АРИОН
Фигуры в капюшонах. Тёмные одеяния струятся чернильным шёлком по скелетным телам.
Культ Мортис окружает вход в храм, пока тела команды Амайи украшают пол. Все до единого. Мертвы. Кровь разливается под их иссохшими телами рекой, текущей прямо к подножию храмовых ступеней.
Амайя вскрикивает и спотыкается, отлетая назад и врезаясь в статую Вилы. Её молнии дико и бесконтрольно трещат над головой, но не бьют в цель — словно она всё ещё не может сфокусировать свою силу.
— Нет, — шепчет она, слёзы мгновенно катятся по щекам, когда её колени подкашиваются. — Нет, что вы наделали?
Вся команда мертва, и у нас нет времени думать. Реагировать. Потому что культ уже здесь.
Собирая те жалкие крохи сил, что у меня остались, я делаю шаг вперёд, заслоняя собой бронзовый сундук.
Повелитель Смерти откидывает капюшон, и его белая маска кажется слишком близкой по оттенку к безупречному граниту стен. Его не должно здесь быть. Он выглядит здесь чужеродно. Ледяной воздух вырывается неровными, туманными кольцами из его фарфоровых губ.
— Теперь ты пахнешь так заманчиво. Уже разлагаешься для нас, маленький чернокнижник? — Он взмахивает серпом, с которого капает кровь. Если бы он мог улыбаться, он бы улыбнулся. — Не волнуйся. Скоро ты присоединишься к остальным. Мы полакомимся тобой. Вами всеми.
— Неужели? — Зефира решительно шагает ко мне, вставая плечом к плечу. Она вскидывает кинжал с лёгким смешком, будто у неё вообще нет никаких забот в этом мире, хотя я замечаю, как её взгляд косится на трупы. — Ну так пошёл ты нахер.
С тихим свистом, похожим на резкий скрежет погребального колокола, Повелитель Смерти поворачивается к ней, пока остальные культисты шепчут богохульства за его спиной. Я пытаюсь снова задвинуть её себе за спину, преградить им путь, но она останавливает меня, властно положив руку на моё предплечье. Выражение её лица ожесточается. Решительная и разъярённая.
— Почему бы тебе не взять свой драгоценный серп и не подавиться им?
— Маленькая русалка, — произносит Повелитель Смерти, — сегодня тот день, когда тебя сожрут заживо. — Его магия хватает её за лодыжку, едва не швыряя на пол ледяной, призрачной хваткой. Она врезается в меня, и я успеваю перехватить её, обнимая за талию. Как и прежде, я не чувствую холодного давления вокруг собственной лодыжки — как должен был бы через связь, — поэтому я просто делаю всё возможное, чтобы удержать её на ногах. Я отчаянно пытаюсь заглушить тошнотворный ужас от осознания, что связь исчезла. Это не имеет смысла. Она должна быть здесь, связывая нас. Повелитель Смерти наклоняет голову, и в его пустых глазницах застывает острое, ледяное любопытство. — Поэтичная справедливость. Вы можете умереть вместе. Русалка в твоих руках и её кровь на твоём языке. Эту ночь ты встретишь в истинной агонии, Арион Стоун. Ты издашь свой последний крик. — Пауза. Вдох. — А когда всё закончится, ты наконец-то увидишь своего отца.
Мои пальцы сжимаются в кулаки. Магия закипает под кожей, зловещий жар струится по костям. Я уничтожу их. Каждого члена этого культа. Мне нужно только сначала забрать сердце, а потом я убью их. Буду расчленять их, сустав за суставом, пока они не умолят меня остановиться.
— Никакой магии, — шепчет Зефира так тихо, что я едва могу расслышать. — Ты слишком слаб.
Мои мышцы напрягаются, ярость прожигает нервы, но она права. Я слишком слаб. Пока ещё. Я коротко киваю, и она передаёт мне свой кинжал, даже не думая понижать голос, когда смотрит на меня своими невероятными бирюзовыми глазами:
— Сделай им больно, Арион.
Я поворачиваюсь к культу, к Повелителю Смерти, который преследовал меня долгие годы:
— Обязательно.
Культисты глумливо оскаливаются. Они скользят вперёд, перешагивая через трупы и лужи крови, пока Зефира вместе с Веспер резко разворачиваются и бросаются к сундуку, чтобы схватить сердце.
— Возьми кинжал, — бросаю я Гавриалю, кивая на пояс Амайи. Принцесса застыла. Она смотрит на тела своих близких людей, её колени дрожат. — Нам нужно их отвлечь.
Гавриал прослеживает за моим взглядом туда, где мерроу уже опускаются на колени перед сундуком:
— Самое время напомнить тебе, что боец из меня весьма посредственный.
Я коротко, хрипло смеюсь:
— Гавриал, ты действительно думаешь, что я забыл?
— Нет. Пожалуй, нет. — Гавриал тянется, чтобы выхватить клинок, но…
Амайя исчезает.
Я моргаю. Гавриал моргает. Культисты продолжают своё медленное восхождение по ступеням. А Амайя…
Амайя уже стоит позади, прижав кинжал к горлу Веспер.
Мой желудок падает куда-то вниз. Молния принцессы вонзается в пол прямо перед Зефирой — слабый удар, но всё равно шипящий искрами. Впрочем, в этой угрозе нет нужды. Я знаю Зефиру. Угрозы жизни Веспер более чем достаточно, чтобы остановить её. Зефира мгновенно вскидывает руки:
— Амайя, что ты делаешь?
Амайя не слушает. Её взгляд продолжает метаться к трупам людей Темпеста — её людей, — а в штормовых серых глазах пульсируют яростные жёлтые вены. Слёзы текут по щекам, как дождь.
— Они не должны были умереть, — говорит она, и её голос дрожит, когда она переводит взгляд на Повелителя Смерти. — Вы не должны были убивать их! Это было… это была моя команда. Моя семья. — Ярость рокочет где-то под ногами, но она словно не может — или не способна — призвать больше силы. Никаких ураганных ветров. Никаких торнадо. Только слабый удар молнии и глубокий, глухой рокот грома. Кровь проступает из-под лезвия кинжала, стекая по шее Веспер. — Мы, блядь, так не договаривались!
Договаривались.
Эти слова врезаются в меня, словно каменная глыба, ломая рёбра, пока осознание добирается прямо до сердца.
Мы так не договаривались!
— О чём ты говоришь? — спрашивает Зефира, её глаза сужаются, а руки дрожат. — Отпусти… отпусти Веспер.
Веспер пытается вырваться, но хватка Амайи крепка, как камень. Она полубогиня, и мы не можем сражаться с ней.
Она полубогиня, и она предала нас.
Я понимаю это ещё до того, как Повелитель Смерти произносит:
— Дочь Темпестас, сделка такова, какой мы её делаем. Твоё королевство будет процветать, и ты будешь жить. До тех пор, пока подчиняешься.
Подчиняешься. Подчиняешься. Подчиняешься.
Я не могу сдержать магию, которая взрывается в моей груди при этих словах, при их приговоре. Синий дым хватает Амайю за запястья и швыряет её к стене, даже когда мои собственные ноги готовы подкоситься. Когда в глазах темнеет.
— Что, чёрт возьми, значит «ты заключила с ними сделку»?
Веспер падает на колени, хватаясь за горло, пока Зефира бросается к ней. Даже Гавриал кидается проверить раненую русалку. Но Веспер выживет. Порез неглубокий.
А вот Амайе так чертовски сильно не повезёт. Крохи магии, два жгута дыма удерживают её на месте, пока остальной мир рассыпается, а моя магия кристаллизуется в смертоносные тени. Чтобы покалечить её. Растерзать. Я больше не контролирую себя. Я даже не чувствую себя в собственном теле.
— Ты предала нас, — выплёвываю я. — После всего…
— После всего я спасаю свой народ! — Она гордо вскидывает подбородок, её взгляд горит праведным гневом, прежде чем невольно метнуться к павшей команде. Ненавистные слёзы блестят в её глазах при этом зрелище. — Я не позволю Темпесту превратиться в пепел и руины. Культ нашел меня вскоре после того, как вы сбежали в море, и мы… мы заключили сделку. Они спасут нас. Они спасут Темпест.
Что-то тошнотворное сжимает мои внутренности в железный кулак.
И все её прежние слова, все те истории, что она рассказывала нам на своём корабле, проносятся во мне ледяной волной.
«Темпест отправил пехоту — шпионов — в Мортию много лет назад, чтобы раскопать ваши горы. Ваши северные города пусты, в них почти нет жизни. Моя пехота не могла понять почему — пока они не копнули слишком глубоко и не наткнулись на жестокий культ. Только один выжил, чтобы рассказать мне об этом. У него не было ноги. Культ отгрыз её по колено».
Осознание бьёт поддых, заставляя колени подкоситься. В глазах по-прежнему рябит от напряжения, а сердце болезненно и прерывисто стучит.
— Это не первая твоя сделка с ними.
Амайя мягко улыбается, хотя улыбка не касается её глаз:
— Я же говорила тебе — мы нашли их. Люди из моей команды нашли их пещеру.
— Неужели ты думал, что мы действительно отпустим лазутчиков? — раздаётся голос Повелителя Смерти позади меня. Прямо за моей спиной. Я резко разворачиваюсь, но не успеваю среагировать, когда он хватает меня за крылья и швыряет на пол. Натиск неожиданности оглушает не меньше самого удара. Отвлёкшись на это, Амайя тоже падает на пол, судорожно цепляясь влажными ладонями за гранит и отчаянно пытаясь перевести дыхание. Культ игнорирует её. Все они обступают меня.
Повелитель Смерти опускается на корточки, его серп срезает прядь моих волос. Затем бьёт по лбу. Кровь заливает левый глаз.
— Неужели ты думал, что мы кого-то отпустим? Темпест задолжал нам услугу, и мы пришли забрать долг. Она привела вас сюда. Она блестяще выполнила свою работу. Ты ни на секунду не заподозрил её. — Маска издает глухой треск, когда фарфоровые губы Повелителя Смерти кривятся в жуткой усмешке. — Неужели ты верил, что она нашла вас случайно? Неужели верил, что сам наткнулся на всё это? — Он заносит лезвие над моей спиной.
Он собирается нанести удар — но я оказываюсь быстрее, перекатываясь в сторону и вскакивая на ноги.
Напротив меня Зефира, Веспер и Гавриал готовятся к бою, но Амайя сползает по ступеням вниз. Она падает прямо перед телами своей команды, с криком запуская пальцы в их кровь. Мне плевать. Ни на неё, ни на её горе.
Её предательство раздувает тлеющие угли магии — жизни — внутри меня, и у меня нет другого выбора, кроме как дать им разгореться пожаром.
Мне не следовало доверять ей. Надо было понять, что это слишком удобно — то, как она подобрала нас сразу после нашего визита к Люции. Она вытащила нас из воды. Она скормила нам информацию, которая привела нас сюда.
А потом она скормила нас, блядь, акулам.
— Ах ты… ты грёбаная кретинка, — рычит Зефира. — Как ты могла? Мы могли помочь тебе! Мы помогали тебе!
— С поиском сокровищ? — спрашивает Повелитель Смерти. — С открытиями? В нашем новом мире дочь Темпестас станет богиней по праву. Она получит гораздо больше, чем вы когда-либо могли ей дать.
— Богиней, — отчеканивает Зефира. — Она будет богиней — они существуют, даже если выказываете им своё презрение.
— О, мы знаем, — отзывается Повелитель Смерти. — Мы слишком хорошо знаем и о богинях, и об их обмане.
И в следующее мгновение культ бросается в атаку. Семь голов одной проклятой змеи.
Внутри храма вспыхивает неистовое, хаотичное насилие. Веспер швыряет один из своих кинжалов Гавриалу. Оставаясь без оружия, Зефира выставляет перед собой сжатые кулаки. Я прорубаю дорогу сквозь плащ за плащом, пытаясь пробиться к ней, сбивая культистов с ног лишь на секунды, прежде чем они снова поднимаются. Потому что они не могут умереть. Не так — не тогда, когда у меня нет сердца.
— Бегите! — кричу я Зефире, кричу всем, кто ещё на нашей стороне. — Заберите его!
К счастью, Повелитель Смерти сосредоточен не на ней, а на мне. Лёд сковывает мои запястья и лодыжки, но я ухожу от удара, врезаясь в статую Мортема и опрокидывая жертвенный стол. Монеты и череп разлетаются в стороны. Гавриал успевает перехватить череп на лету и с размаху разбивает его о голову культиста. Тот шатается, но не падает — пока не появляется Веспер, с силой впечатывая тяжёлый сапог в его позвоночник, разворачиваясь и вонзая кинжал прямо сквозь прорези для глаз в его маске. Культист воет от боли. Когда его капюшон сползает, она хватает ткань и дёргает, обнажая…
Тьму.
Полусформированные тени, сжимающиеся и расширяющиеся, сгущающиеся, прежде чем взорваться со зловонным запахом. Веспер давится от отвращения и натягивает капюшон обратно на этот череп. Затем она обеими руками толкает его на Гавриала, который грязно ругается.
Ещё один культист — двое — хватают меня за крылья, и я резко разворачиваюсь прочь от Веспер и Гавриала, полосуя кинжалом по их груди. Крылья завершают дело. Они вколачивают культистов в пол храма, пока идет следующий. Взмывая в воздух, я бью его ногой в лицо и тянусь к вазе с розами, но остальные уже возродились. Они хватают меня за лодыжки, утягивая обратно вниз. Ледяные когти впиваются в кожу. Они сдирают мою плоть прямо с костей. Моя магия вспыхивает в ответ — на угрозу, на воспоминания, — но в этот раз я не кричу. Ваза с розами взрывается. Осколки и вода обрушиваются дождём на их маски, и они отшатываются, испуганно шипя.
Лёгкие горят, но я игнорирую то, как тяжело стало дышать, выискивая розовый цвет в море полуночной синевы.
Там.
Повелитель Смерти снова держит её за горло, и Зефира бьётся, цепляясь ногтями за его одеяния. Веспер точно так же зажата в его другой руке, пока Гавриал пытается пробиться к ним сквозь еще двоих культистов. Он вонзает клинок в одного, но второй поднимается снова и снова, пока Зефира медленно задыхается. Крохи моего дыхания застревают в груди. Трахея сжимается, и крылья бьют быстрее, чтобы освободить её.
И тут Повелитель Смерти прижимает свои фарфоровые губы к её рту, глубоко вдыхая.
— Ты такая сладкая на вкус, — шипит он. — Божественная.
Ярость обжигает позвоночник — от этих слов, от его уродливой маски, прижатой к её лицу, — и магия сама собой срывается с моих пальцев. Она рикошетит в статую Вилы, пока культисты хватают меня за ноги, утягивая всё ниже, ниже, ниже.
Они тянут меня вниз. Они прижимают мои руки и ноги к полу, и Повелитель Смерти откусывает мои пальцы один за другим. Я кричу, но…
Но вовсе не мои крики заполняют сейчас этот храм. Это крики Зефиры. Она задыхается, борется, истошно кричит. Веспер шипит проклятие, а Гавриал отпрыгивает в сторону, когда голова Вилы раскалывается, с грохотом обрушиваясь на пол прямо туда, где он только что стоял. Придавливая культиста под собой.
Он широко разводит руки в стороны, поворачивается ко мне и орёт:
— Так значит теперь ты мастер по передвижению статуй?!
Я не могу ему ответить. Культисты воскресли снова — трое из них, — взбираясь по моему телу, как муравьи. Один вонзает свой серп в мою икру для опоры, другой вгрызается зубами в мой сапог. Рыча от боли, я рушусь на пол, как голова Вилы. Прежде чем я успеваю перевернуться или призвать магию, они уже карабкаются по мне, их дыхание холодное и гнилостное, когда они вдыхают. Зефира… Мои мышцы слабеют. В глазах темнеет. Я не вижу её. Я не могу дышать, потому что она умирает, и мне нужно добраться до неё. Мне нужно спасти её…
Гарпун пронзает грудь одного из культистов с такой силой, что того разрывает на куски. Затем второй. Третий. Хрипя, я выдёргиваю серп из своей икры, прежде чем подняться на ноги, готовясь к новому натиску страданий и крови. Однако порыв горячего ветра не позволяет культистам перегруппироваться. Гром зловеще рокочет под куполом храма.
позволяет культистам перегруппироваться. Гром зловеще рокочет под куполом храма.
Принцесса Амайя Фрост наступает на обломки маски культиста, с хрустом раздавливая их под каблуком. Перехватив гарпунное ружье на плече, она протягивает мне руку, чтобы помочь подняться. Я с рычанием отбиваю её ладонь:
— Что, чёрт возьми, ты творишь?
Её глаза вспыхивают, и следом бьёт молния:
— Сделка отменяется. Я заключаю новую.
Я свирепо смотрю на её руку, моя грудь тяжело вздымается. Моя грудь раскалывается так, словно она загарпунила меня самого. Она предала нас. Она выставила нас чёртовыми дураками. Но ужасная правда в том, что сейчас я не могу позволить себе отказаться от её помощи. Никто из нас не может. Если Амайя способна помочь нам выбраться из этого храма живыми, у меня просто нет времени на справедливость.
— Займись остальными, — хриплю я, вырывая гарпун из тела ближайшего культиста. — Повелитель Смерти мой.
Она кивает и перезаряжает оружие, а крылья с трудом удерживают меня на ногах. Они несут меня к нему. К Зефире. Он всё еще душит её. Ей больно.
Её бирюзовый взгляд встречается с моим:
— Сердце… — Она задыхается. — Иди…
Мои крылья подкашиваются, когда её голос отдаётся во мне. Я должен. Должен оставить её и забрать сердце. Это решит всё, это спасет её… но также может быть слишком поздно.
В ослепительной вспышке ясности я понимаю, что не сделаю этого. Я не пожертвую ей.
И эта вспышка перерастает в твёрдое намерение.
Не отрывая взгляда от Зефиры, я выхватываю гарпунное ружье из рук Амайи. Как только оно оказывается в моих пальцах, я спускаю курок, и гарпун со свистом летит прямо в Повелителя Смерти.
— Кричи, — шипит Повелитель Смерти. Он проводит лезвием по моему горлу. Кровь хлещет потоком. Я давлюсь ею, алая пена пузырится на моих губах и брызжет на холодный мраморный пол. Он не видит летящего гарпуна. Его слепые глаза по-прежнему прикованы к Зефире, чьё тело уже обмякло. Но каким-то образом, почему-то, кровь в моём теле восполняется. Рана затягивается. И тогда фигура в капюшоне режет меня снова. И снова.
Гарпун насквозь пробивает Повелителю Смерти грудь, как раз когда мои ноги касаются пола. Он вздрагивает, словно от удивления, и волна триумфа вспыхивает во мне, когда Повелитель Смерти выпускает Зефиру, чтобы тупо уставиться на острие, торчащее из его груди. Мои лёгкие сжимаются вокруг пустоты. Я перестал вдыхать. Я больше вообще не способен дышать. Зефира судорожно хватает ртом воздух.
Однако битва ещё не выиграна.
Позади Зефиры Веспер поднимается на ноги и бросается к сундуку. К сердцу. Оставшиеся культисты не останавливают её, всё их внимание приковано исключительно к Повелителю Смерти, который всё ещё смотрит на гарпун. Время словно замирает. Но оно не останавливается на самом деле, и Веспер доберётся до сердца за считанные секунды. Она заберёт его.
— Иди за ней, — яростно бросаю я Зефире. — Забери его, используй…
Округлив глаза, она вскакивает на ноги, действуя быстро. Но не к нише. Ко мне. В следующую секунду я понимаю лишь то, что что-то пошло не так, и едва успеваю заметить молниеносное движение Повелителя Смерти, когда он вырывает гарпун из собственной груди.
Когда он швыряет его прямо в меня.
— Закричи для меня, маленький чернокнижник.
Мои брови хмурятся лишь на мгновение, чтобы успеть услышать, как Зефира шепчет «нет», и увидеть, как культисты восстают в унисон. От удара я отступаю на шаг назад. Ноги подкашиваются ещё до того, как накатывает боль, и я падаю на колени, пока моя кожа лопается, а рёбра ломаются. Агония прожигает грудь, но вместо того, чтобы хвататься за копье, я поворачиваюсь к ней.
— Зефира, — выдавливаю я, и яркая кровь брызжет изо рта вместе с её именем. С мучительным криком она бросается ко мне, хватая за плечи, когда я заваливаюсь вперёд. Утягивая меня к себе на колени.
— Арион… Арион, тебе… тебе нужно использовать магию! — Она прижимает ладони вокруг гарпуна, пытаясь остановить толчки сочащейся крови. — Исцели себя, как ты всегда исцеляешь меня! — Слёзы душат её голос, но она не даёт им упасть.
Края моего зрения затягивает серой пеленой, пока культисты оттаскивают Веспер от сундука, зажимая Гавриаля и Амайю у статуи Мортема. Мои глаза медленно закрываются. Я заставляю себя открыть их снова, пока шипящие насмешки и хохот культистов эхом разносятся по храму. Трое против шести бессмертных существ, и никакой солёной воды в поле зрения. Никакого конца. Никакого, кроме смерти.
Глаза снова закрываются. Открываются.
Я смотрю на Зефиру. Пытаюсь запомнить её. Розовые волосы. Голубые глаза. Мягкие губы. И её сердце — сердце больше любого другого, что я знал. Я сжимаю её руку, а она смотрит на меня, готовая метать молнии.
— Арион, сейчас же…
Но как мне сказать ей, что я растратил её? Растратил всю, всего себя. Мне слишком больно, я истощен, захлебываюсь собственной кровью — у меня не осталось магии, чтобы спастись. И я отказываюсь, чтобы мои последние слова были продиктованы паникой или отчаянием. Я прожил десятилетия и с тем, и с другим. Я совершал только неправильный выбор, но в конце концов я не могу заставить себя пожалеть об этом. Пожалеть о ней.
— Я бы любил тебя, — произношу я вместо этого, — но я никогда бы тебя не заслужил. Ни в одной из жизней.
— Хватит нести эту чушь! — выплёвывает она. — Нет, нет. Оно прямо там. Сундук прямо там. И наш шнур… мы должны быть связаны! — Утробный крик вырывается из её груди, когда она сильнее зажимает мою рану. — Я не позволю тебе умереть. Я… я заберу сердце. Ты примешь его. Мы сможем… мы сможем всё исправить. Остановить это. Мы должны быть вместе…
— Ты должна спастись, — хриплю я. — У тебя всё еще есть шанс выбраться отсюда живой. Забери сердце, Зефира. Забери его себе. Освободи себя, убей этих ублюдков и будь… просто будь счастлива, Зефира.
— Арион…
— Ты сможешь. Ты сильнее всех нас. Ты пережила так много.
Кристальная, солёная, как море, слеза скатывается по её щеке.
Между одним вздохом и следующим лунный свет разливается по её коже, и появляется её хвост, чешуя сияет искрами. Я касаюсь её щеки:
— Ты прекрасна, Зефира.
— Всё должно было быть не так. У нас… у нас должен был быть шанс.
— Не плачь, маленькая русалка, — произносит Повелитель Смерти, касаясь её волос. — Наш дорогой чернокнижник причинил столько страданий. Настала его очередь пожинать муки, которые он посеял.
При этих словах она резко разворачивается, её взгляд вспыхивает чистейшей, первобытной жаждой мести. Её грудь вздымается от яростного дыхания. Она сжимает пальцы, и на миг — один короткий миг — мне кажется, что она сделает это. Схватит бронзовый сундук. Украдёт сердце. Но Зефира никогда не была такой плохой, какой сама себя считала. Мир пытался сделать её такой, пытался ожесточить её, превратить в злодейку, но даже он не смог сломить её под свою волю; она никогда не была предсказуемой.
Она никогда не сделает того, чего от неё ждут.
Взмахнув хвостом под собой, она бросается вперёд.
Её ногти впиваются в одеяния Повелителя Смерти, и от неожиданности они оба с грохотом валятся навзничь, когда она сбивает его на пол. Её рычание звучит бесчеловечно; даже культисты замирают, услышав этот звук, а Веспер — оставшись без оружия — хватает нить жемчуга с алтарного стола, обвивает её вокруг шеи ближайшего культиста и тянет, тянет, пока тот не начинает рвать её руки ногтями. Разрезая её плоть в щепки. Она не отпускает. Амайя тоже пользуется возможностью, хватая пригоршню дымящихся благовоний и вонзая их прямо в прорезь для глаз на маске другого культиста. Её крик разрывает храм:
— Убей его, Зефира!
Я смотрю с благоговением, с почтением, как моя русалка рвёт одеяния Повелителю Смерти, срывает с него маску, терзая, кромсая и царапая.
— Ты ничем не отличаешься от остальных! — неистовствует она. — Думаешь, магия делает тебя лучше? Эти фальшивые, сраные маски? Одеяния, тьма и лёд? Ты просто человек. Ничтожный, жалкий, пустая оболочка человека! — Теперь она кричит ещё сильнее, словно собирается затопить весь этот мир.
— Ты не можешь убить нас, — шипит Повелитель Смерти. — Мы поглотим тебя.
Она смотрит прямо в его бездонное лицо, в эту отвратительную бездну, и даже не вздрагивает. Её голос становится твёрдым как сталь:
— Нет, я так не думаю.
Сверхъестественный порыв ветра — сладкий, как клубника, — проносится по храму. Океан снаружи, за стенами, становится оглушительным. Бурлящие волны и яростные течения. Зефира кривит губы.
— Кричи, — выдыхает она. — Закричи для меня, трус.
Катастрофический поток морской воды вырывается из её рук прямо в лицо Повелителю Смерти. В лёгкие Повелителя Смерти. Он истошно воет, брыкаясь под ней с дикой, варварской силой, борясь и сопротивляясь тому, чего боится больше всего на свете. Она не отступает. Хватка Зефиры сейчас кажется божественной, и она заполняет его тело достаточным количеством воды, чтобы высушить целое ущелье. Он захлёбывается солью. Давится рассолом.
— Кричи! — Её голос поднимается, крепнет, пока не начинает рокотать по всему храму, и статуя Мортема… она действительно даёт трещину. Прямо посередине. Прямо между его крыльями. Даже культисты теперь пятятся в страхе, бросая своего повелителя на произвол судьбы. Повелитель Смерти больше не может — не в силах — издать ни звука, пока течение Зефиры подбрасывает его в воздух. — Я сказала: кричи! — Вода с силой размазывает его о хвост Вилы, и Повелитель Смерти больше не сопротивляется. Его тело обмякает, дёргаясь и содрогаясь, пока он тонет прямо на наших глазах. На глазах у Вилы.
— Охренеть, — шепчет Гавриал.
Стоя на коленях перед бронзовым сундуком, вытаращив глаза от равной степени ужаса и благоговения, Веспер косится на него:
— Заткнись, Гавриал.
В кои-то веки он слушается. И когда Повелитель Смерти умирает, он умирает в абсолютной тишине, сворачиваясь внутрь себя, пока от него не остается ничего, кроме плаща и маски. Зефира без колебаний направляет свой поток на остальных культистов, которые мгновенно исчезают в облаке ледяного воздуха. Их замёрзшие одеяния с грохотом падают на пол храма. С тяжёлым вздохом Зефиры течение понемногу попускает, и она вытирает дрожащие руки о свою чешую, прежде чем перевести взгляд на меня. На Гавриала. На Амайю, на Веспер и, наконец, на сундук в руках Веспер.
— Отдай мне коробку, — голос Зефиры срывается от мешанины эмоций. — Я не позволю ему умереть.
Где-то на краю сознания я понимаю, что она тоже должна истекать кровью. Умирать. Но эта мысль кажется очень далёкой и стремительно угасает. Связь, должно быть, окончательно разорвана. По крайней мере, она будет в безопасности.
— Зефира, — тихо произносит Веспер, и её взгляд наполняется глубокой печалью.
— Нет, — Зефира яростно качает головой, её хвост дёргается. — С меня хватит того, что люди умирают из-за меня. Это… это всё моя вина. Я вечно путаюсь у всех под ногами. Сначала Джасин, потом Эос, а теперь… нет. — Она снова качает головой. — Только не Арион. Я использую сердце Мортема и положу этому конец. Всему этому.
— К сожалению, — раздаётся тошнотворно мрачный голос, — я не думаю, что этот выбор за тобой.
Зефира замирает, услышав этот голос. Весь храм замирает, когда незнакомый мужчина медленно поднимается по ступеням, и его тень высасывает все краски из комнаты, пока всё вокруг не окрашивается в цвет старой бронзы.
Однако я не смотрю на него. Я смотрю только на Зефиру; она отшатывается назад, её лицо бледнеет. Её сердце стучит так сильно, что этот стук эхом разносится по залу. Только один человек мог вызвать такую реакцию, такой ужас, такой кошмар, и… я хочу выбить из него всё дерьмо до единой капли.
Мужчина улыбается, словно зная это заранее, прежде чем с силой выдернуть гарпун из моей груди.