Нил
Компактное убежище класса A спроектировано как аварийный модуль кратковременного пребывания для одного лунного добытчика. Оснащено автономным источником кислорода с регенерацией каждый цикл, фильтрами токсичных газов и запасом жизнеобеспечения на один цикл. Превышение установленного регламента нахождения влечёт за собой серьёзную угрозу для здоровья.
Фрагмент из Руководства лунного добытчика
Спать на верстаке — не вариант, поэтому я просто сижу и молча наблюдаю за Изз. Она спит. И во сне кажется абсолютно беззащитной. Вот только это чистый обман. Эта чужеродная рука — лишь малая часть того, кем она является на самом деле (ведь в ней сидят и другие скрытые способности), и я не могу отделаться от мысли: что на самом деле скрывается за охотой, которую развязал верховный комиссар?
Она просто мятежница? Или её выслеживают из-за этой силы? Кто такая Изз? И почему она так упорно прячет правду о том, что изуродовало её руку?
«Потому что она твоя пленница. Ты сдашь её под трибунал. Она не верит тебе, а ты ни на йоту не должен верить ей».
Я и так вывалил ей слишком много личного. Кляну себя за дурость, но меня учили не армейской выправке, а выживанию в экстремальных зонах. Впрочем, одному меня всё-таки научили железно: доводить боевую задачу до конца. И я её выполню.
Пальцы нащупывают кулон на груди, гладят обод кольца. Я не просто выполню приказ — я покажу миру истинную причину, по которой добытчики не возвращаются из рейдов. Нас бросают слепыми. Нам врут. От нас прячут сведения, способные спасти десятки жизней. В сотый раз молюсь, чтобы Алверон исправно писал каждый кадр, иначе всё это окажется пустым пшиком. Пускай сам я сгину во льдах, но друг не оставит правительству шанса выйти сухим из воды. И, может быть, эти записи уберегут тех, кто пойдёт следом.
Трясу головой. У меня хватает поводов не верить верховному комиссару Ибериона, но причин опасаться этой незнакомки куда больше. Она дышит ровно и тихо, положив серую руку себе на живот. Вторая ладонь покоится у щеки. Хрупкая, тонкая, с мягкими изгибами — со стороны в жизнь не скажешь, что в ней силищи больше, чем во мне или в любом из моих павших парней. Не увидь я её в бою своими глазами, никогда бы не счёл её угрозой.
Задерживаю дыхание, когда она шевелится во сне, издавая тихий звук — не то стон, не то прерывистый вздох. Изз поворачивается ко мне спиной, сворачиваясь клубком в позе эмбриона. Медленно мотаю головой, и мой взгляд цепляется за её наручный компьютер.
Что такого она похитила, раз верховный комиссар готов стереть её в порошок любой ценой?
Бесшумно подкрадываюсь к койке и осторожно перехватываю её за запястье. Слежу за дыханием: спит так же мерно, просыпаться не собирается. Сердце колотит как бешеное, ладони мгновенно становятся влажными от напряжения. Быстрым движением снимаю терминал с её руки и замираю над ним, словно над военным трофеем. Но мало завладеть прибором — надо взломать доступ. Начинаю с элементарного: подношу экран к лицу спящей беглянки, сенсор сканирует сетчатку, и передо мной разворачивается домашняя голографическая панель.
Где бы она спрятала?..
Любопытство подмывает сунуться в личную медиагалерею, но тратить время на ерунду нельзя.
Лихорадочно роюсь в памяти. Благодаря урокам Алверона я знаю алгоритм поиска скрытых директорий. Натыкаюсь на массив зашифрованных массивов — ни один не открывается, у всех одно шаблонное имя: «Секретный отчёт проекта „Селена“» с цифровым индексом. Тут нужен гений уровня моего дружка-хакера. Но среди них обнаруживается одиночный файл под простым названием «Проект „Селена“», и доступ к нему открыт. Раскрываю документ без секунды колебаний. И не понимаю ни черта. Сплошной забор из научной зауми: термины вроде и мелькали в академических конспектах, но общий смысл ускользает. Это не мой профиль, я выхватываю лишь обрывки фраз, не дающие никакой внятной картины. Не той, на которую я рассчитывал. Глаза цепляются за подчёркнутую строку: лунный осколок MHYS-selenity.
Хмурюсь. Фрагмент скального массива былой горы Гюйгенса. Один из крупнейших монолитов во всей Полярной пустыне и один из немногих, до которого так и не добралась промышленная разработка. Зачем он сдался беглой мятежнице?
Листаю ниже и натыкаюсь на рукописную заметку:
Пункт первый: извлечь образец нексенола из лунного осколка MHYS-selenity.
Пункт второй: нейтрализовать мутацию и проникнуть внутрь Полярной лаборатории.
Пункт третий: остановить эксперименты над людьми и сорвать маску с Арно перед всем миром.
Лаборатория посреди ледяной пустыни? Эксперименты над людьми? Сдвигаю брови к переносице. Нам с пелёнок вдалбливали: исследовательские комплексы Эсперии модифицируют флору и фауну, чтобы адаптировать их к новым реалиям и прокормить города. Разрабатывают технологии, совершенствуют быт. Но опыты над живыми людьми?.. Секретный полигон, где творят такое скотство? Я понятия не имел о его существовании — и, судя по всему, в этом неведении со мной живёт всё население страны. Одной этой тайны хватит, чтобы поставить весь наш мир на уши.
К горлу подступает тошнота.
Изз вздрагивает. Тревожно стонет во сне, сдвинув брови. Мой пульс срывается на галоп.
Продолжаю вслепую продираться сквозь строки, пока взгляд не натыкается на слова, от которых сердце пропускает удар. Кровь в жилах застывает ледяным крошевом; приходится напомнить себе, как вообще дышать, чтобы лёгкие не разорвало от удушья.
Одно-единственное имя.
Имя, которое я помню слишком хорошо.
Древан Несс
Субъект 3569D проекта «Селена»
Введение сыворотки: Лаборатория 7, 89-й год
Друг Вика. Тот самый год рейда, в котором сгинул мой брат.
И ровно в эту секунду происходит то, чего я совершенно не ожидал из-за паралича, вызванного прочитанным. В мгновение ока беглянка взвивается с настила — я кубарем валюсь на верстак, — и в следующую долю секунды она уже нависает надо мной, намертво зажав мои бёдра своими ногами и сжав моё горло каменными пальцами мутировавшей руки.
Хватка — чистый монолит: ледяная, мёртвая и беспощадная. Как и её серебряный взгляд, полосующий меня острее заточенного клинка. Свободной рукой выхватываю лунный нож — с той же рефлекторной скоростью, с какой она меня сбила, — и упираю остриё прямо ей в живот.
— Так вот твоя цель? Лунный осколок и секретная база? — сиплю я, пытаясь удержать в голосе холодное спокойствие.
— Ты не имел права рыться в моих данных.
— Имел полное право. Ты моя пленница, если память отшибло.
Вжимаю лезвие глубже сквозь ткань. Её каменные пальцы сжимаются сильнее, перекрывая кислород до искр в глазах. Если она продолжит давить, то свернёт мне шею прямо здесь, в этой консервной банке. Надо тянуть время.
— Я помогу тебе, — хриплю сквозь спазм.
Она усмехается. Смех холодный, словно полярный буран за переборками, но хватку на горле Изз не ослабляет:
— Ты?
— Ты забываешь: я знаю эти гиблые пустоши в разы лучше тебя. Я лунный добытчик.
— А ты забываешь, что Полярная лаборатория засекречена.
— Осколок тоже?
Она замирает, словно взвешивая мои слова, и наконец разжимает пальцы — но лишь отчасти. Ослабляю нажим клинка у её живота. Изз пользуется моментом, подаваясь ещё ближе. Пряди её волос щекочут мне щёки; её бёдра всё так же плотно сжимают мои ноги. Она продолжает нависать надо мной. Мутировавшая ладонь больше не душит — она мягко скользит по коже, обвивает шею сзади и тянет моё лицо на себя. Наши взгляды сталкиваются в упор, и липкий ужас, который обязан был вспыхнуть внутри, выжигается чистой, яростной решимостью. Потому что в стенах этой лаборатории могут храниться ответы: что на самом деле стряслось с Виком. И с Древаном.
А если… если он всё ещё жив?
Бешеная надежда обжигает губы, дерёт горло, скручивает желудок в тугой узел.
— Я пойду с тобой. Я проведу тебя к осколку. А взамен ты приведёшь меня в лабораторию.
Она молчит. Буравит меня глазами, мерцающими лунным серебром, и я не отвожу взгляда ни на миллиметр. Вдруг до неё доходит, насколько откровенно и близко переплетены наши тела; Изз старается держать лицо, но я отчётливо вижу, как ей не по себе. Предательский румянец снова заливает скулы, а дыхание сбивается на быстрый, прерывистый ритм.
— С чего вдруг такая щедрость? Уже не горит сдать меня Арно при первой возможности? — мурлычет она с опасной издёвкой.
Её когти, твёрдые как гранёные самоцветы, медленно чертят по коже моего затылка, и от этого прикосновения вдоль позвоночника до самого копчика продирает шальной, раскалённый озноб.
— Не обольщайся. Моя главная цель остаётся прежней. Просто по пути мы сделаем пару остановок.
Она наконец разжимает пальцы. Отступает на шаг назад; я поднимаюсь на ноги и подхожу к панели управления шлюзом. Проверяю наружные датчики воздуха и шумно выдыхаю с облегчением: ядовитый бирюзовый туман рассеялся без следа.
Удивительно, как быстро она приняла сделку. Впрочем, я уже убедился: эта девчонка знает об этих краях вещи, о которых инструкторы академии ни разу не заикались. Тайны, закрытые наглухо от рядовых граждан Ибериона: от неучтённых чудовищ, которых мне довелось увидеть воочию (и пощупать на своей шкуре, чтоб их), до сверхсекретного полигона, где живых людей пускают под нож евгенических опытов.