Море мерцало, как расплавленное стекло, ловя солнечные лучи золотыми сетками, когда они накатывались на белые берега Делоса. Чайки кружили над головой медленными, ленивыми спиралями, их крики были высокими и праздничными. Под ними весь остров был превращён в сад, подходящий для свадьбы не смертных, а богов.
Геката стояла прямо за оливковой рощей, где она выросла, морской ветер трепал подол её фиолетового одеяния и играл с чёрными и белыми локонами, рассыпавшимися по спине. В её волосах были вплетены крошечные белые цветы — лунное кружево, произрастающие только на Делосе. У её ног ласка Гален нервно щебетал, время от времени пощипывая густую чёрную шерстку Кьюби. Доберман не обращала на него никакого внимания, высоко подняв голову и помахивая хвостом, будто это на ней собирались жениться.
За спиной Гекаты её мать, Астерия, застёгивала серебряную застёжку на её плече. Её отец, Перс, стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и глаза его светились редкой гордостью.
— Ты могла бы сама править Олимпом, — сказал он, его голос был грубым и тёплым, как вулканический камень. — И всё же ты выбрала мужа без трона.
Геката беззаботно улыбнулась.
— Я влюбилась не в трон.
Её мать мягко рассмеялась.
— Хорошо сказано. Тебе понадобится эта сталь, когда твои дети унаследуют твой острый язычок.
Воздух наполнился шумом крыльев — крыльев, слишком коротких и кожистых, чтобы принадлежать чайкам. Летучие мыши Подземного мира стремительно спустились вниз, тенями проносясь по яркому небу. Они несли на своих спинах мышей, крыс и пауков. И пришли они не как предзнаменования, а как друзья, цепляясь за скалистые деревья и щурясь от света. Астерия склонила голову в знак одобрения.
— Ты вызвала их.
— Они настаивали, — сказала Геката. — Они — друзья. Я бы хотела, чтобы здесь были и другие, но, полагаю, нельзя иметь всё сразу.
С извилистой тропы под утёсами донёсся громкий скрип. Геката повернулась в ту сторону — и увидела свою колесницу.
Не Аида — он предложил, а Гермес любезно отказался. Вместо этого это была ещё одна преображённая тыква, на этот раз тёмно-золотистая, украшенная плющом и звёздной пылью. Она катилась на обсидиановых колесах, запряжённых двумя козлами с серебряными крыльями — подарками матери Гермеса.
И там, выходя из колесницы в костюме, сшитом из шёлка небесного цвета и нитей цвета грозовой тучи, стоял её жених.
Гермес.
Он шёл по тропинке с тихой радостью человека, который обошёл весь мир и нашёл пристанище в единственной паре глаз. Подойдя к Кьюби, он ухмыльнулся, затем наклонился, чтобы погладить Кьюби, прежде чем протянуть Гекате руку.
— Начнём, Ведьма из Золы? — спросил он тёплым от благоговения голосом.
— Только если ты поклянёшься не воровать мои растения.
— Обещаю. Но я буду воровать твоё сердце каждый день.
Она закатила глаза.
— Ты уже это сделал.
Церемония была короткой, красивой и древней. Астерия благословила их светом звёзд. Перс совершил возлияние на землю и небо. Чайки одобрительно закричали. Летучие мыши, словно украшения, свисали с деревьев. Крысы, мыши и пауки шуршали в ветвях. А когда Гермес надел на палец Гекаты кольцо из переплетённой лунной лозы и небесной бронзы, солнце засияло так ярко, что, казалось, замерло в восхищении.
Был пир. Смех. Музыка, заставлявшая чаек притоптывать лапками. Даже Аполлон исполнил мелодию на лире, которая донеслась по ветру, как тихое благословение. Геката накормила Галена из своей тарелки. Все накормили Кьюби.
Позже, когда последние лучи дневного света окрасили остров в розово-золотой цвет, Гермес повернулся к ней с той же мальчишеской улыбкой, что и в ночь бала.
— Готова к нашему медовому месяцу, Ведьма из Золы?
Она приподняла бровь.
— Куда мы отправимся?
— Куда угодно, — ответил он. — В Каппадокии есть горная пещера с грибами, которые светятся, как фонарики. Фьорд в Мидгарде, где растёт мох, который поёт, если к нему прикоснуться. Джунгли в Аркадии, полные плотоядных орхидей. Мы соберём их все.
— Для зелий, — сказала она.
— Для поцелуев, — поддразнил он. — И то, и другое опасно эффективно.
Итак, той ночью они покинули Делос, и за их колесницей по звёздному небу плыли смех и звёздная пыль. Они путешествовали вместе — Геката со своими сосудами для заклинаний и плетёными корзинами, Гермес со своими картами и незаконченными любовными стихами. Они обменивали зелья на истории, заклинания на смех, поцелуи на полевые цветы.
И со временем они вернулись в Подземный мир — не как незнакомцы в его тёмных, безмолвных залах, а как гордые и своеобразные обитатели. У башни Гекаты выросло второе крыло, наполненное ботаническими чудесами и развевающимися свитками. Гермес развесил по балконам колокольчики, сделанные из зубов морских духов. Кьюби стояла на страже. Гален спал в аптеке.
Они жили там, в тенях и магии, и когда мир наверху становился слишком ярким или слишком холодным, они вместе улетали в какой-нибудь отдалённый уголок мифа. И всегда возвращались. Всегда выбирали друг друга.
И с тех пор они жили долго и счастливо.