ЗАКАНЧИВАЮ ВЕЧЕР, ПОЧТИ УМИРАЯ
В греческой мифологии архетип матери не всегда положителен и нацелен на защиту; в древней традиции существует множество материнских фигур, виновных в ужасных деяниях. Среди них Гера, законная и целомудренная супруга Зевса, символ супружеской верности, но также и ревности. Разъяренная изменами Зевса, она часто обрушивает гнев на его незаконнорожденных детей, в том числе на Геракла, которому подсылает в колыбель двух страшных змей. Когда он вырастет, она доведет его до безумия: он убьет свою жену и собственных детей, и, чтобы искупить вину, будет вынужден совершить двенадцать знаменитых подвигов.
Арес
Моя мать никогда не хотела ребенка.
Она была наркоманкой без гроша за душой, которая, чтобы наскрести на пару граммов, трахнулась со своим дилером и не потрудилась предохраняться.
Моя мать никогда не хотела меня.
Я был ошибкой, спиногрызом, из-за которого ей приходилось тратить деньги на еду, чтобы меня кормить.
К счастью, я мог утолять жажду водой из-под крана.
К счастью, в моей крохотной спальне было огромное окно, которое пропускало достаточно света. Так мне не приходилось жечь электричество, и я экономил ей деньги на счетах. А когда наступала ночь, мои глаза привыкали к тусклым лучам луны, чтобы я мог доделать уроки.
У моей матери никогда не находилось для меня слова утешения.
Я был неблагодарным мелким говнюком, помехой, тупым сопляком, который путался под ногами.
Слова стали тем, что я ненавидел больше всего. Они ранили. Потому что она бросала в меня самые ужасные из них. Но цифры… они были утешением: цифрами она не могла сделать мне больно. Поэтому я в них и влюбился. Когда она орала на меня, пьяная и под кайфом, я запирался в комнате и писал ряды чисел. Начиная с нуля, продолжал до бесконечности. Одно за другим, на листах тетради в клетку. Дойдя до 2 479, я получил синяк на лице.
Дойдя до 4 999 — отпечаток ее ладони на спине.
На числе 5 001 счет замер на два дня, потому что она швырнула меня об стену, и от удара затылком о гипсокартон я был в отключке несколько часов. Дойдя до 6 233, я уже не был уверен, что меня зовут Кайден. Я начинал верить, что меня зовут «тупой сопляк».
На числе 6 780 я узнал значение слова «аборт».
На числе 7 015 моя последовательность прервалась. Мама отвела меня на пляж, однажды утром. Мне было одиннадцать. Она прогулялась со мной у кромки воды, а потом спросила, не хочу ли я поиграть с ней в воде.
Я был ребенком, откуда я мог знать, что она хочет меня убить? Я был ребенком, который никогда не видел моря, откуда я мог знать, как легко в нем утонуть, если не умеешь держаться на плаву?
Когда соленая вода дошла мне до горла, мамина рука схватила меня за затылок и толкнула вниз. Она повторяла, что скоро все закончится. Просила ласковым тоном не сопротивляться. Если я буду сопротивляться, мне будет больнее. Я должен был расслабиться. Перестать махать своими дурацкими ручонками. Перестать бороться за жизнь. Я это заслужил.
Я до сих пор спрашиваю себя: за что? Как ребенок может такое заслужить? Что я сделал ей такого ужасного? Потом наступила тьма. Когда я очнулся на больничной койке, первое, что я сказал, было: «Где мама?»
Не потому, что искал материнскую фигуру. Не потому, что был напуган без нее. Наоборот. Я спросил, потому что боялся, что она действительно здесь. Мне нужно было услышать не: «Она здесь, не волнуйся», а: «Ее нет, не беспокойся».
На числе 7 402 я боялся называть Тейю «мамой». Боялся, что и у нее однажды появится желание меня убить.
Я пробыл в медикаментозной коме три месяца. Врачи думали, что я не выкарабкаюсь. Никто никогда не учил меня, что под водой нужно держать рот закрытым и не дышать. Я пытался выпить ее, эту воду. Надеялся, что, если я ее проглочу, она закончится, и я снова смогу дышать. Надеялся, что смогу выпить все море.
Я провел два года на реабилитации. Пять месяцев после того случая я не хотел даже принимать душ. Как только меня заводили в ванную и включали воду, сердце в груди взрывалось, и я начинал кричать.
Мне нравились только грозы. Нравились, потому что они шумели. Заглушали голос матери, который я постоянно слышал в голове. Если бы в то утро, когда она пыталась меня убить, была гроза, я бы не слышал ее голоса. И сейчас не помнил бы его.
Иногда мне до сих пор трудно принять банальный душ. Иногда у меня все еще проблемы. Ванны для меня вообще под запретом. Погружать все тело в воду — это ужас.
Только четыре человека знают, почему я боюсь воды. Тейя, моя мать. Хейвен. Хайдес. И Зевс. Шесть, если считать Геру и Посейдона, которые знают просто, что я не умею плавать.
И никто из них никогда не предал бы меня, раскрыв это Танатосу или Дженнифер Бенсон, Цирцее, Джунипер.
Пошла она в жопу со своими миллиардами имен.
Исключая предательство с их стороны, остается только один человек. Хелл. Хейзел. Чертова Фокс.
Сколько еще раз она говорила с Танатосом после того случая на футбольном поле? Утром я видел, как он шел за ней, когда я был в холле. Даже сегодня, на балу, я видел их вместе больше часа.
— Я не полезу в воду, — вырывается у меня против воли, пока время идет, а опрос собирает все больше голосов.
Цирцея выгибает бровь и улыбается. — А, нет? Почему? В твоем возрасте ты еще не умеешь плавать, Арес? Тебе нужны нарукавники?
— Откуда ты знаешь? Откуда знаешь, что вода — моя слабость? — выпаливаю я импульсивно.
Сомнения разъедают меня. Удар локтем в бок заставляет выругаться от боли. Зевс. Он бледен как труп, кажется, он боится исхода опроса больше меня.
— Мог бы оставить ей хотя бы презумпцию невиновности. Не факт, что она знала наверняка, а ты ей только что подтвердил, — шипит мой брат.
Неважно. Или, по крайней мере, мне будет важно потом. После того как я узнаю, кто, блядь, стукач. Сейчас мне нужны ответы.
Джунипер начинает расхаживать. Стук ее каблуков по полу почти так же раздражает, как ее голос. Она кружит вокруг меня, изучая, словно я ее добыча.
— Разве это не очевидно? Хелл.
Хелл. Хелл? Хелл.
Моя голова наполняется шумом ее имени. Всего четыре буквы повторяются бесконечно, превращаясь в неразборчивый гул.
— Ты врешь, — говорю я наконец. Она придумает что угодно, лишь бы сделать мне больно. — Когда бы она успела тебе сказать?
Она откидывает голову назад и от души смеется.
— Хули ты ржешь своим вороньим гол… — взрываюсь я.
Рука Геры зажимает мне рот, не давая закончить фразу.
Джунипер, кажется, не обратила внимания. Она перестает смеяться, берет себя в руки и поправляет складку на платье.
— Мне — нет. А Танатосу? Ну, она могла что-то сказать. Тебе все еще кажется это невозможным?
Те, о ком речь, уже подходят к нам. Танатос, уверенным шагом, руки в карманах. На полпути он опускает голову, отрывает бейджик с именем «Дэнни» и бросает на пол.
Хелл, отставшая от него, запыхавшись, пытается догнать. — Я не… — начинает она.
— Это правда, — перебивает ее Танатос. — Хелл мне сказала. Спасибо, кстати. — Он обращается к ней с улыбкой.
Хелл застывает с открытым ртом. Я жду, что она скажет что-то в свое оправдание, но напрасно.
— Нет, это неправда. — В который раз я защищаю ее. Но сейчас я уже не так уверен в своих словах.
— Ты видел меня утром, да? — спрашивает он. — В холле. Ты видел, как Фокс уходила, а потом мы обменялись долгим взглядом. Я пошел за ней. Мы были вместе… не знаю, полчаса. Верно?
Хелл стоит неподвижно, как статуя. — Да, мы были вместе, но я не…
Он указывает на нее. — Подтверждено.
— Я не говорила тебе про воду! — протестует она наконец.
Она кричит это. Впервые слышу, чтобы она так повышала голос, она, которая обычно говорит тихо, словно надеясь, что никто ее не услышит. Танатос постукивает указательным пальцем ей по лбу, в ровном ритме, и она не двигается. Я хотел бы схватить этот палец и сломать пополам.
— Прости, что пришлось так тебя подставить, но Цирцея не оставила мне выбора.
— Арес. — Хелл поворачивается ко мне и наконец отталкивает руку Танатоса. — Я никогда ему не говорила. Я этого не делала! Понятия не имею, как они узнали, я сама в шоке, но я не… Я не…
Зевс выходит вперед. Он смотрит на Хелл так, словно хочет ее задушить. — Так кто же это был? Только я и мои братья знаем, что Арес не умеет плавать. Хочешь намекнуть, что это мы его предали?
Хелл отступает. Она боится его. Я бы хотел вмешаться и защитить ее, сказать Зевсу, чтобы оставил ее в покое и не нападал на крошку, которая не смогла бы даже волос с его головы выдрать, но не могу.
— Мои братья и сестра никогда бы так не сделали, — шепчу я.
— И не я, — Коэн появляется рядом со мной. Ее пальцы переплетаются с моими, и, как бы я ни был потрясен и зол, я не прогоняю ее. Сжимаю ее руку в ответ, возможно, слишком сильно, но она не жалуется. — Клянусь тебе, Арес.
— Я знаю, — успокаиваю я ее.
Кто-то хлопает в ладоши. Джунипер. Я вижу, как она гордится тем хаосом, что устроила. Я понимаю это. Так меня видели другие еще совсем недавно. Я был хаосом, а теперь мне приходится бороться с ним, стараясь быть более упорядоченной и спокойной массой.
— Уже неважно кто, — восклицает Джунипер. — Важно, что вы нам это подтвердили. Мы не были уверены, не выдумала ли она это, чтобы сбить нас с толку. Теперь, когда вы подтвердили это, как стадо идиотов, все стало проще.
Посейдон молча протискивается вперед и показывает нам экран телефона. Там открыта сторис с опросом.
Побеждает вариант, где я должен угадать имя наугад. Что само по себе безумие, но мой мозг не способен представить ничего сложнее, чем прыжок в воду.
Не знаю, о чем думают студенты вокруг нас, но они, похоже, не понимают серьезности ситуации. Либо они подписали соглашение о неразглашении, как делали Хайдес и остальные со своими играми, либо думают, что это просто забава, где все понарошку.
— Но прыжок в бассейн не выигрывает, — замечаю я Цирцее и Танатосу.
Она кривит губы. — О, к сожалению, я знаю. Но это не проблема. Сейчас исправим.
Зевс выкрикивает грязное ругательство. Этого достаточно, чтобы я резко опустил голову.
Результаты опроса изменились в мгновение ока. Прыжок в воду побеждает с огромным отрывом. Шестьдесят процентов.
Теперь шестьдесят пять.
Семьдесят.
Семьдесят четыре.
Я хмурюсь. — Как это возможно…
— Накрутка голосов. Думаешь, у нас нет фейковых аккаунтов, чтобы победил тот вариант, который нам нравится? — парирует Дженнифер.
Танатос тычет большим пальцем себе в грудь и подмигивает. — Диплом магистра информатики. Мои аккаунты созданы за считанные секунды, и их бесконечное множество. Работа определенно получше той, что проделали Гермес и Лиам.
Он бросает взгляд на двоих упомянутых. Это привлекает любопытство остальных.
Хейвен тут как тут. — Вы создавали фейковые аккаунты, чтобы участвовать в игре?
Герм и Лиам выглядят как два ребенка, которых застукали в одной постели.
— Возможно, — подтверждает последний.
Танатос хихикает. — @BiamLaker, — начинает он. — @JosephBaker. @GiuseBaker. @Hermesticazzi. — На последнем он делает гримасу. — @AthenaBaker. А еще я так и не понял, @Santorini2000 — это тоже ваш? IP-адрес вел на телефон Лиама, но…
— Да, — прерывает его Хайдес со вздохом, потому что Лиам выставляет нас не в лучшем свете. — Да, это определенно тоже был Лиам.
Вся семья уставилась на них. — Мы должны были помочь Аресу с Хейз… — начинает Гермес.
Я кашляю так сильно, что горло дерет, и от першения я кашляю второй раз, уже по-настоящему.
— Наши дела. — Гермес смотрит на меня вопросительно. — Наши дела. Точка, — отрезаю я.
Краем глаза замечаю, что Хелл молча следует за нами. Но, похоже, она ничего не поняла. Честно говоря, она все еще потрясена. Не знаю, вызывает это у меня сомнения или бесит еще больше. С чего ей быть такой расстроенной?
— В любом случае, — снова вступает Зевс, — вы не можете так поступать. Вы меняете правила. Вы жульничаете!
Дженнифер делает три шага вперед и останавливается в метре от Зевса. Запрокидывает голову, устанавливая наглый и вызывающий зрительный контакт.
— А разве не так поступаете вы, Лайвли? Меняете правила, когда вам вздумается. Жульничаете, обходите законы, мухлюете, врете. Все ради победы.
Зевс выглядит так, будто он на грани истерики. — Время на исходе. И я не допущу, чтобы мой брат прыгал в воду. Так что напрягите извилины и найдите решение.
Это правда. Остается едва ли пять минут до закрытия опроса. Купание в бассейне Йеля лидирует с девяноста процентами голосов. Изменить результат невозможно.
Лиам проходит мимо нас с телефоном в руке. Нажимает пальцем на экран и улыбается мне. — Вот, Арес, я проголосовал за первый вариант. Надеюсь, поможет.
Хайдес хрюкает так громко, что, если бы я его не видел, подумал бы, что кто-то впустил в зал свинью.
Полчаса истекли. Игра окончена. Опрос закрыт. Музыка возобновляется, громче прежнего, и студенты продолжают с того места, где остановились, словно ничего не произошло. На этом этапе я даже не уверен, что им вообще интересно знать результат.
Дженнифер протягивает мне руку. — Пройдем к бассейну, Арес?
Я стискиваю челюсти так сильно, что боюсь раскрошить зубы.
Присутствие столь же маленькое и раздражающее, сколь и знакомое, оказывается рядом. Коэн цепляется за мою руку и сильно тянет, заставляя посмотреть в ее разноцветные глаза.
— Мы выберемся. Всегда есть лазейка, помни. Ты тоже Лайвли.
Я кривлюсь. Да, она всегда есть, но не факт, что ее всегда можно найти.
Нам не остается ничего другого, кроме как следовать за этой парочкой психов к выходу.
Дженнифер показывает дорогу, Танатос придерживает дверь, чтобы убедиться, что мы все вышли, и закрывает ее за собой. Коридоры Йеля пустынны. Весь студенческий состав словно растворился в воздухе. Или, в худшем случае, ждет в бассейне.
Дженнифер знает это место лучше, чем я думал. Она идет не через главный вход, а через боковой, малоизвестный. Тот самый, которым пользовался я, чтобы наблюдать за закрытыми тренировками Хелл и Поси.
Прежде чем нажать на ручку, она бросает на меня многозначительный взгляд. Она говорит мне, что знает. Знает, что я делаю. Знает, что я шпионил. И кто знает, о скольких еще вещах она в курсе.
Только когда мы выстраиваемся в ряд у бортика бассейна, я замечаю, что Хелл пришла с нами.
— А она что здесь делает? — восклицаю я.
Хелл отшатывается. Посейдон бросается ей на помощь и закрывает собой, словно я могу причинить ей вред. Боже, как же хочется дать ему пощечину.
— Полегче, Арес.
— Это все ее вина! Как ты можешь ее защищать?
— А если это не так? — возражает он. У меня чешутся кулаки. — Это были не мы. Хейвен тоже нет. Может, и не Хелл. Может, они узнали как-то иначе.
— И как же, Посейдон? — выплевываю я его имя, словно это оскорбление.
— Клянусь, я… — пытается вставить Хелл.
— Заткнись! — ору я на нее. Запах хлорки и вид водной глади заставляют меня нервничать с каждой секундой все сильнее. — Держи рот на замке. Тебе разрешено говорить только для того, чтобы попросить у меня прощения.
Хелл округляет глаза. Чего она ждала? Что я подойду, поцелую ее и скажу: «Спасибо, Хелл, в следующий раз сообщи им еще и данные моего банковского счета»?
— Хватит этих тупых подростковых драм. Перейдем к делу! — Дженнифер не терпится увидеть, как я утону. — Смелее, мой Одиссей. Предпочитаешь прыгать с бортика или опробуешь трамплин?
Танатос встает рядом с ней. — Уран будет очень счастлив поджечь еще и твой гроб.
— Арес… — зовет меня Гера.
Беспокойство искажает черты ее лица, обычно мягкие и расслабленные. Они с Зевсом переживают больше всех.
Я начинаю понемногу отдаляться от своей семьи и Лиама. Чем ближе мои ноги к бортику бассейна, тем сильнее подступает желчь. Если бы я что-то поел, меня бы уже вывернуло. Хоть одного унижения я сегодня могу избежать.
Отпусти ситуацию, Кайден. Это скоро закончится.
Я справлюсь. Всего две минуты агонии, а потом я ничего не буду чувствовать. Потому что я умру, да? Выжить невозможно. Ладно, хорошо. Я могу принять смерть.
— Тебе стоит снять одежду. Она только усложнит все, — шепчет Хелл у меня за спиной.
— Я уже сказал тебе заткнуться, — рычу я на нее. — Теперь еще и советы давать будешь?
Она отступает на шаг. Но не перестает смотреть мне в глаза. Я опускаю голову первым, скрепя сердце. Не выдерживаю этого напряжения. Не выдерживаю боли в ее шоколадных радужках.
— Она права, Арес. Если не хочешь раздеваться, хотя бы сними обувь, — вмешивается Посейдон.
Я опускаюсь на колени и снимаю туфли и носки, просто чтобы прекратить их треп.
Вытягиваю босую ногу и касаюсь воды. Она теплая. И это ощущение мне не нравится. Погружаю ногу до середины и резко отдергиваю. Шумно выдыхаю. Ладони потеют, а сердце начинает биться в неровном ритме.
— Давай, Арес. Ты сможешь, — подначивает Дженнифер.
— Если не заткнешься, я подойду и дам тебе леща.
Она ангельски улыбается. — Припоминаю что-то подобное, когда мы занимались сексом.
Я снова уставляюсь на ровную голубую гладь.
Это скоро закончится. Всего две минуты паники. Потом забытье.
Как только я поднимаю ногу, вокруг меня происходят две вещи. Одна слева, другая справа.
Тело Хелл метнулось к бассейну, но по какой-то причине Танатос предугадывает это и опережает ее.
Он скользит у меня за спиной молнией и хватает Хелл, прежде чем она успевает броситься в воду вместо меня. Она брыкается, пока Танатос держит ее в воздухе, обхватив руками за талию.
— Отпусти! Оставь меня! — кричит она.
Танатос усиливает хватку и приближает губы к ее уху, зарываясь в пряди ее очень коротких волос. — В бассейн должен прыгнуть он, а не ты. Хитрая маленькая Лисичка. И по имени, и по сути.
Лицо у нее пунцовое от усилий вырваться. Она бьет его кулаками по рукам, но Танатос не разжимает объятий. Часть меня хочет вмешаться и помочь ей. Отрезать руки этому клоуну и забрать Хелл.
Но вместо меня действуют другие. Хайдес хватает Танатоса и отдирает от Хелл, пока Гермес и Посейдон занимаются ею.
— Отлично, после этой жалкой сценки можем продолжать. Арес, давай, прыгай, — подгоняет Дженнифер. — У нас еще пять часов до действия противоядия, но это не значит, что я готова ждать так долго.
Она достает пузырек из кармана платья и покачивает им в воздухе.
— Я могу устать и уронить его на пол.
Дерьмо.
Я делаю глубокий вдох.
— Вы же это не серьезно! — восклицает Коэн. — Вы не можете позволить ему вот так умереть!
Наши взгляды встречаются. Ее глаза блестят, полные слез, которые я не знаю, прольет ли она.
Кто-то будет оплакивать мою смерть? Серьезно?
С трудом верится.
Дженнифер рассматривает свой маникюр. — Если он не нырнет, один из вас умрет. Выбор за вами. Можете решить в «камень-ножницы-бумага» или голосованием. Не знаю.
— Всегда есть лазейка, — повторяет Хейвен. Аполлон держит ее за талию, словно она может выкинуть какое-нибудь безумство. Например, попробовать прыгнуть тоже, как Хелл. — Арес, я думаю. Ты тоже думай. Пожалуйста, помоги мне найти ее.
Хайдес указывает на нее, но смотрит на Аполлона. — Держи ее крепче. Мы знаем, что она может натворить херни.
— Понял, — отвечает Аполлон.
Хейвен дергается в его руках. — Если захочу, я тебя уложу без проблем.
Аполлон не скрывает ухмылки. — Это мы еще посмотрим.
Дженнифер издает нетерпеливый звук. Танатос тем временем вернулся к ней, но следит за каждым движением Хелл.
Всегда есть лазейка.
Да, но какая? Где моя гениальная вспышка, достойная главного героя истории, которая спасет мою задницу?
О, точно, забыл. Я протагонист, но не герой. Героям позволено иметь идею, которая спасает положение. Злодеям — нет. Они выезжают на удаче, пока не наступает момент проиграть и погибнуть.
Я погружаю правую ногу в воду по щиколотку. Дыхание перехватывает. Медленно намокает край штанины. Это как снова войти в морскую воду с матерью. Запах хлорки превращается в запах соли. Меня мутит.
16 143 — число, на котором я остановился в тетради.
Дойдя до 16 143, я умру.
Я бы предпочел число эстетически более приятное, но это неважно.
Зевс кричит что-то. Я не разбираю слов. Буквы больше не имеют для меня значения. Есть только цифры. Две минуты. Сто двадцать секунд пытки. Потом будет покой.
Один. Два. Ноль. Сто двадцать секунд сознания.
— Подождите!
Снова Хелл. Видимо, она хочет помучить меня еще, став последним голосом, который я услышу перед смертью.
— Вода! Бассейн. Мы можем спустить воду!
Я каменею на месте.
— Что ты несешь? — наседает на нее Зевс. — Спустить воду?
— В нескольких метрах отсюда есть щитовая, откуда можно запустить…
Вода, которая уже доходила мне до середины икры, начинает отступать. Мне приходится несколько раз моргнуть, прежде чем я осознаю, что это происходит на самом деле.
Уровень воды понижается, понемногу, но достаточно, чтобы это стало очевидно всем.
— Как это, черт возьми, возможно? Что вы сделали? — визжит Дженнифер, стоя на коленях у бортика.
Я поворачиваюсь к своей семье. У всех нет слов.
Лицо Хелл тоже выдает шок. И мое сердце пропускает удар, потому что там есть и облегчение.
Она счастлива? Счастлива, что мне не придется умирать?
Так она сможет спать спокойно сегодня ночью, действительно. Рада, что избавила себя от чувства вины.
Остается вопрос: как это случилось? Кто…
Главная дверь бассейна распахивается. Кто-то снаружи толкнул ее так сильно, что она ударилась о стену.
Входит фигура, спокойным шагом. С бутылкой вина в руке.
— Добрый вечер, — здоровается Дионис.