Изз
Особи демонстрируют определённую степень взаимосвязи — так, словно после введения вещества в организм они начинают ощущать друг друга. Подобное фиксируется и у обнаруженных диких особей: в одних случаях они атакуют друг друга, в других — намеренно избегают столкновения.
Данную модель поведения необходимо детально изучить. Она может нести в себе риски. Являются ли они коллективным разумом? Или это лишь очередной побочный эффект лунной мутации?
Закрытый отчёт проекта «Селена» 98423H
— Когда ты собиралась сказать мне, кто ты на самом деле? — бьёт он в лоб, едва повстанцы выходят из комнаты, оставив нас одних без каких-либо объяснений.
Я смотрю на него в упор. Он серьёзно задаёт мне этот вопрос?
— Я боялась.
Нил издаёт короткий саркастичный смешок, сочащийся обидой. Он мечется из угла в угол камеры, качая головой.
— Это ничего не меняет, — твёрдо произношу я.
Потому что это чистая правда. Всё остаётся прежним: то, что произошло — или не произошло — между нами; то, что я по-прежнему его пленница.
— Это меняет всё. Я не могу тебе доверять.
— Тогда почему ты за меня вступился?
Он молчит, но мои обострённые чувства выдают его сомнения с головой. Он разрывается между порывом подойти ближе и желанием забиться в самый дальний угол нашей тесной клетки. Напряжение в его плечах лишь подтверждает этот вывод. Но ярче всего об этом говорит его взгляд. Взгляд кобальтово-синих глаз, скользящих по мне с тоской, отравленной болью предательства.
— Потому что ты на моей ответственности. Я сам решил сохранить тебе жизнь и сам должен разгребать последствия.
— И теперь я обязана благодарить тебя за то, что жива? — Я делаю шаг ему навстречу. — Я думала, я всего лишь пленница, которую ты должен доставить…
— Твоему отцу! Ты… Твою мать, ты же Лизара Рейвен.
Я отвожу глаза, чувствуя, как в них закипают слёзы. Не хочу, чтобы он видел меня такой — слабой и уязвимой. В мои расчёты не входило, что он узнает правду. Но ведь это действительно ничего не меняет, кроме — мне очень хочется в это верить — того, как он смотрит на Арно… на моего отца.
— Фамилия не имеет значения. Ты узнал меня лучше, чем… Я рассказывала тебе то, чем ни с кем не делилась, и…
— И хоть слово из этого было правдой?
Я улавливаю теплящуюся в нём надежду, пусть он и пытается её скрыть.
— Я никогда тебе не врала.
— Начнём с того, что тебя зовут не Изз.
— Нет. Моё имя Лизара, но дедушка звал меня Изз. Лизару Рейвен знает весь мир, но Изз не знает никто.
Он застывает, обдумывая моё признание. Он отчаянно хочет поверить мне, и какая-то часть его души уже верит, но вслух он не произносит ни слова.
— Моя цель не изменилась. И я знаю, что твоя тоже, — рискую я, ведь с тех самых пор, как он сунул нос в моё ТПУ, Полярная лаборатория стала и его маршрутом. По крайней мере, до того, как он решит отдать меня Арно.
— Это не делает нас союзниками. — В его взгляде вспыхивает предупреждение. — И уж тем более после предательства.
Слово «предательство» он бросает с неприкрытым презрением, но за ним проскальзывает оттенок… грусти? Не знаю. Сердце колотится с бешеной частотой. Не знаю, отчего именно: от глупой надежды, что я хоть сколько-то небезразлична Нилу, или от патовости положения — ведь если я не просчитаю всё наперёд, Арно продолжит играть в бога и уничтожать чужие семьи.
— Умалчивать — не значит предавать.
— Для меня это одно и то же.
Его слова ранят сильнее, чем мне хотелось бы признавать. Губы предательски подрагивают. В груди поднимается тянущее жжение, не имеющее ничего общего с голодом. Недоверие Нила. Боль оттого, что он считает меня предательницей. Почему мне должно быть до этого дело? Откуда эта навязчивая потребность вернуть его доверие?.. Снова почувствовать… что?
«Чувства затмевают суть», — звучит в голове ледяной голос Арно. И впервые в жизни я глушу его приказ.
Внезапным порывом я поднимаю руку перед нами обоими, не сводя взгляда с глаз Нила. Теперь он смотрит на мою мутацию совсем иначе. Раньше во взгляде сквозило любопытство, теперь — настороженность. Готовность к удару.
— Хочешь знать, откуда взялась эта рука? Мои волосы? Глаза? Вся эта сила во мне? — Тишина. Он жаждет ответов. — Я всего лишь искала способ восстановить мир после падения Луны. Я просто хотела… — Голос срывается, приходится перевести дыхание, чтобы продолжить: — Улучшить условия жизни, помочь людям. Один из экспериментов вышел из-под контроля… и я превратилась в монстра.
— Я никогда не считал тебя монстром.
Я опускаю взгляд. Впервые я чувствую, что способна выплеснуть всё, что так долго хоронила глубоко внутри. Сказать это вслух и быть услышанной — пусть даже рискуя натолкнуться на его осуждение. Но мне это необходимо. Я должна рассказать ему правду.
— Был кое-кто ещё. — Слова даются с физической болью, я заставляю себя смотреть исключительно в пол. — Моя подруга. Лунная добытчица, задействованная в проекте «Селена»… Она стала первой жертвой, о которой мне стало известно. И это случилось по моей вине.
— Ты потеряла её?
— Да. Её звали Ньелит.
Разделить эту ношу с Нилом оказывается настолько освобождающим, что тело само собой расслабляется — словно с плеч только что свалилась неподъёмная глыба, о тяжести которой я даже не подозревала.
Я уже собираюсь продолжить, но дверь открывается, и в помещение возвращаются двое повстанцев. Тот самый Умбраль с лунным пистолетом-пулемётом охотников наперевес и женщина в белом лабораторном халате поверх вызывающе яркой одежды. Тёмные волосы забраны в высокий хвост; она поправляет очки, пристально меня изучая.
— Лизара Рейвен, ты ответишь на все вопросы Катарины, и лучше тебе выкладывать чистую правду, — с неприкрытой угрозой цедит боец. — А ты, добытчик Нил Дилар, сиди и не отсвечивай.
— Оставь, Умбраль, — мягко осаждает его учёная, отстраняя рукой.
Она преодолевает разделяющее нас расстояние и останавливается в нескольких сантиметрах от решётки. Я подхожу ближе. Из кармана халата она извлекает два контейнера для сбора образцов, которые я узнаю мгновенно. Я сглатываю.
— Знаешь, что это?
— Разумеется, знаю. Я сама их собирала.
Повстанцы обмениваются быстрыми взглядами.
— И для чего они тебе?
Прежде чем я успеваю взвесить формулировку ответа, дверь снова распахивается, и к ним присоединяется Вентия. Она остаётся чуть позади, опираясь о стол и не сводя с меня глаз. По спине пробегает озноб. Точно такой же, как при нашей первой встрече. Меня не покидает ощущение, что мы где-то виделись, но я никак не могу вспомнить, где именно.
Я снова перевожу фокус внимания на повстанку по имени Катарина:
— Чтобы синтезировать соединение, которое поможет мне свергнуть Арно.
— Что ты несёшь?
— Твоего отца? — перебивает Умбраль из-за плеча напарницы. — Я сказал: выкладывай правду! — Он угрожающе вскидывает оружие.
— А вы знали, что родной отец приказал взять её живой или мёртвой? — вмешивается Нил, вставая плечом к плечу со мной.
Лунный охотник переводит взгляд с одного из нас на другого и с едким высокомерием ухмыляется добытчику:
— Значит, хреново ты делаешь свою работу, добытчик.
— Моя работа — не гоняться за повстанцами.
Умбраль уже открывает рот, чтобы огрызнуться, но Вентия резко обрывает его.
— Хватит, Умбраль. Пусть Катарина продолжит. А ты, Лизара Рейвен, отвечай.
Я выдерживаю её взгляд несколько секунд. Терять мне нечего. Более того — не исключено, что мы сможем сработаться, раз уж цель у нас одна и та же.
— Что вам известно об Арно?
— Вопросы здесь задаём мы.
Вентия складывает руки на груди.
Я выжидаю паузу, взвешивая каждого из них.
— Мои ответы будут полезнее, если я пойму, какими данными вы располагаете. Впрочем, как хотите.
— Какое отношение нексенол и вольтраксит имеют к свержению Арно? — продолжает допрос Катарина.
— Если вы знаете о проекте «Селена», я избавлю себя от долгих объяснений. — Повстанцы кивают, и я продолжаю: — Арно воспользовался моими исследованиями, чтобы стать ещё одним подопытным этого проекта.
В помещении воцаряется глухая тишина. Никто из них не произносит ни слова, и я даю им время переварить сказанное.
— И?.. — Лидер повстанцев не собирается ослаблять хватку.
— И в итоге получил определённые способности.
— Да, мы прекрасно знаем, что он творит со стражами.
— У стражей контролируемая мутация, усиливающая лишь базовые показатели: силу, скорость, выносливость… Но случай Арно — совершенно иной уровень. Скажем так: теперь у него есть сверхспособности.
— Как у тебя?
Вопрос исходит от Нила, что застаёт меня врасплох.
— Да. Как у меня.
— В смысле сверхспособности? — Умбраль презрительно гогочет, глядя на меня с неприкрытой насмешкой.
— Покажи им, — бросает Нил, в упор глядя на повстанца с вызовом.
Я не колеблюсь ни секунды. Меня бесит то, как они на меня пялятся. Я предельно концентрируюсь — и по ту сторону лазерной решётки материализуются две мои точные копии. Повстанцы мгновенно хватаются за оружие, обстановка на мгновение выходит из-под контроля. Умбраль вцепляется в запястье одной из проекций, и та с тихим шорохом рассыпается серым облаком пыли.
— Да насрать на это сияние! — ругается Умбраль.
Вторая копия распадается следом, когда Вентия, вглядываясь в неё ещё пару секунд, наносит резкий удар.
Все трое впиваются в меня глазами. Во взгляде Катарины плещется страх. У Венти — острый исследовательский интерес. У Умбраля — неприкрытая угроза.
Лидер молча делает знак остальным, и они покидают камеру, вновь оставляя нас наедине. Я с облегчением выдыхаю и прислоняюсь к стене, закрывая глаза в попытке унять дрожь в пальцах. Удастся ли нам вообще отсюда выбраться? Из всех моих способностей нет ни одной, способной вытащить нас из этой западни. Остаётся лишь слепо уповать на то, что они поверят: я действительно против Арно… и нас выпустят.