На территории замка

Когда дракон окреп, они с Психеей вернулись в замок и пожелали друг другу спокойной ночи. После стольких волнений Психея поняла, что быстро уснуть не получится, поэтому решила принять тёплую ванну и переодеться. Отделанный мрамором спа, соединённый с спальней, манил её, а гардероб и гардеробная подняли ей настроение, предоставив бесчисленное множество платьев и туник её размера. Она нашла халат и накинула его, прежде чем наконец забраться в постель.

Словно проверяя слова сатира, который сказал, что ей стоит только попросить что-нибудь, чтобы получить это, она сказала:

— Я бы хотела, чтобы в камине горел уютный огонь, пожалуйста.

В мраморном камине напротив её кровати мгновенно вспыхнуло пламя. Она смотрела на его тёплый свет, вспоминая все события, произошедшие в тот день, начиная с её заточения в темнице отца.

Почему отец не решил защитить её? Он мог принять решение, чего бы это ни стоило. Психея не была виновата в том, что его королевство было уязвимо, что Оракул прошептал о драконе. Что бы произошло, если бы он решил сражаться за неё?

И возможно ли, что дракон организовал нападение гарпий, чтобы убедить её в том, что он — её защитник? Это казалось столь же вероятным, как и альтернативный вариант: что он действительно хотел предложить ей убежище от угрожающих богов. Почему дракон — или любое другое существо, если уж на то пошло, — должен рисковать своей жизнью, чтобы защитить её? Какой сценарий казался более вероятным?

Она гадала, если она ляжет спать и проснется на следующее утро, узнает ли она, что всё это было кошмарным сном.

***

Когда она проснулась на следующее утро и обнаружила, что находится в замке дракона, то была по-настоящему удивлена. Всё это было так фантастично. Но её сомнения развеялись, когда, после тихого стука в дверь, в комнату вошёл лебедь размером с человека.

— Простите, миледи, — сказал лебедь.  — Я не хотел вас напугать. Хозяин послал меня быть вашей горничной. Меня зовут Хлоя.

— Но вы же лебедь.

— Да, миледи. Это правда. Могу я помочь вам одеться? Хозяин ждёт вас к завтраку.

— В качестве гостьи или в качестве первого блюда?

Лебедь пронзительно закричала и покачала головой.

— У моей леди есть чувство юмора. Я взяла на себя смелость выбрать для вас платье.

Хлоя помогла Психее облачиться в небесно-голубое платье из тончайшего шёлка и расчесала ей волосы, а затем, используя кончики крыльев и клюв, заплела элегантную косу, которая украсила голову Психеи. Затем лебедь украсила её тиарой из золота и изумрудов.

— Что ты можешь рассказать мне о хозяине этого замка? — спросила Психея.

— Он благородный и могущественный. — Она поправила пояс на талии Психеи. — Он спас меня в трудной ситуации и привел сюда в поисках убежища.

Психее хотелось расспросить поподробнее об этой неприятной ситуации, но она не была уверена, что лебедю будет удобно говорить об этом.

— Кто он? Что он такое?

Хлоя жестом пригласила Психею присесть на скамейку в раздевалке.

— Я поклялась хранить тайну, миледи.

Психея разочарованно вздохнула.

— Конечно.

На ноги Психеи, одетые в шёлковые чулки, Хлоя надела мягкие кожаные сапожки, быстро зашнуровав их клювом.

Одевшись, Психея спустилась в столовую на завтрак, где дракон уже восседал во главе стола.

— Ты хорошо спала? — спросил он, когда она попробовала фруктовое печенье.

— Хорошо. Ваши раны зажили. Вам лучше, милорд?

— Лучше. В отличной форме. Это напомнило мне… Я подумал, что мы могли бы взять за привычку проводить уроки музыки после завтрака. Тебе бы это понравилось?

— Конечно, — с энтузиазмом сказала она. – Буду ждать с нетерпением. — По крайней мере, до тех пор, пока она не найдёт способ сбежать, не подвергнувшись нападению гарпий.

— Это ещё не всё, — добавил он с блеском в глазах. — После твоего урока музыки мы могли бы порисовать в атриуме. Я подумал, что потом мы могли бы пообедать в саду, попрактиковаться в стрельбе из лука и прогуляться вместе до конюшен.

— Здесь есть конюшни, милорд?

— Я бы сказал, что это лучшее, что я когда-либо видел. Лошади — моя страсть.

— Как и у меня, — сказала она, и её сердце забилось от волнения. — Наконец-то мы нашли что-то общее.

— Стрельба из лука — ещё одна твоя страсть, не так ли? — спросил он. — Как у меня.

— Да. — Она рассказала ему о турнире, который выиграла на фестивале отца в прошлом году. — Я бы снова выиграла в этом году, я знаю это.

— Вижу, скромность — ещё одна общая черта, которая нас объединяет.

Психея расхохоталась — это был лучший смех, который она слышала с момента своего приезда. Она начала чувствовать себя менее тревожно и более непринуждённо.

— У тебя восхитительный смех, — с усмешкой произнёс дракон. — Мне приятно видеть тебя весёлой.

— Интересно, — начала она.

— Уверен, у тебя много вопросов.

— Ты сказал, что пощадил меня ценой больших усилий для себя. У тебя неприятности с богами? Вы прячетесь здесь, со мной, милорд?

Дракон вздохнул и, казалось, тщательно подбирал слова.

— Я работаю над решением, но оно довольно сложное и деликатное.

— Разве я не должна знать, что ждёт меня в будущем?

— Как только у меня будет для тебя ответ, я его дам.

— Могу я хотя бы узнать твоё имя? — спросила она.

— Со временем. Обещаю.

Она недоумевала, почему он не хочет назвать ей своё имя. Какая у него могла быть причина скрывать от неё что-то столь безобидное, как имя?

Остаток завтрака они доели в неловком молчании.

Дракон снова стал невидимым на время её урока музыки, где он был на удивление терпелив с ней. И хотя он снова появился в облике дракона, чтобы отнести её наверх, в атриум, он снова стал невидимым, когда пришло время рисовать.

В атриуме было множество сюжетов для рисования — высокий дуб и множество видов птиц, порхающих с ветки на ветку. Дерево окружал фонтан с рыбками и утками, а по периметру круглой комнаты росли бордюры из цветущих растений. Со стеклянного потолка открывался беспрепятственный вид на чистое голубое небо.

— Моя старшая сестра Аглаура — художница в нашей семье, — жаловалась Психея, считая свои попытки рисовать неудовлетворительными. — Наверное, у меня никогда не хватало терпения.

— Я тоже считаю, что живопись — наименее приносящее удовлетворение искусство, — заявил невидимый мастер. — Я нахожу, что слова и мелодии практически безграничны в своём творческом использовании. Но у меня быстро заканчиваются идеи сюжетов для изобразительного искусства.

— Думаю, я бы предпочла находиться на природе, а не рисовать её, — призналась Психея. — С нетерпением жду занятий стрельбой из лука и верховой ездой.

— Ты бы предпочла не делать рисование неотъемлемой частью своего дня? — спросил невидимый мастер.

— Нет, я хотела бы совершенствоваться, по крайней мере, до тех пор, пока мне это не надоест. Мне нравится наблюдать за птицами, даже если я не могу их как следует нарисовать.

Она почувствовала присутствие невидимого мастера рядом с собой и напряглась от его близости. Она почувствовала его дыхание на своей шее и ощутила его мускусный аромат сандалового дерева.

— Что это значит? — спросил он. — То существо под деревом?

Она прикрыла рот рукой и рассмеялась, случайно уронив немного краски в воздух.

— Это должно было быть… — она резко остановилась, увидев, что краска попала на фигуру рядом с ней, только теперь она была частично видна. Краска очертила фигуру мужчины!

— Милорд? — спросила она, разинув рот.

Поняв, что произошло, учитель исчез.

— Эй? — крикнула она. — Ты ещё здесь?

Когда ответа не последовало, она попробовала ещё раз, но ответа по-прежнему не было. Она отложила кисть и вышла из атриума, чтобы отправиться на поиски дракона.

У подножия лестницы её ждал Аттикус.

— Завтрак подан, миледи. Мой хозяин ждет вас в саду. Могу я проводить вас?

Сатир предложил ей руку.

Он провел её через кухню и черный ход в ту часть сада, которую она ещё не видела. Дракон ждал её за маленьким белым столиком, накрытым на двоих, между решетками из цветущих виноградных лоз, окруженных самшитом геометрической формы. Между самшитовыми деревьями виднелись цветущие кусты роз, их аромат доносился с ветерком.

— С вами всё в порядке, милорд? — спросила Психея, когда они с Аттикусом приблизились.

— Просто застигнут врасплох. Пожалуйста, присаживайся.

Она недоумевала, почему он хотел сохранить для неё в тайне своё второе обличье, когда теперь было ясно, что это мужчина. Но она ничего не сказала и села на стул, который Аттикус выдвинул для неё.

Как только сатир покинул их, Психея восхитилась окружающей красотой. Яркие розы всех оттенков нежно покачивались на ветру, а тихое журчание близлежащего фонтана добавляло умиротворяющую мелодию к живописной обстановке. Напротив неё удобно развалился красный дракон, его чешуя сверкала на солнце, как полированные рубины.

Психея ковырялась в тарелке с экзотическими овощами, кусочками мяса и хлебом, чувствуя неожиданную лёгкость. Несмотря на её первоначальный страх и гнев из-за похищения, дракон оказался на удивление любезным хозяином.

— Итак, миледи, — начал дракон нежным голосом, — вы уже выбрали название для своей картины?

Она подняла голову, в её глазах появился игривый блеск.

— Я думала назвать её «Птица в неволе». Кажется подходящим, разве нет?

Дракон усмехнулся, и этот звук был одновременно успокаивающим и грозным.

— Немного резковато, но, полагаю, в нём есть что-то особенное. Хотя, должен сказать, ты не похожа на пленницу.

— Название относится к птице, милорд.

— Кто-то однажды сказал, что каждая картина — это отражение нашего «я».

— Полагаю, это правда, — призналась она, аккуратно нарезая кусок мяса. — Благодаря вам пленение довольно приятно. Оно почти как роскошное уединение, только с большим размахом и меньшей свободой.

Он ухмыльнулся, сверкнув острыми зубами.

— Стараюсь угодить. Но ты должна помнить, что я — твой защитник, а не похититель. Ты можешь идти, хотя и видела, что произойдёт, если попытаешься.

Она собиралась спросить о дополнительной информации, но он продолжил.

— И, кстати, о чешуе, ты заметила, что моя левая сторона лучше улавливает свет? Я думаю, это придаёт мне определённую… изюминку.

Психея рассмеялась.

— О, конечно. Левая сторона, безусловно, твоя лучшая сторона. Возможно, мне следует нарисовать её следующей.

— Осторожнее, а то я могу начать требовать портреты со всех сторон, — поддразнил дракон, наклоняясь вперед. — Хотя сомневаюсь, что какая-либо картина сможет по-настоящему передать моё великолепие.

— Вот это смирение, которое мы снова разделяем, — пошутила она, приподняв бровь. — Но я должна сказать, что у тебя есть определённая… осанка.

Её так и подмывало сделать замечание по поводу его других форм, но она придержала язык.

Они обменялись улыбками, непринужденная беседа протекала естественно. Психея обнаружила, что наслаждается происходящим больше, чем ей казалось возможным вначале. В драконе было тепло, доброта, которые противоречили его устрашающей внешности. Она почти забыла, что была его пленницей, особенно когда он смотрел на неё своими глазами — глубокими голубыми глазами, в которых таилась древняя мудрость и искра чего-то, чему она не могла дать точного названия.

— Знаешь, — сказал дракон, нарушая уютную тишину. — Несмотря на то, что ты говоришь, я думаю, что у тебя талант к живописи. То, как ты передала свет в картине в атриуме, было очень хорошо.

Психея почувствовала прилив гордости от такого комплимента.

— Хотя ты и не мог с уверенностью сказать, что фигура под деревом — это ты сам.

— Я польщен, что ты вообще захотела сделать меня объектом своего искусства.

— Тогда почему ты так быстро ушёл? Я обидела вас, милорд?

— Я не готов показать тебе свой истинный облик.

— Разве это не твой истинный облик?

— Нет. Но, возможно, это отражение того, как я когда-то воспринимал себя.

— Ты говоришь так, как будто это изменилось.

— Да, я думаю, из-за тебя.

Она доела ужин в тишине, размышляя о своей необычной ситуации. Дракон, безусловно, был загадкой. Она была более чем когда-либо полна решимости докопаться до сути.

Послеполуденное солнце заливало территорию теплым золотистым светом, когда Психея и красный дракон направились к стрельбищу для стрельбы из лука. Территория представляла собой потрясающее пространство с ухоженными лужайками, цветущими кустами и вековыми деревьями, которые давали пятнистую тень. Легкий ветерок доносил аромат цветущего жасмина, отчего воздух казался почти волшебным.

Психея несла искусно сделанный лук, подарок дракона, и колчан со стрелами, перекинутый через плечо. Он предложил понести её, но она предпочла идти пешком, потому что это упражнение придало ей сил. Она почувствовала уверенность, взглянув на дракона, который шёл рядом с ней с самодовольной ухмылкой.

— Итак, — начал дракон глубоким и мелодичным голосом, — ты действительно веришь, что можешь превзойти меня в стрельбе из лука?

Психея вызывающе улыбнулась.

— У меня всегда был талант попадать в цель. Как я уже говорила, в прошлом году я выиграла турнир своего отца. Не думай, что я буду снисходительна к тебе только потому, что ты… ну, дракон.

Его глаза искрились весельем.

— Я бы не хотел, чтобы было по-другому. Но должен предупредить тебя, я довольно искусно обращаюсь с луком и стрелами.

— Правда? — ответила она, приподняв бровь. — Думаю, мы ещё посмотрим.

Они добрались до стрельбища, где на разном расстоянии были установлены мишени. Дракон жестом предложил Психее идти первой, и она заняла её место, с привычной лёгкостью наложив стрелу на тетиву. Она натянула тетиву, почувствовав знакомое напряжение, и прицелилась.

Сделав ровный вдох, она выпустила стрелу. Та пролетела по воздуху и попала в цель, едва не угодив в яблочко. Психея улыбнулась, довольная своим выстрелом.

— Впечатляет, — признал дракон, его тон одновременно и дарил комплимент, и поддразнивал. — Но давай посмотрим, сможешь ли ты не отставать.

Он взял у неё лук, обращаясь с ним с удивительной для существа с такими большими когтистыми руками деликатностью. Когда он натягивал тетиву, Психея отметила лёгкость и изящество, с которыми он двигался, будто лук был продолжением его самого. Он выпустил стрелу, и она полетела прямо в цель, попав точно в яблочко.

Глаза Психеи расширились, но она не поддалась унынию.

— Неплохо, — признала она. — Но это всего лишь один выстрел. Давай посмотрим, как ты справишься через несколько раундов.

Они продолжили состязание, обмениваясь ударами и игриво подшучивая друг над другом. Стрелы Психеи неизменно попадали точно в центр, демонстрируя её впечатляющее мастерство. Дракон, однако, был безупречен, каждая из его стрел попадала в яблочко со сверхъестественной точностью.

— Ты же не используешь магию, чтобы попасть в яблочко, не так ли? — обвинила она.

— Нет. Даю тебе слово.

Она рассмеялась, покачав головой.

— Полагаю, проиграть дракону не так уж и плохо. Особенно тому, кто, по-видимому, мастер стрельбы из лука.

Он слегка наклонился к ней, и его голос понизился до заговорщического шёпота.

— Скажем так, за прошедшие столетия у меня было много практики.

Любопытство Психеи встрепенулось.

— Столетия? Ты говоришь так, словно совершенствовал свой прицел целую вечность.

— Может быть, — ответил он, подмигнув. — Но это история для другого раза. Готова увидеть конюшни?

Когда Психея шла рядом с красным драконом, её сердце трепетало от волнения. Она с нетерпением ждала этого визита в конюшни с тех пор, как он упомянул об этом. Дракон провел её через богато украшенные ворота из кованого железа, и у Психеи перехватило дыхание, когда она увидела открывшееся перед ней зрелище.

Конюшни были великолепны. В нетронутых стойлах стояли самые красивые лошади, которых она когда-либо видела. Их шерсть переливалась на солнце, а в глазах светились ум и сила духа. Каждая лошадь была уникальной, их окрас варьировался от тёмно-чёрного до чистейшего белого. Воздух был наполнен землистым ароматом сена и тихими звуками ржания лошадей, которые переминались с ноги на ногу в своих стойлах.

— Они невероятны, — выдохнула Психея, широко раскрыв глаза от удивления.

Дракон, явно довольный её реакцией, кивнул.

— Это одни из лучших лошадей в мире. Я очень горжусь ими.

Он указал на гладкую черную кобылу с меткой в форме звезды на лбу.

— Это Эпона. У неё мягкий нрав, и она идеально подходит для неспешной езды верхом.

Психея подошла к кобыле и протянула руку. Эпона уткнулась носом в её ладонь, и Психея почувствовала прилив нежности к этому прекрасному созданию. В то же время она почувствовала острую тоску по Ветроловке.

— Она замечательная, — сказала девушка, поглаживая бархатистый нос лошади.

— Не хочешь прокатиться на ней верхом? — предложил дракон, и в его глазах блеснуло веселье.

Лицо Психеи просияло.

— Я бы с удовольствием. Надеюсь, ты не будешь возражать, что я не одета для верховой езды.

— Не буду, если ты не будешь. Но я могу надеть на тебя бриджи для верховой езды, если хочешь.

Он мог бы одеть её? Увидит ли он её обнажённой?

— Я не против платья, — быстро сказала она. — Сапоги тоже подойдут.

Когда она садилась на Эпону, дракон серьёзно посмотрел на неё.

— Есть одно правило: не переходи ручей, который окружает территорию замка. Это для твоей же безопасности. Помни, что случилось, когда ты в последний раз пересекала эту границу.

Психея кивнула.

— Обещаю.

— Хорошо. — Дракон исчез. — Я тоже поеду верхом, и, очевидно, я не смогу этого сделать в своем драконьем обличье.

— Очевидно, — согласилась она, желая, чтобы он показал ей свой истинный облик. Что он скрывает от неё? Его человеческая форма не могла быть хуже, чем драконья, не так ли?

— Готова? — Его голос, хоть и бестелесный, был тёплым и знакомым.

Психея кивнула, хотя и не была уверена, что он это заметил.

— Да, но тебе придётся ехать впереди.

— Конечно, — сказал он игриво. — Постарайся не отставать.

Они скакали бок о бок по обширной территории, невидимое присутствие её спутника одновременно нервировало и интриговало. Психея ощутила трепет свободы, когда копыта Эпоны застучали по земле под ними.

— У тебя здесь неплохая коллекция, — заметила Психея, взглянув на других лошадей, которые теперь паслись вдалеке. — Это почти как если бы ты компенсировал что-то.

В голосе дракона прозвучала нотка притворной обиды.

— Компенсировал? Да будет тебе известно, эти лошади — свидетельство моего безупречного вкуса.

Психея рассмеялась.

— Безупречного вкуса и склонности к коллекционированию редких вещей. Что будет дальше, зверинец мифических существ? Дворецкий-сатир, горничная-лебедь. Интересно, что будет дальше.

— Может быть, я заведу компанию остроумных смертных, которые думают, что могут перехитрить меня.

— Приму это как комплимент, — сказала она, чувствуя, как тепло разливается по её телу от его слов.

Когда они приблизились к ручью, Психея перевела Эпону на шаг. Воздух здесь казался другим — более тяжёлым, с ощущением дурного предчувствия. Невидимый всадник рядом с ней напрягся.

— Что случилось? — спросила она, нервно оглядываясь по сторонам.

Его голос был тихим и настойчивым.

— Моя мать. Оставайся здесь. Я сейчас вернусь.

Прежде чем Психея успела ответить, она почувствовала порыв ветра, когда он умчался прочь. Она напрягла слух, чтобы расслышать последовавший за этим разговор, но уловила лишь обрывки пронзительного женского голоса. Хотя она не могла разобрать слов, тон был безошибочным: дракона отчитывала его мать.

Психея с беспокойством ждала, её сердце бешено колотилось. Когда лошадь с невидимым всадником вернулась, она выжидающе посмотрела на него.

— Что это было?

Голос дракона был напряжённым, с нотками разочарования.

— Не обращай внимания.

Он молча повёл её обратно к конюшням, непринуждённый дух товарищества, который они разделяли ранее, теперь был омрачён напряжённой встречей. Когда они спешились, Психея не могла не почувствовать к нему острую симпатию. Каким бы ни был этот обмен мнениями, было ясно, что даже могущественный дракон не застрахован от гнева матери.

— Спасибо за компанию, — тихо сказала она, надеясь разрядить обстановку.

Дракон, который теперь снова был виден, одарил её слабой улыбкой.

— Не за что. Возможно, в следующий раз наша поездка не будет такой короткой.

Психея кивнула, её любопытство к нему усилилось. Она так многого не знала, так много было скрыто за этим загадочным существом, которое было одновременно её похитителем — или, по его словам, её защитником — и, всё чаще, её спутником. Они сняли сбрую с лошадей и пустили их пастись вместе с остальными. Когда они возвращались в замок, она не могла отделаться от ощущения, что впереди их ждут ещё большие тайны.