Мы с Сайфой стоим на последней ступени лестницы жилого корпуса. На Трибунал опустилась ночь.
Я провела в её комнате весь день, но до сих пор чувствую себя так, будто скатилась по лестнице… дважды. Повязки, наспех сделанные из полосок марли, которую она нашла в мастерских, туго стягивают мой торс под рубашкой. Я почти попросила Сайфу найти Лукана, чтобы он обновил ту мазь, но уж лучше я буду терпеть боль, чем пойду к нему за помощью.
Как и ожидалось, снаружи никого. Никто больше не рискнет на подобную безрассудную выходку.
Наверное, поэтому Сайфе это и нравится.
Она никогда не признается, ведь я пострадала, но я знаю: в глубине души она немного ревнует, что всё «веселье» прошлой ночью досталось мне. Что у меня уже был шанс проявить себя как кандидата в Рыцари Милосердия, а у неё — нет. Именно это рвение сделает её отличным рыцарем.
Пока мы спускались, я высматривала Лукана, но его нигде нет. Интересно, потратил ли он остаток ночи — или весь день — на поиски ключа? То, чем должна была заниматься я… и занималась бы, если бы не оказалась прикованной к крыше, а потом не пыталась восстановить силы так быстро, как только возможно.
— Готова? — спрашивает Сайфа.
Нет. Но на исцеление уйдут дни, а у нас их нет. Мой единственный шанс — сигил, который сделает всё за меня. — Готова.
С этими словами мы обе бросаемся вперед. Я направляюсь прямо к желтому гобелену и отшвыриваю его в сторону, открывая дракона-автоматона. Надеюсь, Сайфа права, и у этой реплики желтого дракона есть сигил, который поможет мне подлататься. С ним и с доспешным сигилом серебряного дракона я стану почти непобедимой. Собрать остальные будет проще простого.
Сайфа бежит в противоположную сторону, к гобелену с медным драконом. Она замирает перед ним, выжидая, когда полотно свернется.
Я ищу панель на пьедестале желтого дракона, когда до меня доходит.
Что-то не так.
Ни один из них не двигается. Я втискиваюсь в узкую нишу, где спрятан дракон. Он уже должен был выкатиться.
— Изола, сколько это обычно занимает? — окликает Сайфа.
Я не отвечаю. Срываю дверцу панели и заползаю внутрь. Там почти полная темнота; я пытаюсь ориентироваться на ощупь. Мои движения становятся лихорадочными, пальцы скользят по замершим пружинам и шестерням. Я тянусь к центру, туда, где должен быть сигил.
Света хватает лишь на то, чтобы увидеть: его там нет.
Инквизиторы их обезвредили? Нет, они ни за что не стали бы делать это место менее опасным. Если только не захотели, чтобы мы нашли другие. Но если бы дело было в этом, полагаю, я бы уже познала их гнев за то, что нашла и использовала первый.
Я изучаю остатки мела там, где был сигил. Всего несколько обрывков линий — ничего, что я могла бы уверенно соединить. Его стерли ладонью. Я узнаю этот отпечаток. По спине пробегает холодок.
Это сделал Лукан. Пока я отвлекалась на то, какие у него огромные руки, он плел интриги. Я тихо ругаюсь сквозь зубы.
— Их нет, — объявляю я, выбираясь из-под механического дракона. — Все сигилы исчезли.
— Что? — Сайфа быстро подходит ко мне. — Как это — исчезли? Инквизиторы их отключили? — Она оглядывает зал. В узкие окна под самым потолком пробивается лишь жалкая полоска лунного света.
— Ты правда думаешь, что они решили облегчить нам жизнь? — сухо спрашиваю я.
— Тогда как?
— Бьюсь об заклад, Лукан видел, что я сделала. И вчера ночью, после того как меня уволокли, он стер их, чтобы я не получила больше преимуществ. — Мои кулаки дрожат от едва сдерживаемой ярости.
— Учитывая, как тяжело было достать тот, первый… не уверена, что он смог бы.
— Уверяю тебя, он на это вполне способен, — отвечаю я, вспоминая, как легко он уворачивался от атак дракона.
— Сказано тоном человека, который очень внимательно следил за его движениями, — подкалывает Сайфа.
— Только чтобы знать, с кем мы имеем дело. — Мой голос звучит куда более оправдывающимся, чем мне хотелось бы.
Сайфа осматривает комнату, пряча ухмылку. — Ну, что бы там ни случилось… кажется, сейчас здесь безопасно.
Очевидно, ночь — время инквизиторов. Именно тогда они будут давить на нас любыми способами, которые их развлекут. И вот мы здесь — как на ладони. У меня нет иллюзий, что они пощадят меня, если наткнутся, даже после вчерашней проверки. Трибунал — это не одно испытание. Это процесс выжимания из нас всех соков, пока мы не сломаемся. Говорят, это единственный способ гарантировать безопасность города, но я всё ещё чувствую жезл инквизитора под своим подбородком. То, как очевидно ей хотелось меня ударить. Не могу избавиться от мысли, что ей нравилось смотреть на мои страдания…
— Давай проверим остальных автоматонов, на всякий случай? — предлагает Сайфа. — А потом, если нет…
— Если нет, ты идешь обратно в комнату, — твердо говорю я. Я не хочу, чтобы моя подруга прошла через то же, что я прошлой ночью.
— Я не оставлю тебя здесь одну. Снова. — Сайфа скрещивает руки на груди. — И чем дольше ты будешь со мной спорить, тем больше времени потеряешь.
— Ладно. — Я перехожу к следующему дракону.
Одного за другим мы проверяем оставшихся. Сайфа помогает мне снимать панели. Но я и без осмотра знаю: сигилов нет. Автоматоны не пытаются оторвать нам головы.
— По крайней мере, мы есть друг у друга, — говорит Сайфа в попытке сохранить оптимизм. Я ценю это в ней. — Пошли в оранжерею. Тот сарай, где ты пряталась вчера, кажется надежным местом.
Я соглашаюсь, и мы направляемся к боковой двери, в которую я проскользнула прошлой ночью, выучив сигил. На лестнице тихо.
— Будь настороже, — шепчу я.
— Не надо повторять дважды. — Её голос звучит уверенно, несмотря на то, что она, к моему раздражению, безоружна.
Этажом выше мы упираемся в тупик. Я замираю, моргая — глаза никак не могут сфокусироваться на том, что передо мной. Я не помню этого со вчерашнего вечера, когда искала ключ. Когда глаза привыкают, я замечаю дверь того же оттенка, что и камень вокруг. Я трясу головой и толкаю дверь. Перед нами — длинный темный коридор.
— Мы правильно идем? — Сайфа озвучивает мои мысли. Голос у неё такой же нерешительный.
— Я думала, да… — Я качаю годовой. — Давай вернемся. Мы, должно быть, не туда свернули.
— В темноте всё выглядит иначе. — Она подбадривает меня улыбкой, но та не озаряет её лицо, как обычно. Она тоже сомневается.
Мы разворачиваемся, чтобы пройти назад своим путем, но успеваем сделать лишь несколько шагов, прежде чем моё сердце начинает запинаться, а походка становится неверной. Кажется, плоский пол коридора теперь идет под уклон… легкий наклон, которого раньше не было. Я пытаюсь игнорировать подступающее чувство ужаса, убеждая себя, что ошибаюсь. Но нет. Я знаю это наверняка.
Сайфа облегченно вздыхает, когда в поле зрения появляется дверь, в которую мы вошли, но я всё ещё борюсь за ровное дыхание, пытаясь унять страх и надеясь, что меняющийся наклон мне просто померещился. Вернувшись на лестничную клетку, мы спускаемся всё ниже и ниже. Надежда живет недолго. Сердцебиение снова ускоряется.
— Разве центральный атриум был так глубоко? — голос Сайфы напряжен.
— Нет… Что-то не так.
Мы прибавляем шаг. Стены лестничного колодца начинают расплываться, линии искажаются. Они словно колеблются — будто монастырь это живое, дышащее существо, а нас затягивает в самое его нутро.
Краем глаза я улавливаю вспышку света. Оборачиваюсь — ничего. Воздух стал ледяным, холод ползет по позвоночнику, заставляя бороться с дрожью и стуком зубов.
— Где… мы? — Сайфа прижимается ко мне, и я сразу чувствую благодарность за её тепло и близость.
— Не знаю.
Лестница выводит в огромный зал. Но это точно не центральный атриум. Воздух здесь тяжелый, пахнет торфом, сырой землей и… чем-то еще. Чем-то резким. До тошноты. Странно знакомый аромат, но как бы я ни старалась, не могу вспомнить, что это…
— Надо идти назад. — Сайфа пятится и исчезает из виду. Словно тени ожили и поглотили её в один присест.
— Сайфа? — шепчу я. Нет ответа. — Сайфа! — уже громче. Тьма проглатывает её имя, не возвращая даже эха. Я шаркаю сквозь чернильную пустоту туда, где она исчезла; дыхание и тело бьет дрожь. — Сайфа! — кричу я.
В ответ — лишь тишина и чувство опасности, нависшее надо мной, словно хищник.
Что-то привлекает мой взгляд. Я резко разворачиваюсь. Вдалеке парит синее пламя, заливая земляной пол потусторонним сиянием. Если я его вижу, может, и Сайфа увидит. Я бегу к нему.
Синий огонь отлетает прочь ровно в тот момент, когда я готова ступить в его свет. Я резко сворачиваю, пытаясь не отстать. Он дразнит меня в бесконечном пространстве, где нет ничего, кроме призрачного тумана и земли под ногами. Всё это время я зову Сайфу.
По-прежнему ни ответа.
Сгусток пламени метнулся вправо; я поворачиваю и замираю: порыв теплого воздуха приносит с собой низкий рык. Оцепенело застыв, я замечаю у своей ноги кинжально-острый коготь размером с мою конечность. Милосердие, я чуть не споткнулась о…
Грудь сдавливает тисками, когда мой взгляд ползет вверх — к мощной, чудовищной лапе, затем к широкой чешуйчатой груди. Вверх по шее, изгибающейся с ужасающей грацией, к морде, слепленной из каждого кошмара, который я когда-либо пыталась подавить.
Позади раскрываются крылья — огромные, беззвучные. Ужас сковывает меня; они заслоняют тьму чем-то ещё более темным. Я не могу пошевелиться.
А потом я вижу его глаза. Обсидиановые омуты, рассеченные сиреневыми щелями зрачков — холодные, немигающие, прикованные ко мне.
Звук, вырвавшийся из моего горла — не крик. Это всхлип. Маленький. Сломленный.
И слишком человеческий.