щекам, по ладони, с которой я только что стерла пот. Я выгляжу виноватой. А этого я не могу себе позволить. Ведь невиновность — это в первую очередь умение не казаться виновной.
— Добрый вечер, господа, — я вынуждаю себя слегка склонить голову. Надеюсь, это будет воспринято как достаточный знак уважения, чтобы не показаться грубой, но не настолько низким, чтобы выглядеть покорной.
— Что вы здесь делаете? — спрашивает мужчина в центре. Его шлем украшен дополнительными перьями, а на груди поблёскивает знак. Капитан, если я не ошибаюсь.
— Я ищу принца Каэлиса, — отвечаю я с показной уверенностью.
— Принц Каэлис не отходил от брата уже больше часа, — скептически замечает стоящий справа.
Ну и чёрт с ним, что он делает ровно то, о чём мы договорились.
— Правда? А я думала, мы условились встретиться наедине, чтобы… — я прижимаю пальцы к губам и надеюсь, что мой румянец выглядит как смущение. — Неважно. Вернусь в бальный зал.
Но стоит мне повернуться, как лидер хватает меня за запястье. Его хватка куда крепче, чем мне хотелось бы. Я натягиваю маску недоумения, граничащего с раздражением.
— Прошу прощения?
— Король велел нам присматривать за вами.
— Ах вот как? — я позволяю себе улыбку, нарочито кокетливую. — А не подумали ли вы, что, возможно, его величество имел в виду совсем другое? Что вам стоит как следует встретить меня в этих покоях, ведь я — невеста Каэлиса?
Они переглядываются. Сомнение в глазах подтверждает: король не уточнил. Это может сыграть мне на руку. А может… нет.
— Вам придётся пройти с нами. Надо всё проверить.
Горечь подступает к горлу. Я её проглатываю. В памяти вспыхивают образы той ночи, когда меня поймали. Паника атакует со всех сторон. Не поддаваться!
— Принц наверняка захочет высказаться по этому поводу, — говорю я.
— Принц подчиняется отцу так же, как и мы.
Что ж, это правда. Пальцы предательски дёргаются, тянутся к колоде у бедра. У меня ещё есть Колесница, которую дал Сайлас, но использовать её — только в крайнем случае.
— Очень… — начинаю я, но меня перебивают.
— Клара, — ровно произносит Алор. Она стоит в дверном проёме, столь же удивлённая видеть меня, как и я её. — Вот ты где. — Она стремительно приближается, её взгляд падает на моё запястье в руке Стеллиса. — Проблемы, Илван?
— Король велел следить за ней. Мы хотели отвести её к нему…
— Ты держишь будущую принцессу Орикалиса так, словно она уличная девчонка, — прерывает Алор тоном, в котором звучат и возмущение, и укор. Я замечаю, что она одета не в бальное платье, как остальные студенты, а в практичные кожаные доспехи под облегчённым вариантом брони Стеллисов. Она выглядит как новобранец в их рядах. — Мы из Клана Башни служим короне.
— А сама корона приказала нам привести её, — в голосе Илвана появляется неуверенность. И я с радостью уступаю Алор инициативу.
Она качает головой, театрально вздыхая, будто не верит, что вынуждена объяснять очевидное:
— Вряд ли имелось в виду тащить её, как мула на верёвке. Отпусти. Я сама доставлю её королю.
На миг кажется, что Илван хочет возразить. Но он не решается. Его пальцы нехотя разжимаются.
— Так-то лучше, — Алор держится так, словно это ей подчиняются Стеллисы, хотя они явно выше её по званию. Я и не ожидала меньшего от дочери Верховного Лорда Клана Башни. — Клара, прошу, идём.
Я прохожу мимо Стеллисов, голову держу высоко, даже если сердце колотится в бешеном ритме. Их взгляды сверлят мне спину, пока я иду за Алор. Я даже нарочно прибавляю в движении лёгкое покачивание юбок, пока она ведёт меня в соседнюю комнату.
— Что ты творишь? — шипит она, едва за нами закрывается дверь. — Тебе здесь не место… Знаешь что? Лучше я не буду знать, чем ты занимаешься. — Алор трет переносицу, устало вздыхая. — Вон та дверь, потом направо — и прямо до бального зала. Иди, пока тобой ещё кто-то не заинтересовался. Если спросят, скажем, что мы пытались найти короля и не смогли.
— Спасибо, — мои слова окрашены куда более сильной эмоцией, чем простое облегчение.
— Рано благодаришь. Ты всё ещё в опасности, и не ото всех я смогу тебя прикрыть.
Я отхожу, не собираясь упускать её помощь. Но, уже взявшись за ручку двери, замираю — она окликает меня по имени. Я оборачиваюсь, и Алор подходит ближе, вытаскивая из кармана сложенный листок. Я настороженно смотрю на него, вспоминая просьбу найти информацию об Арине… и о матери.
— Про твою сестру я почти ничего не нашла, и это меня зацепило. Я копнула глубже. Имя Лейлис помогло — так что спасибо за наводку. — Она берёт моё правое запястье одной рукой, а второй вкладывает бумагу в ладонь. Но не отпускает сразу, будто сомневается, стоит ли делиться.
Её взгляд цепляется за мой, и сердце колотится быстрее, чем минуту назад при встрече со Стеллисами. В её глазах — страх. Настороженность. Лишь сила воли заставляет её разжать пальцы.
— Теперь это касается не только тебя.
— Что ты нашла?
— Пока недостаточно, — отвечает Алор, кивая на дверь. — Поговорим после бала.
Я молча киваю и выхожу, следуя маршруту, что она описала. Но, не дойдя до дверей бального зала, останавливаюсь и разворачиваю бумагу в ладони. Воздух срывается с моих губ резким вдохом.
То, что я приняла за один клочок бумаги, оказывается тремя, сложенными друг в друга.
На первом — дата, примерно два месяца после Фестиваля огня, почти два года назад. Всего через несколько недель после того, как меня схватили. На нём написано:
«Арина Дайгар, задержана стражей Города Затмения. По словам главного стража, отправлена в шахту № 23.
Записи о прибытии Арины Дайгар в шахту нет.»
В этом нет ничего неожиданного, и всё же во рту появляется горечь, соответствующая тому, как выворачивает мой желудок. Я разворачиваю следующий лист. Это заметки Алор:
«Записи о причастности Равина. Запрашивал именно её? Охотился за ней? Почему именно она?»
Я переворачиваю к последнему листу — и моё сердце останавливается. Эта страница не похожа на другие. Она выцветшая, пожелтевшая от времени. С одного края — рваный край.
И всё же, даже спустя столько лет, я узнала бы этот разрыв где угодно. Я готова поклясться, что если прямо сейчас проберусь в штаб стражи, куда мне уже удавалось проникнуть, и достану их журнал, то этот лист идеально состыкуется с вырванной страницей — той самой, что отсутствовала в день смерти матери на Провале. Той, которую я так долго искала. Той, что хранит доказательство её убийства и имя убийцы.
На ней написано:
«Лейлис Дайгар.
Убита по приказу Верховной Леди Хелены Венталл.
У неё, как говорят, остались в живых двое детей: Клара и Арина Дайгар. Они должны быть немедленно задержаны при обнаружении.»
Я прижимаю ладонь к губам, хотя не думаю, что смогла бы издать хоть звук. Ответ у меня в руках. Наконец у меня есть имя, на которое можно возложить вину за все несчастья моей семьи:
мать Алор.