Изз
Падение Луны повлекло за собой непредсказуемые последствия для земной коры, вызвав появление новых геологических аномалий. Некоторые из них несут смертельную угрозу, подобно радиационным волнам от падения осколков, другие… кажутся порождениями иного мира.
Секретный отчёт проекта «Селена» 90043K
Я успела заметить координаты на его ТПУ: они в точности совпадают с моей следующей целью. Первоочередная задача — добиться, чтобы он снял с меня эти наручники. Восхитительное совпадение: наши векторы ведут в одну точку. Именно поэтому я позволила конвоировать себя без сопротивления. Очевидно, что выжить здесь в одиночку мне не под силу, а у него есть чему поучиться. Как оторваться от него, решу на месте, когда представится удобный случай. И желательно без лобового столкновения с целым звеном лунных добытчиков.
Он держит меня на коротком поводке. Не позволяет отставать и ни на секунду не спускает глаз. Что именно Арно наплёл им обо мне? Любопытство буквально душит. Но куда сильнее душит глухая ярость, заставляя делать глубокие вдохи, чтобы удержать самообладание.
Прокручиваю в голове формулу антидота, пытаясь отвлечься от ноющей тяжести ионных наручников на запястьях. Вольтраксит — тридцать пять процентов: стабилизирует нервную систему, расшатанную лунной сывороткой проекта «Селена». Перед глазами встаёт нежно-розовый отблеск реагента, вспыхивающий при контакте со светом. Хелатор ферриоксина — двадцать пять процентов: связывает и выводит мутагенные фракции из крови, блокируя дальнейшую деформацию тканей. В памяти всплывает его вид влажной землистой взвеси и резкий, смолистый хвойный запах. Базовый компонент любого нормального исследовательского блока. И наконец, последнее вещество, которого у меня нет и которое я обязана добыть любой ценой. Стабилизированный нексенол — сорок процентов: катализатор, способный полностью погасить действие сыворотки. Самый главный и одновременно самый нестабильный элемент формулы, с которым мне пока ни разу не доводилось работать на практике. Токсичен при малейшей погрешности в синтезе. Смертелен при малейшем превышении дозировки.
От одной этой мысли пальцы начинает мелко трясти; невольно скашиваю глаза на свою изуродованную мутацией руку, надёжно скрытую под плотной тканью скафандра.
Я настолько ухожу в биохимические расчёты, что не замечаю, как плотный наст уходит из-под ног. С размаху шлёпаюсь на задницу и кубарем качусь по ледяному склону вниз. Отчаянно пытаюсь зацепиться пальцами хоть за какой-то выступ, чтобы погасить падение, но скованные ионными наручниками руки лишают опоры: спуск заканчивается внизу в максимально нелепой и унизительной позе.
Лицо заливает краска стыда, едва до ушей доносится откровенный ржач этого жалкого добытчишки. Чистая ярость заставляет меня подняться на ноги с максимально возможным достоинством, на какое я только способна.
— Любопытная техника спуска. Весьма… креативно, — насмешничает он, съезжая по склону куда изящнее меня и замирая непозволительно близко.
— Ты подожди, я тебе ещё покажу свою технику: поставлю на место так, что даже причёска не шелохнётся. — Задираю подбородок, глядя прямо сквозь визор.
— Ты и какая армия? Только чур без тех пыльных сестричек-близняшек.
— Посмотрел бы я на тебя, попробуй ты погулять по этим торосам в ионных наручниках.
— Достаточно просто смотреть под ноги.
— До твоего сведения: если сейчас вылезет ещё один ледяной колосс, я буду абсолютно бесполезна. — Вскидываю скованные запястья перед его лицом так, чтобы силовой отблеск оков лёг прямо на стекло его шлема.
— Потому что снова шмякнешься на задницу?
— Напоминаю ещё раз: ты дышишь исключительно благодаря мне.
Добытчик мгновенно замолкает; его взгляд уходит куда-то мимо меня, в пустоту. Прикусываю губу, запоздало взвешивая вырвавшиеся слова. Он только что потерял весь свой отряд, а я методично бью по открытой ране. Ведь я помню: в его глазах вина за их гибель целиком лежит на мне. Как с Ньелит. По моей вине она оказалась в списках проекта «Селена». По моей вине обратилась в чудовище, потеряв остатки рассудка, и нашла свою смерть.
Опускаю голову и шагаю вперёд. Он молча пристраивается следом, не проронив ни звука. На долю секунды во мне вспыхивает глупая надежда, что он уступит и снимет оковы, но парень и не думает отстёгивать замки. Я не настаиваю, давая ему время остыть. Время, которое точно так же необходимо и мне самой.
Мы пересекаем гряду островерхих дюн из слежавшегося, спрессованного снега. Белыми лезвиями они врезаются в полумрак. Эти гребни отлично защищают от колючего снежного ветра, накрывшего Полярную пустыню, однако двигаться приходится предельно осторожно: опасны не только острые грани, но и предательски гладкие ледяные склоны — в чём я только что убедилась на собственной шкуре.
Сколько бы я ни штудировала монографии об этих секторах — а базовый курс мы все учим с пелёнок, пусть и не так досконально, как натаскивают добытчиков, — реальность ошеломляет и леденит душу одновременно. Тревожная, пугающая красота. Ты никогда не знаешь, что выскочит из-за следующего хребта, и эта неизвестность парализует сильнее любого мороза.
— Меня зовут Нил, — нарушает тишину его голос.
«Нил», — мысленно повторяю я. Я не хотела знать его имя. Я не собираюсь выстраивать между нами даже видимость человеческой связи: мне с головой хватает того, что мы вынуждены делить один маршрут и мне приходится терпеть его присутствие.
Игнорирую. Пусть спишет молчание на сбой связи.
— Меня зовут Нил.
Он повторяет громче; низкий вибрирующий голос неприятно бьёт по перепонкам.
— Не обязательно орать, — бросаю я, неловко прочистив горло.
Снова тишина. Он ждёт ответного шага, которого не дождётся.
— И как мне тебя называть?
Упрямый, как стадо колоссов.
— Разве Арно не назвал вам моё имя?
— Он всегда называл тебя просто «беглянкой»… — Пауза. Видимо, пытается вспомнить, звучало ли хоть раз моё имя на инструктаже. — Только так.
— А между собой вы меня как величаете?
— Преступницей. Убийцей…
— Убийцей? — резко торможу, уязвлённая до глубины души, и разворачиваюсь к нему лицом. — Арно сказал вам, что я кого-то убила?!
Он замирает, сбитый с толку моей реакцией. Я не двигаюсь с места, требуя ответа, пока он наконец не выдавливает:
— Нет, он такого не говорил. Но ты же мятежница… Многие так считают. Разве повстанцы занимаются не этим?
— Похоже, ты даже не удосужился открыть словарь и узнать истинное значение слова «восстание», Нил.
Чеканю шаг, демонстративно уходя вперёд широкими шагами, пока он не спохватывается, догоняет меня трусцой и снова равняется со мной плечом к плечу.
— Это нарушение закона.
— Нарушение закона не всегда зло. Когда правящая верхушка упивается абсолютной властью… какими методами прикажешь её свергать?
Он мешкает с ответом, машинально проводя рукой по груди поверх комбинезона — жест, который я уже не впервые подмечаю краем глаза.
— Законными.
Вот только в его голосе звенит неприкрытая фальшь, и это заставляет меня усмехнуться. Кажется, он и сам не верит в то, что только что ляпнул. Очень может быть, что лунные добытчики…
Смакую эту крошечную победу, пока нас снова укутывает глухая тишина. В памяти всплывает сетка шахматной доски: мысленно возвращаюсь к партии, которую начала вести против самой себя ещё на переходе. Расчёт ходов помогает держать концентрацию и чётко выверять каждый шаг.
— Громительница ледяных колоссов.
«Он вообще способен закрыть рот хоть на пять минут?»
Выучил-таки название твари. Ловлю ироничный подтекст в его тоне, но вестись на эту детскую провокацию не собираюсь. И всё же голос у него звучит на удивление уверенно, несмотря на пережитый кошмар. Он прощупывает мои границы. И это бесит.
Фокусируюсь на слабом мерцании, пробивающемся на горизонте. Нил сверяется с тактическим навигатором, и я сразу понимаю природу этого света: море Люмины. По мере продвижения мерцающая гладь остаётся по левую руку. Странно: мой неугомонный спутник внезапно заткнулся и не спешит продолжать словесный фонтан. Пытаюсь скосить глаза, но угол обзора в шлеме узок — приходится слегка повернуть голову, чтобы разглядеть его фигуру. Шагает с безупречной солдатской выправкой: пальцы замерли на рукояти оружия, готовые выхватить ствол в доли секунды. Взгляд задерживается на его предплечьях чуть дольше, чем требует протокол: рельефные, плотные мышцы — впрочем, сложно сказать, его ли это форма или усиленный каркас скафандра. Мимолётно осматриваю себя: под облегающей тканью угадываются лишь худые, хрупкие руки. Снова перевожу взгляд на парня, машинально сканируя детали силуэта. Голова Нила полуразвёрнута влево, в противоположную от меня сторону: видимо, разглядывает панораму моря Люмины. Внезапно он замирает на месте. Торможу следом, мгновенно сканируя периметр в попытке понять причину заминки.
— Внимание на максимум.
Вновь вглядываюсь во мрак — пустота.
— Не знаю, чему вас учили в вашей академии, но мне с детства объяснили: в экстремальных зонах внимание должно быть на максимуме всегда.
— В моей академии, — он поворачивается ко мне с ядовитым нажимом, — меня учили ещё и тому, что существуют квадраты особой опасности. И прямо сейчас мы заходим ровно в один из них. — Он указывает взглядом на фосфоресцирующее полотно, давшее имя морю Люмины: циклопический подлёдный океан, чей неземной свет рождён радиацией лунных осколков, запертых под толщей льда. — Здешний избыточный свет играет на руку хищникам: они бьют из глухой тьмы по освещённой мишени. И прямо сейчас мы с тобой — идеальная добыча.
Приходится признать его правоту: сама я об этом даже не подумала. Я изучала природу пустынь по книгам, но понятия не имела, как вести себя с ними лицом к лицу.
Мы продолжаем путь по кромке призрачного белесо-лазурного сияния, сочащегося из глубин океана. Прислушиваюсь к его предостережению и подключаю все пять чувств — вместе с обострённым восприятием, о котором он даже не догадывается, — сканируя пространство вокруг, но мы одни.
Пока одни.
Слышу, как он упорно пытается пробиться к командованию, но эфир молчит, отчего у меня с души падает камень. Свяжись он со штабом — и миссия могла бы моментально осложниться новыми директивами, едва там узнают, что «беглянка взята».
Нил не смотрит в мою сторону; он продолжает терзать частоты, пока резко не замирает как вкопанный. Его окутывают изумрудные всполохи, и, едва до меня доходит их природа, из горла рвётся сдавленный вздох ужаса. Безошибочно узнаю огромные фасеточные глаза, противоестественно вытянутые туловища и цепкие клейкие лапки, которые наводят на меня панику даже издали. Отступаю на шаг назад, в чистом кошмаре глядя на Нила: этот безумец держит одну из чудовищных стрекоз прямо на указательном пальце и разглядывает её так, словно перед ним безобидный щенок.
Тщетно пытаюсь проглотить накативший ужас, видя, как рой этих тварей поворачивает в мою сторону. Каждая размером с мой кулак; цепенею на месте, когда три особи с гудением начинают кружить надо мной. Одна опускается на предплечье — не выдерживаю, оступаюсь и дёргаю руками. Блокираторы ионных наручников мгновенно реагируют: электрический разряд прошивает запястья и уходит в спину, выбивая воздух из лёгких.
— Обалдеть… Никогда не видел люминелид так близко, — тянет добытчик с мальчишеским восторгом.
Падаю на колени, чувствуя, как онемение расползается вдоль позвоночника. Браслеты угрожающе мерцают, сильнее стягивая металл на запястьях. Паника захлёстывает с головой: мерзкая тварь всё ещё сидит на ткани комбинезона.
— Ты чего?..
Окончание вопроса тонет в шуме крови; я отчаянно пытаюсь вернуть контроль над сбитым дыханием.
Нил опускает ладонь мне на плечо и мягким движением сгоняет люминелиду, принося мне мгновенное облегчение, о масштабах которого сам даже не догадывается. К моему удивлению, он наклоняется к наручникам. Задерживаю дыхание. Нет. Снимать оковы он не собирается — даже не тянется к ТПУ, — но сквозь перчатки его пальцы ощущаются почти лаской, и сведённые судорогой мышцы мало-помалу отпускает. Ионные наручники ослабляют хватку, и я с трудом поднимаюсь на ноги, всё ещё ощущая в руках — особенно в правой — глухое покалывание.
— Цела?
Молча киваю, не в силах выдавить ни звука. Он ещё раз бросает взгляд на мои запястья, не отходя ни на шаг, и добавляет:
— На твоём месте я бы не пытался выломать замки силой. Если вырубишься, тащить тебя на себе придётся мне.
Наши взгляды скрещиваются. Решимость. Насмешка. Глаза густого кобальтового оттенка — под стать этой бесконечной ночи — буравят меня насквозь, заставляя почти отвести взгляд. Почти. Боковым зрением замечаю ещё одно насекомое, идущее на посадку, и испуганно шарахаюсь в сторону. Нил переводит взгляд на люминелиду, затем снова на меня — с выражением внезапного понимания на лице. И вдруг стрекоза меняет курс и улетает прочь. Следом снимается весь рой: они сбиваются в мерцающую изумрудную россыпь звёзд и растворяются над ледяным панцирем моря Люмины.
— Ты что, боишься этих козявок, громительница ледяных колоссов?
— Ты называешь козявками стрекоз размером с твою голову?
— Они же безобидные. Завалить трёхметровую тушу тебе раз плюнуть, а перед мелкой люминелидой в штаны наложила?
— Физические габариты не определяют степень угрозы, хотя я понимаю: твоему интеллекту такую концепцию переварить трудно.
— Отлично я всё перевариваю. Особенно когда угроза едва доросла мне до плеча и строит из себя всезнайку.
— Мы можем продолжить путь? — огрызаюсь я, не выдержав его шпильки, и шагаю вперёд.
Этот жалкий добытчишка способен вымотать мне все нервы буквально в пару фраз.
— Так точно, слушаюсь и повинуюсь, громительница, — паясничает он, равняясь со мной и нарочито четко прикладывая руку к шлему, чтобы я точно оценила шутовской салют.
Мысленно расставляю фигуры на шахматной доске — раздражение послушно отступает, уступая место холодному расчёту. И тогда я нарушаю повисшее молчание:
— Изз.
— Чего?
— Можешь звать меня Изз.
Он окидывает меня оценивающим взглядом с ног до головы и кривит губы в насмешливой улыбке:
— «Громительница ледяных колоссов» звучит солиднее. — Он выдерживает театральную паузу и проводит пальцами по нижней кромке шлема, словно поглаживает подбородок. — Сойдёмся просто на «громительнице».
Оставляю его выпад без ответа: слушать этот бред дальше выше моих сил. Морозный воздух поднимается позёмкой из сухого ледяного крошева; мы оставляем море Люмины за спиной, пока его свечение окончательно не гаснет на горизонте.
Активирую ТПУ и открываю служебный архив, не отставая от добытчика — тот полностью ушёл в сканирование маршрута. Вбиваю скованными пальцами пароль, которым предусмотрительно закрыла массив, и голографические строки послушно разворачиваются перед глазами:
«После введения пяти доз лунной сыворотки субъект SXPS 253 демонстрирует ранее зафиксированные модификации — кратный прирост физической силы, скорости реакции и порога выносливости, — а также новую способность: генерацию, поглощение и направленное излучение световой энергии».
Вдоль затылка пробегает озноб. Генерировать, поглощать и направлять свет? На что он способен с таким арсеналом?..
Внезапно Нил резко выбрасывает руку поперек моей груди, блокируя шаг. Я уже открываю рот, чтобы возмутиться, но он перебивает меня первым:
— На нас идёт ледяная буря.