Сестра. Это единственное слово из всех, произнесённых Равином, которое я слышу со всей чёткостью.
В ушах звенит. Боль рикошетом бьёт по всему телу. Дыхание рваное, неглубокое.
Посадите её к сестре, — приказал Равин.
Арина жива.
Рыцари-Стеллисы держат меня за руки, но мне удаётся почти вырваться из их железной хватки. Они не ожидали, что после избиения Равина во мне останутся хоть какие-то силы. Честно говоря, я и сама не ожидала. Но упоминание о том, что моя сестра жива, пробуждает во мне ярость, вопреки любым ожиданиям.
Двое Стеллисов быстро приходят в себя и делают шаг ближе, зажимая меня в тиски. Натиск их пальцев неумолим, но они с трудом удерживают меня, пока я бьюсь в их руках.
— Где она? — мои слова звучат сипло и ядовито.
Перворождённый принц и наследник королевства Орикалис снова переводит взгляд на меня. Как я могла не замечать мертвенности его глаз раньше? Он прятался у всех на виду: Старший Аркан Смерти.
— Ты и правда непроходимо тупа, верно? — говорит он. — Ты увидишь её снова, и очень скоро. Она ждёт тебя в подземельях Халазара. — Его губы изгибаются в жуткой улыбке. Равин преодолевает разделяющее нас расстояние и в мгновение ока оказывается слишком близко. Наклоняется вперёд, скрестив руки за спиной на пояснице. Его щека едва не касается моей. — И уж поверь, я получу огромное удовольствие от вас обеих. Я позабочусь о том, чтобы вы слышали крики друг друга. Может, даже разрешу тебе посмотреть.
Я снова рвусь вперёд. Плечи трещат от хватки Стеллисов. Я готова вывихнуть суставы, лишь бы добраться до него. Я без оружия — моя колода истощена. Но кому нужна магия, когда есть ярость?
Равин пытается отшатнуться, но недостаточно быстро. Мои зубы смыкаются на его ухе. Во рту уже столько крови, что я едва чувствую его собственную. Он вырывается и хватается за рану. Я выплёвываю маленький крошечный кусок его ушной раковины.
В его глазах вспыхивает искреннее веселье.
— Теперь я понимаю, почему ты так понравилась моему брату, — мурлычет он, и от этого звука меня тошнит. Равин откровенно хохочет над моей реакцией. — О, ломать тебя будет одно удовольствие. Тащите её к причалу.
Стеллисы волокут меня к двери, переступая через тело Бристары. Я не позволю им заставить меня осквернить её память. Я расслабляю тело в их руках и лишь подбираю ноги, чтобы не тащились по полу.
Я уверена, что настанет день, и я оплачу её — оплачу свою роль в её смерти. Я решила крутануть Колесо Фортуны, и оно сдвинуло наши судьбы. Смерть, предназначавшаяся мне, пала на неё. Но самый горький пилюльный яд заключается в том, что этого не должно было случиться. Карта Смерти Равина изначально не сработала бы на мне.
Но Колесо Фортуны непредсказуемо. Измени судьбу — и невозможно угадать, где ты окажешься. Я оказалась жива, а Бристара — основательница Клуба Звёздного Креста, наш наставник, наш защитник — мертва. И все тайны, которые она хранила о моей семье и об организации, к которой они когда-то принадлежали вместе с моей матерью, ушли вместе с ней.
Мы выходим на узкий проход между зданиями, ведущий к особняку Клуба Звёздного Креста. Стеллисы швыряют меня в стену, прижимая за горло, и заковывают в кандалы. К цепи между запястьями прикреплён поводок. Стражник натягивает его и рывком дергает меня вперёд, словно собаку на цепи.
Сзади из особняка выходит Равин. Он демонстративно наступает на спину Бристары и замирает там, раздавая приказы. Моя ярость становится ледяной. Он мельком глядит в мою сторону — будто проверяя, удалось ли ему задеть меня, — но я не реагирую внешне. Я не доставляю ему удовольствия видеть мою боль.
Из дверей выбегает Стеллис.
— Они запечатали проходы за собой, — докладывает он. — Мы могли бы попробовать пробиться, но потребуется время, чтобы определить, где туннели проходят сквозь скалу.
— Нет, крысы сбежали. Ушмыгнули обратно в свою нору. Мы выкурим их со временем. У меня как раз есть нужный человек для этой работы. — Равин осматривает фасад особняка так, словно выбирает книгу на полке. Будто перед ним сотня вариантов, хотя мы оба знаем, какой именно он выберет. — Сжечь всё.
Если он ждал реакции, то не получит её и сейчас.
Остальные Стеллисы покидают дом. Последний из них поднимает карту Короля Жезлов. Должно быть, он невероятно силён, если способен повелевать высшей картой масти.
Карта вспыхивает пламенем, превращаясь в пепел между его пальцев. Мужчина оседает, опираясь на одного из своих соратников — карта полностью опустошила его. Одновременно с этим здание вспыхивает.
На какое-то мгновение мы все просто стоим. Я полагаю, Равин заставляет меня задержаться здесь — заставляет смотреть, как ещё один дом превращается в золу и обломки по его воле, — из чистой жестокости.
Он не понимает, что оказывает мне услугу.
В прошлый раз, когда он уничтожил Клуб Звёздного Креста, меня здесь не было. Когда я вернулась, мой дом отняли у меня без предупреждения. Это оставило лишь пустоту в животе и больше вопросов, чем ответов.
На этот раз я смотрю, как то, что когда-то было домом Бристары, становится её погребальным костром. Я смотрю, как то, что когда-то было и моим домом — пусть я и была слишком мала, когда жила здесь, чтобы сохранить воспоминания, — горит, трещит и тлеет, исчезая дымом и пеплом по ветру.
Небо Клуба Звёздного Креста рухнуло. Его звёзды рассеяны и сбились с пути, созвездия, соединявшие нас, разбиты. Грегор, Джура, Твино, Рен… Увижу ли я их когда-нибудь снова?
— В Халазар, — Равин шагает мимо меня. Но затем останавливается и сцепляется со мной взглядом. — Ты будешь хорошей девочкой? Или мне нужно вставить тебе кляп?
Я не хочу быть ничем, даже отдалённо напоминающим «хорошую девочку» Равина. Особенно когда он произносит это с этой своей покровительственной снисходительностью… Но кляп я хочу ещё меньше. Моя челюсть и зубы ноют после избиения, и кляп сделает только хуже.
— Ну?
В ответ я лишь сжимаю губы в тонкую линию.
— Вот и отлично. — Он качает кистью, и стражники сдёргивают меня со стены и толкают вслед за Равином, хотя я не оказываю никакого сопротивления.
В Халазар, — сказал он.
К моей сестре, — услышала я.
Да, я подчинюсь — пока что. Я найду её, заберу её, а потом прижму к себе…
Пока буду сжигать этот мир и всех, кто посмеет навредить нам. Этот особняк был лишь первой искрой.
Тяжёлые кандалы въедаются в запястья, пока мы шагаем по тихим улицам. Звяканье железа, смешивающееся с грохотом тяжёлых лат Стеллисов, заставляет фонари вспыхивать в окнах один за другим. Вскоре со всех сторон на меня устремляются взгляды.
Наконец-то отвратительную преступницу, сбежавшую из Халазара, предали правосудию, — думаю я за них всех.
Равин быстро подправляет свою одежду и раны с помощью нескольких ловких манипуляций с картами, прежде чем мы выходим на главную улицу. Впрочем, на его ухе остаётся крошечная выемка — там, где я его укусила. За исключением этого незначительного, незаметного никому, кроме меня, изъяна, он выглядит во всех отношениях триумфальным наследным принцем Орикалиса и регентом Города Затмения.
Я сканирую взглядом Стеллисов, пока мы идём. Один из них должно быть тот самый, кто отозвал атаку Равина — кто помешал Равину убить меня, убедив его, что живой я ценнее. Но я не могу понять, кто именно. Было слишком много хаоса. Что сказал тот Стеллис? Я изо всех сил пытаюсь вспомнить. Что-то о том, что я полезна? Моя карта как Старший Аркан? Каэлис?
Мысль о втором принце заставляет меня замереть на месте. Моё сознание сужается до единственного обжигающего воспоминания: руки Каэлиса на моих запястьях, прижимающие меня к кровати. Я чувствую каждое роскошное прикосновение меха и бархата к моей обнажённой коже, когда он нависает надо мной, когда неумолимо входит в меня снова и снова. Я подавляю боль тоски и стыда. Как я вообще могла вожделеть сына Орикалиса? И почему вожделею до сих пор?
Я замерла лишь на секунду, но это на секунду дольше, чем нужно. Стеллисы толкают меня, и настоящее сокрушительным ударом возвращается назад. Всё болит. Здесь нет ни нежного шёпота, ни мягких прикосновений. Ни места для удовольствия или страсти. Меня питает ненависть, и удерживает воедино лишь злоба.
Мы сворачиваем с главной дороги. Побочная артерия проходит между Маршем Дурака и Ривер-Парком, прямо перед Клубом Искателей Судеб. Я ожидала, что к этому моменту все уже разойдутся — особенно после того, как меня разоблачили и я исчезла.
Я ошибалась.
Вдоль фасада мерцают фонари. Короткий ряд экипажей ждёт последних гостей бала Пира Кубков. Все они замирают в ту же секунду, как уставляются на меня. На их лицах я вижу страх, болезненное любопытство и откровенное презрение. А ещё я вижу несколько блестящих глаз и злорадных ухмылок — Клан Луны, скорее всего.
Я сканирую толпу. Главстоуна не видно; он, вероятно, уже ждёт меня в тюрьме. Но мой взгляд цепляется за одну знакомую пару глаз: Сорза. Когда наши взгляды пересекаются, её глаза расширяются. На секунду мне кажется, что моя подруга и такой же Старший Аркан окликнет меня, но она отворачивается, и укол боли вспыхивает у меня в груди, словно Туз Жезлов. Наверное, так лучше… Теперь я для неё не более чем обуза и опасность. И, как и с Каэлисом, я, скорее всего, больше никогда её не увижу.
Мы прибываем на пристань, и ещё больше глаз устремляется на меня, когда стражники погружают меня в небольшое судно у края пирса. Это та же самая лодка, что отвезла меня в Халазар в первый раз. Но на этот раз принц, отправивший меня туда, отправляется со мной — Равин ничего не оставляет на волю случая, занимая своё место на носу.
Всё, что я вижу перед собой, — это его сияющее триумфальное лицо и островную тюрьму, высящуюся за его спиной зловещей тенью на фоне неба. Её стены удерживают худших из худших в Орикалисе. Но также и невинных, несправедливо признанных преступниками лишь за то, что они посмели использовать собственную магию так, как считают нужным, а не так, как предписывает корона.
Я одна из этих несправедливо осуждённых. А может, теперь я и есть худшая из худших.
Но на этот раз я заберу свою сестру, вытащу нас обеих, а затем сожгу этот мир дотла — начиная с Халазара.