— Хорошо, потому что я действительно не хотел применять силу.
— Как будто ты мог.
— Знаешь, нам с тобой действительно стоит как-нибудь помериться силами. — Он отпустил ее руку. — Посмотрим, кто действительно сильнее.
— Сомневаюсь, что смогу долго сражаться без магии. — Слова Аделы, и тяжесть их правды заставила ребят замолчать.
Дюко слегка нахмурился.
— Если кто-то и сможет помочь тебе исцелиться… что бы ни случилось с твоей магией, это будет Адела.
Возможно, он прав. Что бы ни сделала Эйра, это повлияло на канал, из которого она черпала свою силу. Команда Аделы могла исцелять ее физические раны с помощью «Световорота», но магия Меру не могла повлиять на магические недуги. Если была хоть какая-то надежда все исправить, ей нужен был опытный и могущественный Бегущий по воде… такой, как Адела.
— Если она захочет мне помочь, — сказала Эйра.
— Докажи ей свою ценность. Она вознаграждает за силу и верность.
— Тем больше причин продолжить движение. — Эйра снова взяла его за руку. — Возможно, будет проще, если мы пробежимся по докам. Надеюсь, мы будем выглядеть как еще два убегающих человека.
— В одежде участников?
Она осмотрела себя. Должно быть, на нее накатила усталость. Как еще она могла не заметить что-то настолько очевидное?
— Снимай рубашку.
— Сейчас не время для таких скандальных поступков. — Он свернулся калачиком, преклонил колено и дотронулся до ключицы, как утонченный придворный, взволнованный многозначительным замечанием.
— О, Мать Небесная, ты можешь стать серьезным хоть секунду?
— Только на секунду, потом мне это надоедает.
— Так я знаю.
— Тогда почему ты ожидаешь от меня чего-то другого?
Эйра потянула за рукава туники, разрывая швы. С ворчанием она оторвала один рукав, затем второй. Затем она расправила боковые швы на нижнем подоле, подняв их до середины талии. Скручивая, она разорвала ткань горизонтально, чтобы получилась грубая рубашка без рукавов длиной чуть ниже колена.
— Наша самая узнаваемая одежда — это туники. Без них и при быстром движении мы сможем избежать опознания.
Дюко, наконец, смягчился, сняв тунику. Шрамы пересекали его тело, спускаясь по шее и через плечо. Жестокость Ульварта расписалась на его коже, и Эйра удивилась, как у него хватало сил продолжать сражаться с этим безумцем, когда он уже столько вытерпел от его рук. Скорее всего, его решимость укрепилась из-за жестокости, которой он подвергся.
— Все плохо, не так ли? — Дюко потер плечо.
— В этом нет ничего постыдного. — Эйра опустилась на колени и провела руками по пеплу, скопившемуся на улице, проводя им по своим золотым волосам, делая их тусклыми.
— Как ты думаешь… Ноэль будет противно? – Легкий румянец коснулся его щек. Эйра никогда не видела, чтобы обычно самоуверенный, порой откровенно наводящий на размышления Дюко, выказывал смешанные чувства. Но у всех них была своя неуверенность, свои сомнения.
— Я не думаю, что они хоть в малейшей степени обеспокоят Ноэль. — Эйра похлопала его по руке, потому что он не мог видеть ее улыбки. Она надеялась, что он услышит ее в ее голосе. — Если уж на то пошло, я уверена, что она нашла бы их крутыми и неприступными на вид. Вероятно, из-за них ты бы ей понравился еще больше.
Он усмехнулся, но это прозвучало не так искренне, как обычно.
— Вероятно, ты права.
Эйра почти не сомневалась, что он соглашался с ней просто ради того, чтобы напустить на себя храбрый вид и свою обычную уверенность. И хорошо, что он так мог. Иногда нужно было повторять себе что-то хорошее, пока это не станет реальностью.
— Но у тебя никогда не будет шанса узнать, если мы не продолжим двигаться дальше.
— Я знаю. — Он переместился, снова беря ее за руку. — Показывай дорогу.
Эйра крепко держала его, увлекая их в гущу дыма и хаоса доков.
Все еще были люди, пытавшиеся спастись на немногих оставшихся лодках. Другие, которые не были похожи на Столпов, решили извлечь выгоду из хаоса. Они бросали камни в окна магазинов и дрались с их владельцами на улицах. Эйра пришла в смятение от непреодолимого желания помочь окровавленному и избитому мужчине, брошенному группой мародеров.
Она всегда представляла Меру… в более лучшем свете. Великолепно иллюстрированные рукописи, над которыми она корпела, рисовали картины идиллического мира, где могущественная магия была в изобилии. Где люди имели все, что хотели, и жили счастливо под властью мудрой и любимой королевы. Что эта земля была свободна от крови, завоеваний и междоусобиц, которыми была заполнена каждая страница сравнительно короткой истории Соляриса.
За исключением того, что этого не было. Людей таких не было.
Меру было похоже на Солярис. От начала и до конца. Люди сражались и грызлись так же часто, как и в Солярисе, если не больше. На каждом шагу этого пути был ужас, очерняющий позолоченные образы, которые Эйра создала в своем воображении.
К счастью, они не наткнулись ни на каких Столпов в доках. Те, что преследовали их не так давно, ушли. Но их отсутствие встревожило Эйру еще больше. Куда они направились? Она понимала, что они должны были куда-то пойти. Остались ли еще у них дела здесь, в Вариче? Или они уже начали возвращаться в Райзен?
Не успела Эйра опомниться, как они с Дюко вернулись в переулок с входом в секретный туннель, созданный Элис. Эйра отпустила руку Дюко и направилась к знакомому входу. Она приостановилась, пробегая пальцами по рисунку. Казалось, они только что были здесь… все четверо.
Оливин… Ее грудь сжалась, и она невольно оглянулась, словно он мог появиться из-за угла в любой момент. Но такого не случилось.
Нашел ли он своего брата Йонлина? Она надеялась на это. Если повезло, они уже покинули Варич и были на полпути к Райзену. Не так… если повезло, они направлялись далеко от Варича, Райзена или Офока. Они отправятся на равнины и леса Меру и устроят себе хорошую и мирную жизнь в каком-нибудь милом маленьком коттедже с захватывающими дух видами. Именно так она и должна будет поступить, когда у нее появится шанс.
— Все в порядке? — Дюко опустился на колени рядом с ней. — Элис не запечатывала его, не так ли?
— Нет. Все в порядке. — Эйра сдвинула крышку в сторону. — Ты первый.
Дюко пошел вперед, и она спустилась по лестнице вслед за ним. С ворчанием Эйра вернула крышку на место.
В туннеле царила кромешная тьма. После возращения крышки она едва могла видеть свою руку перед лицом. К счастью, там был только один путь, а конструкция Элис была идеальной, так что споткнуться было не обо что.
Дюко остановился у подножия короткой лестницы, которая вела в дом Соляриса. Ему ничего не нужно было объяснять. Он, без сомнения, делал то же самое, что и Эйра — ждал, прислушивался, проверял, нет ли над ними каких-нибудь Столпов, которые ударят в тот момент, когда они выйдут.
Но все по-прежнему было тихо.
— Думаешь, безопасно? — наконец прошептала она.
— Настолько близко к «безопасно», насколько это возможно. — Дюко сделал шаг вверх, протягивая руку, пока она не коснулась потолка. Затем он сделал еще шаг, сгорбившись. — Дай мне подняться. Посмотрим, смогу ли я что-нибудь почувствовать.
Без дальнейших объяснений он превратился в крота. Эйра могла видеть, как рябь реальности меняется вокруг него. Колебания, между которыми он скользнул из человека в возникшего крота. Но она не могла их почувствовать. Ее магические чувства были полностью и по-настоящему заглушены.
Пустота, которая разверзлась в ней, когда она узнала правду о своем происхождении, была ничем иным, как зияющей пропастью, которая теперь осталась позади из-за отсутствия у нее сил. Там, где, как она знала, что-то должно быть, ничего не было. Ощущения, которые она должна была испытывать, давили на ее разум, подчеркивая их отсутствие.
Возможно… Дюко был прав. Лучший шанс вернуть магию — это работать с Аделой. Проявить себя, несмотря на то, что в настоящее время у нее нет магии. Конечно, чародею такого уровня, как Адела, было бы легко наладить канал.
Или она могла бы найти дядю. Сердце Эйры бешено заколотилось при мысли о родителях и дяде, из-за чего ей было трудно держать руку твердой, когда она поднимала Дюко. Все то время, пока она открывала люк над ними, всего лишь щелку, чтобы Дюко мог проскользнуть — ее мысли возвращались на арену.
Руины арены были так близко. Всего в нескольких минутах ходьбы от деревни. Она могла бы сделать небольшой крюк и посмотреть, что осталось. Отправиться в путешествие по туннелям, чтобы снова вернуться в доки, используя те же проходы, которыми она шла в первый раз. Предполагая, что Столпов там не будет…
На арене для нее ничего не осталось. Эйре и без того было нужно идти. Она видела взрыв и пережила его. Последовавший хаос поглотил зрителей и членов королевской семьи. В том месте никого не осталось в живых. Но, возможно, если ее семья погибла, она смогла бы найти их тела и совершить надлежащий обряд Заката. У нее защипало глаза. Она была обязана им этим, не так ли?
Люк над ней открылся без предупреждения, проливая туманный свет на ее мрачные мысли. Дюко держал его открытым.
— Кажется, чисто, — прошептал он. — По крайней мере, здесь. Я все еще слышу шум снаружи.
— Тогда давай действовать быстро. — Эйра выскочила.
Дюко осторожно закрыл за собой люк.
— Вот я и подумал, что нам следует потратить как можно больше времени, чтобы привлечь их внимание, просто чтобы сделать это немного интереснее.
— Я закатываю на тебя глаза. — На самом деле это было не так.
— Ты часто так делаешь.
— Ты прав. Тебе следует постоянно считать, что я такая, и беречь меня от лишних слов. — Зная, что в доме нет Столпов, Эйра быстро поднялась по лестнице, не беспокоясь о скрипящих половицах. Однако в конструкции Элис их не было.
Она остановилась в дверях своей комнаты, разглядывая знакомые вещи, кровать, все еще не заправленную после пробуждения этим днем. Сундук остался открытым. Повсюду валялась одежда.… Все, чего хотела Эйра, это свернуться калачиком под шелковым покрывалом, подаренным им дракони, и притвориться, что ее на некоторое время не существует. Проспать месяц и надеяться, проснувшись, обнаружить, что это был не более чем ночной кошмар.
— Дневников здесь нет? — спросил Дюко, неуверенно колеблясь.
— Нет, тут они. — Эйра двинулась к сундуку. — Все так, как я оставила. Это немного сюрреалистично видеть.
— Я удивлен, что они еще не разграбили Деревню чемпионов. — Он прислонился к дверному косяку, не глядя ни на нее, ни в конец коридора. Она была уверена, что его магия пульсирует по всему дому, следя за любым Столпом, который может приблизиться, даже если она не могла этого почувствовать.
— У нас здесь не так уж много вещей. Никто из нас не мог взять с собой слишком много.
— Да, но твои вещи все еще здесь. И, по какой-то причине, ты одна из самых нелюбимых людей Ульварта.
— Не напоминай мне, — пробормотала Эйра. Идея пришла ей в голову на полпути к разгрузке чемодана. Она встала, протиснулась мимо Дюко и направилась в комнату Элис.
— Что ты…
— Это займет всего лишь лишнюю минуту.
У Элис были сундук и большая сумка, в которых она все хранила. Эйра вывалила содержимое последней, быстро перебирая вещи Элис. Как только она собралась выйти из комнаты, она побежала обратно и порылась в сундуке, схватив дневник, который Элис купила на рынке — тот самый, в который она начала записывать свою собственную историю. Ее подруга предпочла бы это свежей паре брюк.
Следующей была Ноэль. Эйра схватила несколько смен одежды, запихивая их в сумку, но сосредоточилась на том, чтобы вернуть сверкающие украшения в бархатную сумочку. В первый день турнира Ноэль упомянула, что на ней были фамильные драгоценности. Либо это были сентиментальные предметы, и Ноэль была бы благодарна за них, либо их можно было использовать для обмена с пиратами. Ноэль была настолько же прагматична, насколько сосредоточена на почитании своего наследия.
Вернувшись в свою комнату, Эйра взяла с собой только одну смену одежды. Она быстро разделась и переоделась в другой, самый практичный наряд.
— Ты… раздеваешься? — спросил неловко Дюко.
— Во-первых, я не думала, что ты из тех, кого трогает скромность. — Эйра надела свежую тунику.
— Я… ты права, — признал он с легкой усмешкой.
— Во-вторых, ты меня не видишь и не прикасаешься ко мне. — Возможно, прямо сейчас она измучена, но «Световорот» исцелил худшие из ее ран. Купание в реке смыло большую часть крови, а прогулка стряхнула большую часть речной грязи. Со свежей сменой одежды она почувствовала себя почти новым человеком. По крайней мере, этого было достаточно, чтобы добраться до лодки Аделы.
— Мысль о том, чтобы прикасаться к тебе таким образом, возможно, самая непривлекательная вещь, которую я когда-либо слышал.
— Ты ранишь меня. Впрочем, это чувство взаимно. — Эйра сделала паузу, запихнув последние дневники в сумку. Кинжал, который Ульварт подарил ей в начале турнира, все еще был на дне ее сундука — тот, который выглядел идентично оружию, которым она вонзила в грудь Ферро на балу.
Не раздумывая ни секунды, Эйра схватила его и просунула в одну из петель на поясе. Возможно, у нее и не было магии, но теперь у нее было то, чем она могла защититься. И Эйра достаточно тренировалась с ледяными кинжалами, чтобы понять основы… даже если ей придется приспособиться к отсутствию другой магии, дополняющей ее атаки.
— Дневники у тебя?
— Да. — Эйра поправила ремень сумки, чтобы та прилегала к ее телу. Она становилась тяжелее, но оставалось немного места. — Еще одна остановка.
— Что?
— Я хочу прихватить кое-что для Каллена. — Эйра поспешила вниз по лестнице, свернула в холл и без колебаний вошла в комнату Каллена. Дюко последовал за ней, на всякий случай, закрыв за собой дверь.
— Нам действительно не стоит задерживаться.
— Я знаю. — Эйра направилась прямо к сундуку. — Но несколько вещей не помешают, и мы уже здесь.
Одежда и вещи Каллена были в полном порядке, как она и ожидала. Все было аккуратно сложено, ни одна вещь не была не на своем месте. В сундуке, как и в его жизни все было разложено по полочкам, и это вызвало у нее грустную улыбку. Она не видела рубашек или брюк, она видела его маленькие детали на своих аккуратных местах. Ничего лишнего добавить было некуда. Ни в ее, ни в его жизни.
Идея была безмятежной печалью. Она начала принимать ее, и все же какая-то часть ее все еще надеялась, что мир, возможно, был устроен для них по-другому. Как будто она все еще не была готова отпустить его. Возможно, это было потому, что она знала, что часть его никогда не отпускала. Ее пальцы покалывало от призрачных ощущений переплетающихся с ними воздушных потоков. Она все еще чувствовала тепло его лба, когда он прижался им к ее лбу, изо всех сил стараясь не поцеловать ее. Посмотри, как жизнь покидает его глаза, когда он говорит ей, что любит ее, на том, что, возможно, станет его последним вздохом.
Отогнав воспоминания, она продолжила собирать вещи. Эйра без колебаний знала, чего бы он хотел из одежды. Неосознанно она обратила внимание на все его любимые наряды. Или, возможно, она выбирала вещи, в которых, по ее мнению, он выглядел лучше всего и которые могли понадобиться.
Рука Эйры коснулась чего-то прохладного и круглого. Там, словно на атласной подушке, сделанной из рубашки, лежал металлический шар, с которым они тренировались несколько часов подряд. Она могла видеть очертания их сидящих вместе — его у стены, а ее в изножье его кровати.
В те дни она впервые подумала, что они могут помириться. Впервые ее сердце рядом с ним не билось так сильно, что готово было разорваться пополам. Это было тогда, когда она все еще придерживалась мнения, что, возможно, они могли бы обрести дружбу после всех тех поспешных и беспорядочных эмоций, из-за которых расцвела их любовь.
Как будто дружба теперь вообще возможна. Не после того, как он принял из-за нее лезвие меча после взрыва. «Я люблю тебя», «Я всегда любил тебя» — его слова, когда он лежал в ее объятиях, истекая кровью, эхом отдавались в ее голове. Он был готов умереть за нее.
— Нам нужно двигаться, — сказал Дюко. Это прозвучало так, будто он говорил откуда-то издалека.
Эйра осмотрела железный шар, словно это было яйцо, в котором хранились все ее хрупкие надежды и мечты. Был ли Каллен все еще жив? «Световорот» Аделы исцелил его так же, как исцелили ее, или пираты просто позволили ему истечь кровью? Она должна была вернуться к нему.
— Эйра… — Все, что Дюко собирался отчаянно сказать, было потеряно, когда дверь в дом с грохотом распахнулась.
— Обыщите это место, — приказал слишком знакомый женский голос, холодный, как сталь.