Замок

Дракон отнёс Психею в великолепный замок и пригнулся, когда они вошли в большую дверь. Лунный свет проникал сквозь витражи на верхней площадке двойной винтовой лестницы, освещая хрустальную люстру, полную зажжённых свечей над головой.

На первом этаже, между лестницами, на мраморной плитке стоял длинный буфетный стол, уставленный хрусталём и освещённый свечами. За ним из-за деревянной двери появился сатир.

Сатир поклонился и спросил:

— Вы будете ужинать дома, милорд?

Дракон поставил Психею на ноги перед сатиром. Тот был ненамного крупнее её.

— Ты голодна, моя госпожа? — спросил её дракон.

— Моя госпожа? — удивлённо повторила Психея.

Дракон присел на задние лапы.

— Теперь, когда ты присоединяешься к нам, мы можем вернуться к обычным обычаям вежливости, согласна?

— Зависит от обстоятельств, — ответила Психея. — Кем я буду — твоей пленницей или женой?

Дракон, казалось, был застигнут врасплох, когда, запинаясь, пробормотал:

— М-моей женой?

— Дельфийский Оракул сказал моему отцу… неважно. — Кровь прилила к её щекам, и слёзы смущения защипали глаза.

— Ты здесь под моей защитой. Я не ожидаю ничего большего, — пояснил он. — Кроме, возможно, твоей благодарности. Я только что сохранил тебе жизнь, заплатив за это немалыми затратами для себя.

Психея не знала, что на это ответить. Она не могла поверить ни единому его слову.

— Итак, ты голодна? — продолжил дракон. — Могу я предложить тебе что-нибудь поесть?

— Меня только что забрали от моей семьи, из моего дома, из единственного места, которое я когда-либо знала. — Она подумала о бедном Нико. — Я видела, как погиб мой друг, и была похищена ужасным драконом, который чуть не убил меня и, возможно, позже убьёт. Нет, господин, не думаю, что голодна.

Дракон неодобрительно зарычал, заставив Психею вздрогнуть от испуга.

— Аттикус, покажи ей её комнату в восточном крыле.

— Да, мой господин, — ответил сатир.

Полная недоверия и не зная, что сказать, Психея последовала за сатиром вверх по винтовой лестнице, по длинному коридору, устланному ковром, и вошла в роскошную спальню с кессонными потолками, кроватью с балдахином и красивым камином с мраморным фасадом и каминной полкой. Над каминной полкой висела картина с изображением палисадника и замка вдалеке.

— Если вам что-нибудь понадобится, миледи, — сказал сатир, стоя в дверях, — вам нужно только попросить об этом, и это появится.

— Это включает в себя мою свободу?

— Боюсь, что нет. — Сатир отвесил ей легкий поклон, прежде чем уйти, закрыв за собой дверь.

Психея подождала немного, пока существо спустится вниз, а затем открыла дверь, оглядела коридор в обе стороны и прокралась к лестнице. Дракон всё ещё был в главном зале внизу, поэтому она прокралась обратно в свою комнату, решив сбежать позже.

А пока она упала на кровать и заплакала. Она оплакивала свою семью, своего коня и свой дом. Но больше всего она оплакивала своего дорогого друга Нико, который погиб, пытаясь спасти её, когда никто другой не смог бы этого сделать.

***

Психея проснулась, не зная, как долго она спала. Она вытерла глаза и подошла к двери спальни. Выглянув в коридор, она не обнаружила никаких признаков жизни. Она прокралась к лестнице и, никого не увидев внизу, поспешно спустилась и побежала к входной двери. Приближающиеся шаги заставили её замереть, а взгляд сатира заставил её броситься в ближайшую комнату, чтобы спрятаться. Она закрыла за собой дверь и перевела дыхание.

Она вошла в помещение, похожее на кабинет. В камине перед двумя креслами с изогнутыми спинками плясал огонь. Большую часть комнаты занимали огромный письменный стол и кожаное кресло. На нём были сложены свитки. И ещё больше свитков украшало полки позади него.

Охваченная любопытством, она подошла к полкам и открыла один из свитков.

Вполголоса она прочла вслух:

«Однажды вызов грозный встал,
Где мрак любви расти не дал.
Король в тени, с душой гранитной,
На троне хладном, монолитном.

Земля без радости мрачна,
Скорбей и ужаса полна.
Затих там смех, нет игр детей,
Мир серым стал в плену теней.

В край тёмный Купидон летел,
Был сердцем твёрд и в планах смел.
Сквозь ветры, грозные моря,
Свободу той земле даря.

С луком в руках, в огне крыла,
Пробита вечной ночи мгла.
Стрел свет — в сиянии любви,
Что боги с неба низвели.

Сквозь замок тёмный, в глубь темниц,
Туда, где тени пали ниц.
Искал он сердце, что остыло,
Чтоб время старое ожило.

Изящно, скрытно он прошёл,
К престолу путь свой он нашёл.
Там царь, жесток и одинок,
Сидел, угрюм, как лед и рок.
Прицелясь нежно, лук согнул,
Стрелой он золотой метнул.

Стрела пробила сердца лёд,
Разбив порок и боли гнёт.
Проснулся царь — в глазах рассвет,
Любви пролился тёплый свет.

Тьма скрылась, тени вмиг ушли,
В рассветной гордости земли.
Ликует люд, сердца — в ладу,
Дух воспарил, прогнав беду.

Свершив дела, он улетел,
Чтоб вновь любовь была средь дел.
Сквозь небеса, в края вдали,
Где звёзды свет его зажгли.»

— Какое прекрасное свидетельство любви Купидона, — прошептала она, закончив.

— Ты действительно так думаешь? — раздался голос у камина.

Психея ахнула и повернулась на голос, но никого там не увидела.

— Эй? Кто там?

— Ты что, не узнаёшь мой голос? Я — хозяин этого замка.

— Дракон? — Она в ужасе выронила свиток.

Он волшебным образом поднялся с пола, покатился сам по себе и вернулся на полку, откуда она его взяла.

Психея, широко раскрыв глаза, снова ахнула, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить.

— Должен признать, — снова раздался голос, — из твоих уст рассказал звучал чудесно.

Придя в себя, она спросила:

— Это ты написал?

— Действительно. Я написал их все. Можешь читать их в любое время, если тебе захочется.

Хотя она не планировала задерживаться здесь надолго, чтобы принять его предложение, она благодарно улыбнулась и сказала:

— Было бы неплохо. Спасибо. Я люблю читать. И ты оказываешь огромную услугу Купидону, хотя я не уверена, что он этого заслуживает.

— Почему ты так говоришь о боге?

Его землистый, мускусный запах напомнил ей о сандале, и он стал ещё более острым, будто он стоял прямо перед ней.

— Боги желают моей смерти, помнишь? Я не испытываю к ним особого почтения, хотя должна признать, что если бы я и почитала кого-то из них, то, наверное, это был бы Купидон.

— Почему?

— Он приносит любовь. Это единственная хорошая вещь в этом мире, согласен? — Она скучала по своей семье. Она скучала по дому.

— Ты когда-нибудь была влюблена?

— Почему я не могу тебя видеть? — спросила она.

— Ответь, пожалуйста, на вопрос.

Она подумала о Нико. Любила ли она его? Он ей очень нравился.

— Я так не думаю.

— Но ты веришь в любовь?

— Да, знаю, хотя, наверное, никогда об этом не узнаю.

— Жаль.

— Если бы только Купидон навестил нас, — сказала она через мгновение. — Похититель и пленница могли бы полюбить друг друга и жить долго и счастливо.

— Защитник, а не похититель.

— Значит, я могу уйти, если захочу?

— Это означает твою верную смерть.

— Разве мне не позволено самой выбирать свою судьбу?

— Некоторые говорят, что всё решает Судьба.

— Не уверена, что я одна из них.

Он немного помолчал, прежде чем спросить:

— Ты действительно веришь, что смогла бы полюбить дракона?

— Если бы Купидон заставил меня…

— Стрелы Купидона способны на многое. Должна быть склонность к любви, чтобы они оказали длительное воздействие.

— И всё же, — возразила она, вспомнив, с какой нежностью дракон смотрел на неё, когда защищал от гарпий. — Если бы кто-то был добрым, сострадательным и отзывчивым, не имеет значения, как он выглядит.

Нико был добрым, сострадательным и нежным, и всё же, как бы сильно он ей ни нравился, она не любила его.

— Полагаю, для этого потребовалось бы нечто большее, — добавила она.

— И что бы это могло быть? — спросил дракон.

— Не знаю.

Через мгновение дракон спросил с раздражённым вздохом:

— Зачем ты спустилась сюда, миледи?

Она чуть было не сказала правду, поскольку обман не был для неё привычен, но быстро сообразила, что, если она признается, что пыталась сбежать, дракон может запереть дверь её спальни.

— Мне было любопытно узнать о замке.

— Тогда, пожалуйста, позволь мне провести для тебя экскурсию.

Дракон возник перед ней. Она вздрогнула от неожиданности. Он улыбнулся — по крайней мере, показалось, что он улыбается — и положил одну из своих передних лап плашмя на пол, раскрыв её. Она наступила на неё — она не могла отказать ему — и была поднята в воздух. Он вынес её из комнаты.

— Это был мой кабинет, и ты видела главный зал и столовую, — начал он. — Музыкальная комната находится прямо здесь.

Они вошли в другую огромную комнату, где стояло с полдюжины деревянных стульев и пюпитров. На столах были разложены флейта, лира, свирель, раструб, скрипка и бузуки. В центре комнаты стояла самая большая арфа, которую она когда-либо видела.

— Ты играешь? — спросила она.

— Да, играю.

— Сыграешь мне что-нибудь?

Он опустил её на пол.

— Присаживайся. Я не могу играть в своём драконьем обличье.

Потрясённая, она прикрыла рот рукой.

— Какой ещё облик ты принимаешь?

— Я не хочу пугать тебя ещё больше, поэтому я стану невидимым для твоих глаз.

Он исчез, а Психея уставилась на него.

— На каком инструменте мне сыграть для тебя?

— На флейте?

Инструмент был взят со стола, и клавиши задвигались, зазвучала весёлая мелодия.

Когда мелодия закончилась, Психея улыбнулась и захлопала в ладоши в знак одобрения.

— Как весело. Не мог бы ты научить меня играть?

Инструмент поплыл к ней через всю комнату.

— Возьми его в руки, вот так. — Невидимые руки взяли её пальцы и положили их на клавиши. Они были удивительно нежными и похожими на человеческие. — Когда будешь дуть в отверстие, поджимай губы, как делаешь, когда дуешь на горячий суп.

Она поднесла инструмент к губам, подула и была в восторге, когда взяла нужную ноту.

— Я составлю для тебя аппликатуру, — предложил он. — Когда выучишь ноты, то сможешь сочинить любую мелодию, какую захочешь.

— Ты покажешь мне другую?

Дракон сыграл небольшую мелодию на каждом из инструментов в комнате и подсказывал ей, когда настала её очередь пробовать.

— Мне никогда не будет скучно в этом замке. С бесконечными свитками стихов для чтения и музыкальными инструментами для изучения у меня будет чем себя занять. — Конечно, она всего лишь пыталась успокоить его. Она уйдет при первой же возможности.

В животе у неё заурчало, выдавая голод.

Заметив это, дракон сказал:

— Давай пойдём в столовую и попросим Аттикуса приготовить нам что-нибудь на скорую руку, хорошо?

На этот раз, когда он протянул к ней свою лапу, она с гораздо меньшим трепетом забралась на неё и позволила поднять себя, и вынести из комнаты.

Они сидели на противоположных концах огромного стола. Дракон становился невидимым, играя на флейте, и заставлял посуду танцевать, пока она ела аппетитное блюдо. Фрукты, сыры, крекеры, хлеб и пудинг оказались восхитительными.

Танцующие тарелки были очень забавными и немного рассеяли её страх. Но, возможно, таково было намерение дракона. Он хотел застать её врасплох.

Когда она закончила, он снова появился в своём драконьем обличье и спросил:

— Может, закончим экскурсию утром? Тебе нужно поспать.

— Я устала, но не уверена, что смогу заснуть. Думаю, я пережила слишком много волнений.

— Боюсь, я должен ненадолго тебя покинуть, — сказал он, — но Аттикус здесь, если тебе что-нибудь понадобится. Я ненадолго. Если почувствуешь, что не можешь заснуть, можешь смело исследовать замок, но избегай западного крыла. Это запрещено, понимаешь?

— Почему? Что находится в западном крыле?

— Ничего, что могло бы тебя заинтересовать. А теперь я пожелаю тебе спокойной ночи.

Она направилась к лестнице, но снова повернулась к дракону.

— Милорд, могу я спросить, где мы находимся? Каким королевством вы правите?

Он повернулся к ней спиной.

— Достаточно вопросов на один вечер.

Прежде чем она успела возразить или принести извинения, он исчез.

Психея бродила по величественным залам замка дракона, её любопытство было возбуждено таинственным запретом на посещение западного крыла. Она двигалась бесшумно, её шаги заглушались толстыми роскошными коврами. Роскошный замок одновременно внушал благоговейный трепет и пугал, но это мало повлияло на её решимость раскрыть хранящиеся в нём секреты.

Она добралась до западного крыла, её сердце колотилось от волнения и дурных предчувствий. Дверь была тяжёлой и богато украшенной, её замысловатая резьба, казалось, наблюдала за ней, когда она открывала её. Воздух внутри был прохладнее, наполненный слабым сладковатым ароматом, который привлёк её ещё больше.

Психея огляделась по сторонам, разглядывая красочные гобелены и портреты — не зверей, а людей, возможно, даже богов и богинь. У неё было такое чувство, словно она вступила в другой мир, окутанный тайной.

В конце галереи она свернула в коридор и оказалась в большом зале, центральным украшением которого была стеклянная витрина на пьедестале. Внутри витрины была одна-единственная роза идеальной формы, её яркие лепестки, казалось, светились внутренним светом. У Психеи перехватило дыхание, когда она приблизилась к ней, а пальцы так и чесались приподнять стеклянную крышку и прикоснуться к нежному цветку.

Когда она протянула руку, комнату наполнил внезапный рёв, заставивший её отпрыгнуть в испуге. Дракон появился, его массивная фигура заполнила дверной проём. Его глаза горели яростью, а голос прогремел по комнате.

— Что ты здесь делаешь? — потребовал он, в его тоне смешались гнев и отчаяние. — Я же говорил тебе, что западное крыло запрещено!

Сердце Психеи бешено заколотилось, страх охватил её, и она отступила на шаг.

— Мне… мне было любопытно, — пробормотала она, её голос был едва громче шёпота.

Ярость дракона, казалось, улеглась, сменившись выражением страдания на лице.

— Ты не понимаешь, что чуть не натворила, — сказал он, и теперь в его голосе звучала печаль. — Эта роза — единственное, что защищает нас от гнева богов.

Испуганная и подавленная чувством вины, Психея повернулась и побежала, её шаги эхом отдавались в коридорах. Она пробежала через весь замок, спустилась по лестнице и выскочила через большую парадную дверь, не останавливаясь, пока не пересекла ручей, окружавший сады. Она остановилась, чтобы перевести дыхание.

Внезапно лунный свет исчез, и воздух пронзил пронзительный крик. Гарпии набросились на неё, их когти были острыми и безжалостными. Психея закричала, пытаясь отбиться от них, но их количество подавляло её.

В одно мгновение дракон оказался рядом, его мощная фигура пронеслась сквозь толпу гарпий. Он яростно сражался, его когти и огонь отгоняли их прочь, но не без потерь. Атаки гарпий оставили глубокие раны на его теле, и он споткнулся, когда последние из них обратились в бегство.

Психея в ужасе наблюдала, как дракон падает, теряя силы. Мгновение она колебалась, затем бросилась к нему, её страх сменился беспокойством. Она опустилась на колени рядом с ним, её руки дрожали, когда она осматривала его раны.

— Почему ты убежала? — спросил он. — Я же говорил тебе, что это небезопасно, — с трудом переводя дыхание, добавил он, — возвращайся в пределы этого источника.

Она перепрыгнула через узкую полоску воды, как он велел, и наблюдала, как он тащится за ней, не в силах ни стоять, ни летать.

— Почему ты спас меня? — прошептала она сдавленным от волнения голосом. — Если боги хотят моей смерти, почему бы не позволить им убить меня?

Взгляд дракона смягчился, когда он посмотрел на неё.

— Потому что ты достойна защиты, — сказал он слабым, но искренним голосом.

Сердце Психеи сжалось от чувства вины и благодарности. Если бы только её собственный отец чувствовал то же самое. Если бы только её семья не пожертвовала ею так быстро. Она оторвала полоски ткани от своего свадебного платья и, как могла, перевязала им его раны.

— Спасибо, — тихо сказала она, и её слёзы упали на его чешую.

Когда дыхание дракона выровнялось, Психея осталась рядом с ним. Она была благодарна ему за защиту, но ей не терпелось узнать правду о тайнах замка.