ВМХ
В семейном контексте Аполлон выступает носителем равновесия и защиты, но при этом способен быть беспощадным. Он часто действует вместе со своей сестрой Артемидой и мстит за мать Латону за нанесённые ей оскорбления и причинённое насилие. Он преданный сын и отец, готовый убить ради своих детей. Но ещё он брат, способный отложить конфликт ради восстановления гармонии, особенно в отношениях с Гермесом.
Он олицетворяет божество, склонное восстанавливать порядок в кровных узах.
Приют «Сент-Люцифер»
Другие дети шепчутся об Уильяме.
Самый распространённый слух — что он немой. Они решили так потому, что он ни разу ни с кем из них не заговорил и они видели, как с сотрудниками приюта он общается только жестами.
Второй по популярности слух, если точнее, даже вопрос: почему у него волосы длиннее, чем у остальных мальчиков. Короче, чем у девочек, но «определённо слишком длинные» для мальчишки.
Некоторые говорят, что он, должно быть, сумасшедший, и специально повышают голос, чтобы он услышал.
Другие бормочут, что хорошо, что он ни с кем не разговаривает, потому что и без того не выглядит приятным.
Уильяму всё равно. Для него «Сент-Люцифер» — ужасное место, где каждую ночь ему приходится вызывать у себя рвоту после странной жидкости, которую его и остальных детей заставляют пить после тестов.
Каждый его день проходит точно так же, как предыдущий и следующий. Подъём в восемь утра, потом завтрак, занятия, обед, час игр и отдыха, предназначенный для того, чтобы дети учились общаться друг с другом, и ужин. В девять все должны быть в постели. В половине десятого выбранных для тестов уводят в скрытое крыло приюта. Их интеллектуальные способности проверяют загадками и заданиями, ответы записывают и фиксируют, а затем отправляют обратно в кровать после настоя из цветов лотоса, который постепенно стирает воспоминания.
Каждую из этих частей дня Уильям проводит один.
Но и это его не волнует.
Единственного ребёнка, который относится к нему не так, как остальные, зовут Малакай. О нём тоже шепчутся, только иначе — со страхом. Дети предупреждают друг друга держаться от него подальше.
Малакай здесь с младенчества: его нашли возле мусорного контейнера, когда ему был всего один день. Уильям часто думает о том, насколько тяжело ему, должно быть, приходится. Ответ приходит сам собой, когда он случайно наблюдает за ним. У Малакая всегда злое выражение лица, словно он ненавидит весь мир, даже самого себя. Слишком сильное чувство для такого маленького ребёнка.
Малакаю, как и Уильяму, плевать на шёпот за спиной. Он настоящий ураган: носится по саду с криками, со всеми ссорится, постоянно получает наказания на занятиях и отказывается есть большую часть того, что ему подают в столовой.
Дети в «Сент-Люцифере» почти боятся его, настолько, что иногда начинают сомневаться, действительно ли именно Уильям здесь самый странный.
Через две недели после появления Уильяма Малакай вдруг замечает, что ни разу с ним не разговаривал. Он видит его там — с чуть длинноватыми каштановыми волосами, тусклыми зелёными глазами и нахмуренным лбом, когда тот пытается собрать из Lego что-то совершенно непонятное.
Всё ещё тяжело дыша после бега, Малакай подходит ближе.
— Эй.
Уильям смотрит на него, а потом возвращается к своей игре.
— Как тебя зовут? — не отстаёт тот.
Никакого ответа.
— Ты немой, как говорят остальные?
Уильям едва заметно улыбается и пожимает плечами.
Ему всё равно.
Детский разум работает странно, необъяснимо и удивительно. Именно эта реакция Уильяма заставляет Малакая сесть рядом. Его короткие ноги широко расставлены, ступни болтаются, потому что он не способен просидеть неподвижно дольше двух секунд.
— Что строишь? — спрашивает Малакай.
Уильям не удостаивает его объяснением. Изо рта не вырывается даже вздоха. Даже движения у него кажутся беззвучными. Единственный звук — стук деталей Lego, которые сталкиваются, соединяются, разбираются и снова собираются.
Малакай изучает незавершённую фигурку так, будто перед ним самая сложная головоломка на свете. Потом начинает догадываться.
Машина?
Он не знает, что Уильям любит автомобили, потому что, будь у него машина, он мог бы сесть в неё и сбежать отсюда. В конце концов, если одна машина привезла его сюда, другая может увезти прочь.
— Это машина! — кричит Малакай, гордый тем, что разгадал загадку.
Уильям кивает — настолько загадочно, что этот жест вполне может означать что угодно.
Когда Малакай берёт деталь Lego, собираясь помочь, руки Уильяма замирают, а глаза мгновенно устремляются на нового товарища. Во взгляде смешиваются оскорблённость и удивление, но новенький этого не замечает. Или, что вероятнее, решает проигнорировать.
За полчаса, вместе и почти не говоря ни слова, они собирают маленькую машинку из Lego. Красную, яркую, с чёрными колёсами. К сожалению, совсем не тот вид транспорта, на котором Уильям мог бы сбежать из «Сент-Люцифера», но благодаря ей он узнаёт, что не все дети считают его странным и не все видят в нём только его избирательный мутизм.
Недели тянутся медленно, но для Уильяма они уже не похожи на прежние.
Появилось кое-что новое: Малакай. Или Кай, как его некоторые называют. После очередных неприятностей и нескольких ссор он ложится рядом с Уильямом и наблюдает, как тот строит из цветных кубиков всё новые вещи. У них даже появляется собственная игра: Малакай должен угадать, что именно пытается построить Уильям. Если угадывает — выигрывает. Что именно, он и сам толком не знает, но ему всё равно весело. А заодно он без остановки болтает, даже не получая ответа.
Честно говоря, в какой-то момент он начинает думать, что детский шёпот — не просто злость, а правда и что Уильям действительно немой. Поэтому однажды спрашивает снова.
Уильям вздыхает.
Малакай навостряет уши.
— Да? Ты не умеешь говорить? Правда?
Он уверен, что Уильям строит книгу.
— Ничего себе, — продолжает он. — Я никогда не встречал человека, который…
— Я умею говорить, — перебивает Уильям самым безразличным тоном, на какой способен. — Просто не хочу.
Малакай остаётся с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Он даже не замечает, что оказался прав и Уильям действительно собрал книгу с синей обложкой.
С того дня один продолжает упорно хранить свой избирательный мутизм, а второй всё так же разговаривает с ним и пытается угадать, что он строит.
Но одно в сердце Уильяма совершенно точно: ему нравятся эти моменты с Малакаем. Настолько, что у него появляется желание и даже потребность как-нибудь это показать. Поэтому иногда он протягивает ему несколько деталей Lego и приглашает строить вместе. За одну неделю у них набирается невероятное количество машин.
Когда Малакай заболевает и вынужден лежать в постели с температурой, Уильяму его не хватает. Он садится играть прямо под огромным деревом, на которое Кай любит забираться, чтобы бросать веточки в других детей.
Но не во всех.
Он целится в самых злых — тех, кто шепчет гадости про него и про Уильяма.
Уильям находит острый камень и, оглянувшись по сторонам, вырезает на коре две буквы.
«В».
«М».
ВМ. Их инициалы.
Проходит три месяца. Занятия продолжаются, приёмы пищи в столовой по-прежнему даются Малакаю тяжело, потому что он никак не может перестать влипать в неприятности, а Уильям строит бесконечное количество вещей, в основном машин. Одних детей усыновляют, другие приезжают. И среди последних появляется одна особенно необычная.
Девочка с длинными рыжими волосами, очень бледной кожей и глазами разного цвета. Один карий, другой голубой.
Дети снова начинают судачить.
Её зовут Хейвен, но кто-то произносит имя неправильно и называет её «Хэвен» — как «рай».
В первый же день Хейвен и Малакай ссорятся. Он забирается на большое дерево в саду и начинает срывать один лист за другим и сбрасывать их на неё, а она не может залезть наверх с такой же лёгкостью.
На второй день лучше не становится.
На третий дети уже шепчутся, что и от Хейвен стоит держаться подальше — такая же странная, как Кай. Единственный плюс в том, что теперь он слишком занят тем, что донимает её мелкими пакостями, и почти не мешает остальным.
На четвёртый день Хейвен садится рядом с Уильямом на занятиях. Представляется, протягивает ему маленькую ладонь, как видела у взрослых, но он даже не смотрит в её сторону.
Хейвен, впрочем, всё равно.
Тем же днём после обеда она снова подходит к нему — ещё до того, как Малакай успевает найти её ради очередной перепалки и новых шалостей.
— Привет, Уильям.
Он резко поднимает голову, и, когда смотрит на неё, зелёными глазами встречаясь с её разноцветными, его охватывает такое чувство спокойствия и защищённости, что он даже рот приоткрывает от удивления.
— Отстань от него! — восклицает Малакай, внезапно появляясь рядом. — Она зануда!
Хейвен слабо толкает его.
— А ты обезьяна, которая вечно лазает по дереву!
— Зато я умею лазать, морковная башка.
— Зато мне брокколи силой в рот не запихивают, потому что я плачу и не хочу их есть.
— Брокколи отвратительные!
— Они вкусные. Ты просто маленький.
— Ты тоже маленькая, дура! — Кай стучит друга по голове. — Уильям, кто прав? Тебе они нравятся?
Тот пожимает плечами.
— Нормальные.
Оба широко распахивают глаза, поражённые тем, что услышали его голос. Для Малакая это всего второй раз за многие месяцы. Для Хейвен — первый, хотя она здесь меньше недели.
Но больше Уильям не произносит ни звука. Он позволяет Хейвен и Каю играть с Lego и строить вместе с ним, однако слова и разговоры оставляет им. А разговоры эти частенько превращаются в жаркие споры.
Сколько бы они ни ругались, Кай и Хейвен всегда вместе. Два огня, которые уравновешивает спокойная, тихая вода Уильяма.
Они странное, необычное трио. Остальные дети всё ещё шепчутся — они никогда не перестают, — но теперь не подходят близко и обязательно проверяют, чтобы никто из троих не услышал, что говорят у них за спиной.
Уильям удивляет всех, когда начинает разговаривать. Тихо, только с Хейвен и короткими фразами. Его речь совсем не похожа на то, чего ожидаешь от ребёнка: в нём будто живёт зрелость человека, которому пришлось самому заботиться о себе, потому что его матери было слишком плохо, чтобы делать это за него.
Для своего возраста Уильям обладает интеллектом выше среднего. Тесты показывают это совершенно ясно: у него не только более богатый словарный запас, он отлично справляется с числами, логическими задачами и решением проблем. Именно последнее качество особенно сильно впечатлит Кроноса и Рею Лайвли: какую бы ситуацию ни поставили перед Уильямом, он всегда находит способ выбраться из неё и решить проблему.
Странная супружеская пара начинает навещать Уильяма всё чаще, и он это замечает, хотя ничего не говорит. Каждый раз, когда они останавливаются рядом, чтобы немного поболтать, Уильям смотрит только на Рею — прекрасную женщину с волосами цвета пшеницы и мягкой улыбкой. В Кроносе есть что-то, что ему не нравится, хотя желание покинуть «Сент-Люцифер» сильнее дурного предчувствия, которое тот вызывает.
Во время их пятой встречи мужчина делает нечто странное.
— Привет, Аполлон. Как ты сегодня?
Это вынуждает его заговорить.
— Аполлон?
Кронос наклоняется, чтобы оказаться с ним на одном уровне и посмотреть прямо в глаза.
— Ты хотел бы иметь семью, которая будет о тебе заботиться? Красивый дом и никаких этих никчёмных детей, которые тебе мешают?
Что-то блестит в глазах Кроноса. Искреннее намерение дать ему всё, что он обещает, но вместе с ним — и нечто куда более зловещее.
— Мы усыновим тебя, Малакая и Хейвен, и будем счастливой семьёй, — добавляет он.
Услышав их имена, Уильям чувствует, как что-то внутри сдвигается, заставляя забыть неприятное ощущение, которое вызывает Кронос. Мысль о том, что их не разлучат, заставляет его почти мгновенно кивнуть — с таким энтузиазмом, которого он никогда прежде не проявлял.
Кронос выглядит довольным. Больше ничего ему не говорит и направляется к Александрии, директрисе приюта, которая ждёт в углу сада.
Рея наклоняется к Уильяму, рассматривая его постройки из Lego.
— У тебя так много машин.
Он мычит.
— Тебе нравятся автомобили?
— Только потому, что это единственный способ сбежать отсюда.
От этой фразы Рея леденеет. Тело застывает, а улыбка исчезает. Она надеется, что Кронос окажется не таким, как Уран, и что эти дети действительно смогут стать счастливыми рядом с ними, покинув «Сент-Люцифер». И всё же та её часть, которая по-прежнему хочет отрицать очевидное, убеждает себя, что любое место лучше одиночества в приюте.
Так и должно быть.
Но у жизни всегда свои планы, не совпадающие с теми, которые строим мы.
Однажды Хейвен удочеряют.
Но не Кронос и Рея, как он обещал Уильяму.
В одно мгновение начинается паника. Уильяму настолько больно, что он даже не способен открыть рот и попрощаться, а Малакай бросается на сотрудников приюта, которые ведут Хейвен к новым родителям. Маленький ребёнок, но с силой настоящего демона. Ему удаётся укусить одну женщину за икру и замедлить её; его тут же хватают другие и поднимают в воздух, пока он брыкается, вырывается и кричит имя Хейвен.
— Уилли, помоги мне! Они её уводят! — вопит он.
Уильям опускает голову. Прядь волос падает на лицо, скрывая его часть.
У него не хватает смелости даже посмотреть вслед Хейвен. Он не хочет видеть, как она уходит. Не хочет снова переживать то, что чувствовал с матерью, когда социальные работники взяли его за руку и вывели из обшарпанной квартиры, а она кричала, плакала, умоляла не забирать его и временами становилась агрессивной. Тогда её тоже удерживали силой — точно так же, как сейчас держат Кая.
Уильям не способен пережить ещё одно прощание.
С того дня Малакай ждёт возвращения Хейвен на самой высокой ветке дерева, чтобы видеть поверх ворот приюта и надеяться заметить её рыжую голову.
Уильям ждёт внизу, у основания дерева, со своими Lego. Он продолжает строить машины. Теперь уже не для того, чтобы самому сбежать из «Сент-Люцифера», а чтобы добраться до своей маленькой подруги, где бы она ни находилась.
— Продолжай строить их вместе со мной, — подбадривает Малакай. — Тогда мы сможем поехать её искать.
И Малакай продолжает — с той же целью и с той же надеждой в сердце снова увидеть Хейвен.
На стволе дерева рядом с буквами «В» и «М» он вырезает ещё одну — «Х».
ВМХ.
Уильям, Малакай, Хейвен.
Каким-то образом эти буквы становятся для него символом семьи. И теперь у него есть только одно желание — снова найти Хейвен и однажды добавить к ним новые.
Он ещё не знает, что когда-нибудь так и будет.
A3Х2.