В МОЕЙ ИСТОРИИ ТЫ — ГЕРОЙ
Слава Геракла передавалась сквозь века, и он стал примером героя по преимуществу во многих традициях.
Хелл
Первые лучи рассвета отражаются в лужах, окрашивая их в ярко-оранжевый цвет.
Я приближаю кончики пальцев ног, пробуя температуру воды. Она прохладная, и по позвоночнику пробегает дрожь. Это трепет предвкушения — как когда ты вот-вот займешься чем-то любимым и больше не в силах сопротивляться. Но в то же время ожидание остается самой прекрасной частью.
Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной. Вокруг меня с высот низвергается вода. Я окружена водопадами и природой, и моё серд…
Свист за спиной заставляет меня вздрогнуть.
— Какая классная круглая попка, Фокс! — выкрикивает Арес.
Я кусаю губу, чтобы не рассмеяться, и поворачиваюсь к нему.
Он развалился на траве на голубом полотенце, опершись на локти. На носу солнцезащитные очки с диоптриями. Белая футболка обтягивает мощный торс, ноги в черных джинсах вытянуты и скрещены в щиколотках.
— Я тут входила в духовный контакт с природой, а ты всё испортил!
— Вместо этого ты могла бы войти в физический контакт со мной, — парирует он и похлопывает ладонью по бедру, приглашая меня сесть на него.
Он в хорошем настроении. Таким я его еще не видела. И это абсурдно, если учесть, что ему придется скрываться, пока Уран не сдохнет. Тимос всё еще разрабатывает для него план. А он… он ему не помогает. Он здесь, у водопадов Панта Врехи, наслаждается своими последними часами в Греции.
— Тебе стоит пойти к Тимосу и помочь ему. У нас большая проблема: как держать тебя подальше от Урана, — напоминаю я.
— Моя самая большая проблема в данный момент — это как прожить еще секунду и не поцеловать тебя.
Он улыбается, обольстительно, как дьявол-искуситель, который хочет испытать тебя на прочность.
Медленно он поднимает руку и манит меня указательным пальцем.
Я не раздумываю ни мгновения.
Я отказываюсь от воды и иду к нему. Когда я оказываюсь перед его растянутым на земле телом, Арес хватает меня за лодыжки и тянет вниз. Я вскрикиваю, скорее весело, чем испуганно. Знаю, что он не даст мне удариться, знаю, что не причинит боли.
Арес обхватывает мои бедра и удерживает, сам оставаясь в напряжении, чтобы я ни обо что не задела. Без всяких усилий с моей стороны он устраивает меня поудобнее у себя на коленях.
Я обнимаю его за шею, глядя на него сверху вниз, а Арес задирает голову, подставляя лицо.
— Так гораздо лучше, — шепчет он.
Он целует меня в обнаженное плечо и крепко прижимает к себе, компенсируя то, что я в купальнике, а солнце еще не готово согревать воздух.
Прошло около двух дней с последнего из семи подвигов Урана и Геи. Арес провел их почти целиком во сне. Когда он просыпался, я была рядом и подавала ему всю еду, которую он пропустил. Он был настолько вымотан, что у нас не было времени на слишком серьезные и сложные разговоры. Не то чтобы меня это волновало; каждый раз, когда он открывал глаза, я вздыхала с облегчением. Мне просто хотелось видеть его в сознании.
Зато сегодня рано утром он проснулся полным сил. Словно полностью зарядился и был готов снова начать жить.
Он разбудил Тимоса — тот послал его на хер, — затем Аполлона и Зевса — те тоже послали его на хер, — чтобы сообщить им, что он готов покинуть Грецию. Но прежде чем уехать, не зная, когда сможет вернуться, ему нужно было увидеть одно место.
Водопады Панта Врехи.
Когда Тимос услышал, что до этого места три часа езды, он нашел нам сопровождающего, который сел бы за руль вместо Ареса. Но мне, честно говоря, не хотелось беспокоить других. Поэтому я взяла инициативу в свои руки и сама вела машину до этого места.
Арес проспал половину пути. А остаток — пел и монополизировал музыку.
Мы все ведем себя с ним осторожно. Он всё тот же идиот, но ему еще нужно время. Потеря зрения, потеря отца, потеря способности брата ходить, правда о его детстве и почти-смерть в огне. Это было нелегко, и до сих пор остается так.
Ни для кого.
— Хелл… — он прерывает поток моих мыслей, возвращая меня в настоящее. — Как ты поняла, что это я?
Я отвечаю без колебаний:
— Ты вставил один, четыре и три в одну и ту же речь. Это выглядело случайно, но я почти уверена, что это было намеренно.
Проходит несколько мгновений, после чего его вишневые губы растягиваются в улыбке.
— «Не верь ни единому слову, вылетающему из его пасти. Он знает обо мне всё. Сколько минут осталось? Четыре? Три? Этого достаточно. Найдите верный вопрос. Или просто доверьтесь мне. Сделайте это, сейчас же», — повторяет он.
Сердце бьется так быстро, что я боюсь инфаркта. Я была почти полностью уверена, что это подсказка, но всё же оставалась крошечная доля сомнения.
Я не вижу его глаз за темными линзами очков, но его ухмылка заставляет моё сердце таять и вызывает во мне прилив гордости.
— Умница, — шепчет он хрипло. Он тянется, чтобы поцеловать меня в шею.
— Значит, я всё правильно истолковала.
— Для той, кто говорила, что не хочет с нами играть и что у неё не получается… ты стала геймчейнджером, Хелл Фокс. — Он задумывается. — Ну, ты и Аполлон. После того как он вмешался, я официально обязан относиться к нему хорошо. Пожалуй, смерть была бы лучше.
Я крепко прижимаю его к себе в объятии, полном облегчения — том самом, которое хотела подарить ему сразу, как только увидела его живым и невредимым вдали от огня. Том самом, которое я сдерживала, пока мы шли к машине и пока сидели в пути.
Арес отвечает тем же, обхватывая меня за талию и крепко прижимая к себе, словно хочет сделать меня частью самого себя.
Я вдыхаю его сладкий парфюм, решив, что больше никогда не захочу расставаться.
Я не могу сказать точно, в какой именно момент я в него влюбилась. Не было какого-то определенного мига, или сказанного слова, или жеста.
Всё было хаотично, нескоординированно и запутанно — так, как умеет только Арес Лайвли. И это был самый адреналиновый опыт в моей жизни. Всплеск жизни в сером однообразии.
— Когда-то ты сказал мне, что я перевернула твой хаос. Принесла порядок, свет, тепло и заполнила каждую твою холодную и темную часть. А ты… — Я глубоко вдыхаю. — Ты перевернул всё, что было упорядочено во мне. Ты перевернул всё моё существование, Арес. Правда.
Он медлит несколько мгновений.
— Я не уверен, что это признание в любви. Это оно, Гений?
— Оно, идиот.
Его тело сотрясает дрожь — знак того, что он посмеивается.
— Фраза «я безумно люблю тебя, мой сексуальный герой» тоже вполне подошла бы.
Я не поддамся на его провокации. Я слегка отстраняюсь, чтобы видеть его лицо. Свободной рукой я сдвигаю его солнечные очки и закрепляю их на затылке, в коротких волосах. Теперь его черные глаза встречаются с моими, и ему больше от меня не ускользнуть.
— Я люблю тебя, — нежно говорю я ему.
Кончик его языка показывается между губ, смачивая нижнюю, пока он пристально смотрит на меня.
— Хелл?
— Да?
— У меня встал от того, что твоё полуголое тело размазано по мне. Прости.
Я невольно взрываюсь смехом, потому что вообще-то он только что испортил романтический момент, и мне хочется его просто побить.
Он смеется в ответ, и этого достаточно, чтобы его защита пала. Прижав ладони к его груди, я толкаю его назад, заставляя повалиться на спину на полотенце.
Когда я пробую встать, чтобы уйти, две руки обхватывают мои запястья и тянут вниз, к нему.
Арес перекатывается на бок и ловит меня в ловушку, закидывая ногу на мои. Он опирается на левую руку, а правая замирает на моем бедре. Он запускает руку под ткань купальника и ведет её выше, к самой ягодице. Он сжимает её в собственническом жесте и тянет меня вперед, чтобы придвинуть еще ближе.
— Мне жаль, моё тело просто не может не реагировать на твою близость, — шепчет он. Его теплое дыхание касается моего лица. — Если бы я мог, я бы приклеил свои руки к твоей заднице и больше никогда их не отрывал.
Я прищуриваюсь. — Если ты пытаешься загладить вину… знай, пока получается так себе.
Он смотрит на меня с вызовом. — Я же знаю, что ты сдерживаешь смех.
— Это неправда.
— Еще как правда. Ты вот-вот улыбнешься.
— Вовсе нет. Я тут открываю тебе свое сердце, произношу серьезную речь, а ты мне…
Внезапно его пальцы ложатся на уголки моего рта и с силой тянут их вверх, заставляя меня улыбнуться. Жест настолько дурацкий, что я в итоге смеюсь уже по собственной воле.
— Кстати, — я пытаюсь вернуть разговору серьезный тон. — У меня тоже есть к тебе вопрос. Очень важный.
Арес хмурится. — Слушаю.
— Когда Лиам спросил вас про права… Ты ответил «нет». Значит, у тебя их нет.
Он прикусывает губу, чтобы не заржать. — Я мог отвечать только «да» или «нет». А вопрос Лиама совершенно не помогал меня опознать. Я ответил наугад.
— Ты ответил правду?
— Нет.
— Значит, ты солгал и права у тебя есть?
— Тоже нет.
— Так есть у тебя права или нет, Арес? — вспыхиваю я.
Он пожимает плечами. — Этого никто никогда не узнает.
— Арес, серьезно, ты можешь…
Арес сжимает меня в удушающих объятиях; он утыкает моё лицо в свою грудь, перебивая меня. Его футболка пахнет чистотой, и запах кондиционера для белья смешивается с типичным ароматом Ареса. Свежим и сладким.
Когда я пытаюсь высвободиться, он устраивает меня поудобнее и крепко держит. — Пожалуйста, не уходи, не отстраняйся.
Его голос звучит совершенно иначе, чем несколько секунд назад. Внезапно он стал серьезным, в нем появилась нотка… отчаяния.
Я деревенею, пока волна тревоги сжимает моё сердце и горло.
— Хелл?
— Да?
— Ты думаешь, я заслужил право выжить? Думаешь, я заслужил право жить вместо своего близнеца?
Я не ожидала подобного вопроса. Я тщательно подбираю слова, которые хочу ему сказать.
— Ты заслужил право жить, но и он не заслуживал смерти, — шепчу я. — Никто из вас двоих не заслуживал смерти. Никто в этом мире не заслуживает того, чтобы оказаться втянутым в то дерьмо, в которое заставляют ввязываться тебя и остальных Лайвли.
— Я всё время думаю о нем, — добавляет он, и его голос срывается. — Не хочу показаться лицемером. Я рад, что не я тот, кто в итоге поджарился. Но… я до сих пор слышу его крики, пока он горел.
Я тоже иногда слышу их эхо. Это были крики чистой боли и отчаяния, каких я никогда раньше не слышала.
— Если бы я мог вернуться назад, я бы сделал всё так же, — продолжает он. — Я ни о чем не жалею. Возможно, я бы секунду подумал, прежде чем поджигать гроб Кроноса. Но думаю, в итоге я бы всё равно его сжег. И я бы снова боролся за то, чтобы вы меня узнали и приговорили к смерти единственного кровного брата, который у меня был. Остается лишь надеяться, что оно того стоило. Надеюсь, я заслуживаю эту жизнь.
Я глажу его по лицу мерными и нежными движениями. Арес закрывает глаза, давая понять, что ему приятен контакт. Я не знаю, что ему сказать. Ему всё еще нужно время, чтобы переварить всё, что с ним случилось. Всё, что он причинил другим.
— Хелл? Спасибо.
— За что?
— За то, что разгадала послание, которое я спрятал во время седьмого подвига.
— О… не за что… В смысле, я…
— И за то, что начала клеить записки с угрозами на дверь моей комнаты с помощью жвачки.
Мне хочется смеяться. Я не успеваю открыть рот, потому что он снова говорит.
— И за то, что терпела меня.
— Ну, это был настоящий подвиг титанического масштаба.
— И за то, что позволила себя поцеловать.
— Арес…
— И за то, что влюбилась в меня.
— Я…
— И за то, что стала одной из самых добрых, сладких и нежных вещей, которые дала мне жизнь.
Я молчу. Знаю, что он еще не закончил. Я просто наслаждаюсь его словами с идиотской улыбкой во всё лицо.
— И спасибо, что всегда разрешаешь мне делать «моторчик» на твоей груди.
Я взрываюсь смехом, не в силах сдержаться, и отвешиваю ему легкий шлепок по животу.
Арес притворяется, что сгибается пополам от боли, смеясь вместе со мной над собственной чушью, и ложится на спину, увлекая меня за собой.
Я упираюсь локтями по бокам от его лица и внимательно на него смотрю. Изучаю каждую деталь его облика, пока луч света падает сбоку, освещая половину лица. Длинные загнутые ресницы, черные как чернила зрачки, легкие тени под глазами, бледная кожа и аккуратный нос. Эта его наглая ухмылочка, всегда лукавая и вызывающая.
— Я люблю тебя, — шепчет он наконец, заставая меня врасплох.
И когда я пытаюсь ответить «я тоже», Арес сокращает расстояние и прижимается своими губами к моим в нежном поцелуе. Он ласкает меня неспешно, словно я могу сломаться, медленно посасывая губы, отчего у меня кружится голова при каждом звуке поцелуя. Это самый деликатный и чувственный поцелуй, который мне когда-либо дарили. Я дрожу на нем от желания получить больше.
Арес отстраняется, но держит свой лоб прижатым к моему; его глаза закрыты, а выражение лица такое, будто он испытывает невыносимую боль.
— Всё хорошо? — спрашиваю я.
— Нет, Хелл, — он говорит это с улыбкой, и от этого я тревожусь еще сильнее.
— Арес?
Теперь я понимаю. У меня уже были тревожные звоночки с того момента, как он проснулся сегодня утром, но я решила их игнорировать. Однако сейчас совершенно ясно, что он что-то от меня скрывает.
Я сажусь и жестом прошу его сделать то же самое, чтобы мы могли поговорить лицом к лицу.
Несмотря на то что он подчиняется, во время разговора он не поднимает глаз.
— Через несколько часов мы уезжаем, помнишь? Остальные должны вернуться в Йель.
— Мы должны вернуться в Йель, да, — повторяю я.
— Остальные. Вы. Не я и Тимос, — уточняет он.
Мне трудно понять. Нет, на самом деле я понимаю, но не хочу. — Арес?
— Мне нужно скрыться от Урана, — объясняет он. — И я не смогу продолжать этот спектакль, живя с вами в Йеле и прикидываясь своим близнецом.
Я не могу заговорить. Не могу сглотнуть слюну. Но прежде чем он продолжит, я нахожу в себе силы выдвинуть требование. Скорее даже приказ.
— Посмотри мне в глаза, когда будешь это говорить.
Арес подчиняется. С ужасом я замечаю, что его глаза блестят.
— Тимос решил, что, по крайней мере, в ближайшие месяцы мне нужно постоянно переезжать, не оставаясь на одном месте слишком долго. Он всегда будет рядом, чтобы присматривать за мной, но я не могу оставаться ни в Греции, ни в Штатах. По крайней мере, пока вода не станет поспокойнее. А когда мы найдем Пандору и засудим Урана, я смогу вернуться к нормальной жизни.
— Ты… Тимос… а я? А как же я? Что делать мне? Я… Я не…
Я чувствую себя такой глупой.
И такой разбитой.
Я больше не знаю слов. Не знаю, как расставить буквы алфавита, чтобы составить из них хоть одну осмысленную фразу.
— Я всегда был эгоистом по отношению к тебе, Хелл, — шепчет он. — Я не раз повторял, что во мне недостаточно альтруизма, чтобы оттолкнуть тебя, потому что я слишком сильно тебя хочу. Но на этот раз всё иначе. Я не могу просить тебя бросить всё и сорваться со мной, скрываясь как беглянка. Я не могу обречь тебя на это дерьмо.
Я открываю рот. И снова закрываю.
— Хотя, если посмотреть под определенным углом, это практически кругосветное путешествие, — добавляет он, резко меняя тон на более легкий.
Мне хочется смеяться, хотя на самом деле хочется только рыдать.
— Нет, нет, нет… — начинаю я повторять как заведенная.
Арес прикладывает палец к моим губам, заставляя замолчать. — Я не могу быть эгоистом до такой степени, Гений. Только не с девушкой, которую люблю больше всех на свете. Пойми меня.
Мне очень трудно понять эти рассуждения. И всё же я знаю, что должна, что так будет правильно. Даже если сейчас ни один из его доводов не имеет для меня смысла.
— Я буду ждать тебя, Хелл, — серьезно обещает он. — И если ты тоже захочешь меня ждать, я вернусь к тебе.
Тяжесть происходящего обрушивается на меня, как пощечина.
Внутри закипают новые чувства.
Ярость.
Отрицание.
Я яростно качаю головой.
— Нет, я не понимаю. С какой стати мне будет безопаснее скрываться по миру с тобой и Тимосом, чем в Йеле, наблюдая за играми твоего сумасшедшего деда!
Для грусти больше не осталось места. Я жалею даже о тех слезах, что затуманили мне зрение.
Чем больше секунд проходит, тем яснее я осознаю новую реальность, которую он мне навязывает. Вся история, которую, как я думала, мы писали вместе… стерта. Целая книга разорвана в клочья и уничтожена. Книга, которую мы писали вдвоем, с таким трудом и болью.
— Нет, у тебя нет разрешения уничтожать то, что писала и я тоже, — говорю я ему. — Нет, я не позволю. Ты не можешь.
Он вскидывает бровь. — Что?
Я беспорядочно машу руками. — Ладно, это была метафора, возникшая у меня в голове. Тебе не понять, если сказать вот так. Я имею в виду, что ты не примешь это решение, не считаясь с тем, чего хочу я.
Он улыбается мне. — Хорошо.
— Я и так собиралась бросить математику и использовать деньги, которые дал мне Тимос, чтобы с сентября начать изучать литературу. У меня в любом случае будут свободны все эти месяцы, и поездка по миру с тобой, чтобы помочь тебе скрыться, для меня ничего не изменит, — быстро объясняю я, проглатывая слова.
Он продолжает улыбаться. — Ладно, я понял.
— До сегодняшнего дня ты был эгоистом. Прекрасно. Раз уж ты сегодня проснулся с непреодолимой тягой к альтруизму, я приму решение за тебя. Я поеду с тобой. Ты не оставишь меня здесь ждать.
Он прикусывает губу, и его улыбка становится всё шире. — Договорились, любимая.
Каждая моя мышца каменеет. С каких это пор Арес использует ласковые прозвища?
— Любимая? — переспрашиваю я.
Он едва сдерживает смех. — Я уже несколько минут с тобой соглашаюсь, а ты заметила только то, что я назвал тебя «любимой»? Значит, сработало. Я уже не знал, как остановить твой монолог независимой женщины, которая не позволяет другим решать за себя.
Ох.
И вправду, теперь, прокручивая разговор в голове, я понимаю, что он одобрил мой выбор с самого начала.
— У тебя такое забавное лицо, Гений, — подначивает он, растроганно.
Его глаза сияют любовью, нежностью — всем тем, что делает меня счастливой. Он осторожно приближается и гладит меня по щеке.
— Ты прелесть.
— Почему…
Он пожимает плечами. — Я не хотел просить тебя об этом. Не хотел, чтобы ты сказала «да» только потому, что я предложил. Я хотел, чтобы это исходило от тебя, чтобы это было твоим желанием, без всякого давления.
Чертов подонок.
— У тебя такой вид, будто ты сейчас оскорбляешь меня в своих мыслях. Мне ждать удара?
Я замираю в тишине, ожидая, пока сердце вернется к нормальному ритму. И когда я в этом убеждаюсь, я бросаюсь ему на шею и валю на повал, устраиваясь сверху.
— Боже, Арес, почему ты вечно строишь эти свои козни…
Его рот мгновенно находит мой, затыкая меня с той бесцеремонностью, которая мне даже нравится.
Он целует меня с неистовством, перехватывая дыхание, так что у меня кружится голова от возбуждения.
Я с трудом отрываюсь от него — отчасти потому, что хочу продолжать целовать его, а отчасти потому, что он держит меня так крепко, что мне трудно пошевелиться.
— Я тебя еще не простила.
— Ой, да ладно тебе, любовь моя, — продолжает он насмехаться.
Прежде чем я успеваю снова на него накинуться, он обхватывает моё лицо ладонями и начинает осыпать его поцелуями. В щеки, в губы, в нос, в лоб, в скулы — снова и снова. И я ловлю себя на том, что хихикаю как девчонка, не в силах злиться на него дольше пары секунд.
— Арес!
Его глаза внимательно изучают каждую деталь моего лица в поисках чего-то, чего я не понимаю.
— Ты уверена, что хочешь этого, Хелл?
Я не колеблюсь. — Да. С тобой — до самого конца. Помнишь?
С трудом я поднимаю руку и протягиваю ему мизинец. Арес цепляет свой за мой, и в конце мы соединяем большие пальцы. Мы улыбаемся друг другу.
Арес переводит взгляд и смотрит на наши сцепленные пальцы.
Солнечный луч падает на него сбоку, делая черные зрачки его глаз светлее.
Он кажется погруженным в свои мысли, и я его не беспокою. Терпеливо жду, когда он найдет в себе смелость произнести вслух всё то, что мучает его в этот миг. Иногда лучше не спрашивать. Иногда нужно просто ждать и уважать чужое время.
В конце концов он вздыхает.
Он осторожно разжимает наши руки и обнимает меня за талию. Я прислоняюсь затылком к его груди, уже сухой, и слушаю медленные удары его сердца.
Солнце припекает наши тела, но на нас падают редкие капли воды. Это приятно. И я надеюсь, что у него всё будет хорошо.
Надеюсь, что он всегда сможет найти радугу посреди дождя.
Потому что я желаю его счастья больше, чем своего собственного.
— Хелл? — нежно шепчет он мне. — В моей истории ты — герой.