Я вскрикиваю: что-то на полной скорости врезается в меня справа, с глухим стуком роняет на землю и выбивает воздух из легких. Хвост дракона? С глухим стоном я перекатываюсь и вскакиваю на ноги, разведя руки в стороны, готовая защищаться от когтя и клыка и всего остального, что задумала тварь.
Но я делаю шаг назад и обо что-то спотыкаюсь.
— Изола, — хрипит Сайфа, и я едва не плачу, слыша её голос прямо здесь, у моих ног. Я тянусь вниз, и её пальцы находят мои, сжимая их почти до боли. — П-прости, что влетела в тебя, — шепчет она. Это была моя подруга, а не дракон.
Сайфа отпускает мою руку, и я оборачиваюсь вокруг своей оси, в любую секунду ожидая смерти для нас обеих. Но ничего нет. Никаких горящих фиолетовых глаз. Никакого шипения. Никакого дракона. Ничего. Мы одни.
— Ты видела его? — шепчу я.
— Я много чего видела. — Её голос тонкий и дрожащий. Она потрясена не меньше моего. — Я не знаю, что это за место, к драконьим пламенем выжженным безднам, но я хочу уйти. Сейчас же.
Как она могла его не видеть? Монстр был прямо здесь. Я сканирую пустоту. Света не хватает даже на то, чтобы разглядеть Сайфу у моих ног. Это пробуждает во мне что-то первобытное; волоски на загривке встают дыбом. Закрыв глаза, я полагаюсь на другие чувства: напрягаю слух и пытаюсь уловить вибрации пола.
Ни звуков, ни вибраций, но одно особое чувство всё же вспыхивает. Когда я была маленькой, мама называла меня талантливой в обращении с Эфиром. Отец даже говорил, что у меня чутье будущего артифактора. Но после нападения всё изменилось. Их восторг сменился тревогой. Моё тело перестало казаться безопасным — оно стало похоже на опасный предмет, в котором я по воле случая обитаю.
Может… мне стоит перестать этого бояться. Может, мои худшие страхи — правда, и я чувствую не Эфиросвет, а Эфиротень. Может, моя прежняя надежда была напрасной, и эти чувства — лишь очередное доказательство того, что я проклята.
Но если проклятие поможет моей подруге, я его использую.
Я делаю глубокий вдох и фокусируюсь так, как учила мама — точно так же, как прошлой ночью под автоматоном, позволяя разуму и телу расслабиться и принять. В моем сознании вырисовываются точки плотной энергии на каждой из стен; я чувствую натянутые между ними невидимые потоки Эфиросвета, образующие паутину. Паутину, в которой мы запутались.
Я знаю, что это. Я читала об этом в одном из отцовских журналов много лет назад — там не было набросков сигилов, но было полно теорий о них. Возможно, он сам и создал эту сеть и сигилы. А потом этот запах…
— Это не по-настоящему, — шепчу я.
— Что?
— Всё это не по-настоящему. — Я помогаю Сайфе подняться. — Что бы оно тебе ни показывало, просто держись за меня и иди.
Медленно я веду её туда, где в моем представлении находится одна из энергетических точек на стене. Но не успеваем мы дойти, как она вскрикивает и вырывается; её шаги гулко стучат по камню в темноте — она бежит так, словно спасает свою жизнь.
Инстинкт велит мне броситься за подругой. Но по-настоящему ей поможет только уничтожение этой ловушки.
— Это неправда, Сайфа! — кричу я ей вслед, но продолжаю идти к намеченной точке. Я снимаю сапог и использую его, чтобы дотянуться и стереть рисунок на камне там, где чувствую энергию. Надеюсь, этот сигил, как и другие, начерчен мелом, а не чем-то более стойким.
Мой риск оправдывается. Магия мерцает, трещит и гаснет, разрывая сеть, связывавшую её с другими сигилами и ужасными видениями, которые она вызывала. Я прислоняюсь к стене, переводя дух. Чувство сигила на противоположной стороне тоже затухает, затем гаснет еще один, и еще. Я не могу сдержать усмешки. Контуры сигилов — как карточный домик: они все зависят друг от друга. Вытащи один, и остальные рухнут.
— Всё кончено, Сайфа! — кричу я в темноту. Отсутствие света не было иллюзией. — Это было не по-настоящему. — Я слышу её на другом конце зала; она судорожно хватает ртом воздух. Мои чувства снова принадлежат мне. — Теперь безопасно, обещаю.
— Откуда ты так уверена, что всё это было не по-настоящему? — Её голос слегка дрожит, дыхание никак не успокоится. Интересно, какие иллюзии явились ей?
— Вонь. — Мне следовало догадаться сразу. Я чувствовала этот аромат совсем недавно. — Дай себе секунду. Подыши, — советую я, так как не думаю, что нам грозит реальная опасность теперь, когда сигилы артифактора отключены. Сайфа слушается. — Ты знаешь этот запах. — Он стал слабым теперь, когда сигилы перестали распространять его по комнате, но всё еще держится в воздухе.
Она вдыхает снова — резче, быстрее. — Зелёный дракон. — Должно быть, она чувствовала этот запах от формы отца, когда тот вернулся домой в ту ночь, пока нас с мамой допрашивали.
Их кислота может проесть что угодно, даже сталь — на этом обычно все и зацикливаются. Но вдыхание их паров вызывает жуткие галлюцинации.
— В этой комнате только магия и механика, — говорю я, чтобы успокоить нас обеих. — Бьюсь об заклад, они использовали яд того зелёного дракона, который напал на днях, чтобы зарядить сигилы. — Я поднимаюсь и натягиваю сапог, очень радуясь, что не коснулась этой дряни голыми руками. Затем я шаркаю на звук её голоса.
— Значит ли это, что сигилы питались Эфиротенью? — шепчет она, потрясенная.
Вопрос логичный, учитывая, что Крид называет драконов воплощением Эфиротени. Но… — Думаю, сигилы просто превращали кислоту в пар. Не думаю, что они на самом деле черпали силу из Эфиротени.
— Но мы вдыхали это, — шепчет она совсем рядом. — Мы вдыхали пары зелёного дракона — в них ведь должна быть Эфиротень, верно?
— Не знаю, — признаюсь я.
— Как может быть иначе? Это часть тех монстров. — Теперь в её словах слышен яд.
— Возможно, в этом и был смысл. — Дойдя до неё, я хватаю её за руку и держу мгновение, поддерживая нас обеих. Мои следующие слова звучат торжественно и мрачно, как похоронный рог. — Проклятие возникает из-за накопления Эфиротени.
— Так они сознательно подвергают нас её воздействию? — Слова звучат тихо, едва громче вздоха. Единственная вещь в мире, которая до смерти пугает Сайфу.
— Не знаю, — повторяю я. Мне хочется успокоить её, пересказать мамины теории — о том, что драконы на самом деле не порождения Эфиротени, — но я знаю свою подругу: всё, что она услышит, будет государственной изменой против Крида, который направляет нас. — Я не знаю, какова логика инквизиторов или что они выкинут дальше. Знаю только, что ничего хорошего ждать не стоит.
— Мне всё это не нравится. — Я буквально слышу хмурую гримасу в её голосе.
— Мне тоже. Так что давай убираться отсюда, пока можем. — Я веду нас вдоль внешней стены. Одна ладонь скользит по гладкому камню, другая крепко сжимает руку Сайфы. Мы обходим комнату, зная, что рано или поздно должны найти выход. По крайней мере, мы обе дышим нормально, и моё сердце больше не пытается взорваться.
Вертикальная щель в камне шириной не больше моего мизинца заставляет меня остановиться. Я отпускаю руку Сайфы и налегаю на камень рядом со стыком. С некоторым усилием он поддается. Лунный свет кажется почти ослепительным после кромешной тьмы зала. Мы выходим, одновременно вздыхая с облегчением, и я поспешно закрываю за нами дверь. Она почти бесшовно сливается с кирпичом и строительным раствором стены. Тайный выход.
Мои руки сжимаются в кулаки. Инквизиторы готовы были оставить нас блуждать в той комнате всю ночь, запутавшимися в сети из концентрированного драконьего яда, обезумевшими от страха. Говорят, Созывы созданы, чтобы проверить наши пределы. Но теперь я еще больше уверена: их цель — сломать нас.
Я не могу сдержать дрожь, пробегающую по телу при мысли о том, что ждет нас дальше.