РАЗРУШЕННОЕ ПРОКЛЯТИЕ
«Едва родившись, Гермес угнал священных коров Аполлона. Чтобы вымолить прощение, он изобрел лиру и преподнес её богу в дар. Бог был так очарован, что взамен отдал ему кадуцей — символ мира и согласия».
Гермес
Сегодняшний день должен был стать самым обычным. По крайней мере, поначалу всё на это указывало.
Начался он как всегда: я проснулся голышом, выполз в гостиную и обнаружил там Хейдеса. На его лице застыло привычное выражение человека, который искренне недоволен существованием всей вселенной; в руке он сжимал дымящуюся кружку, а его прическа, как назло, была идеальной.
Но затем случилось немыслимое.
Из комнаты Аполлона донеслось… насвистывание.
С той самой секунды у меня парализовало каждую мышцу в теле.
Мы с Хейдесом одновременно переглянулись в полнейшем шоке.
— Это что, он насвистывает? — едва слышно прошептал я.
— Быть не может, — отозвался брат.
Аполлон показался в дверях — уже полностью одетый и даже обутый. Он замер у кухонной стойки прямо за нашими спинами, продолжая тихонько напевать себе под нос.
— Что за чертовщина… — процедил Хейдес сквозь зубы.
Подобное поведение было абсолютно не в духе Аполлона Лайвли. Я бы в жизни не поверил, что стану свидетелем такой картины.
Аполлон взял чашку и бесцеремонно выхватил у меня из рук кофейник, заполненный наполовину. Налил себе немного кофе, вернул посуду мне и принялся невозмутимо потягивать напиток, стоя в паре шагов от нас, словно ничего странного не происходило.
— С какого хера ты в таком хорошем настроении? — тут же пошел в атаку Хейдес.
Аполлон нахмурился. — А?
Я ткнул в него пальцем. — Ты вышел из комнаты, насвистывая, и на твоем лице едва ли не сияет улыбка. Событие уникальнейшее, один шанс на миллион. С чего ты так счастлив?
Он поочередно перевел взгляд с меня на Хейдеса. — Мне уже и порадоваться нельзя?
— Можно, конечно, но что стряслось? — влез я раньше Хейдеса, потому что любопытство уже буквально выжигало меня изнутри.
Аполлон опустил голову, и длинные волосы упали ему на лоб, полностью скрывая от нас его лицо.
Я слегка подался вперед, отчаянно пытаясь разглядеть выражение, которое он так усердно прятал. Мой корпус опасно наклонился, едва удерживая равновесие.
И… вот оно. Широченная улыбка во все тридцать два зуба, отчетливые ямочки на щеках, а всё лицо буквально светится изнутри.
— Твою мать, он улыбается! — завопил я.
Аполлон тут же вернул себе серьезную мину, поставил чашку на стойку позади себя и попытался уйти. Но мы с Хейдесом сорвались с мест как ошпаренные, перехватили его с двух сторон и бесцеремонно толкнули на первый попавшийся стул. А затем выросли прямо перед ним, синхронно скрестив руки на груди.
Аполлон устало потер переносицу. — Господи, чего вы от меня хотите?
— Что вчера ночью произошло между тобой и агентом? — в лоб спросил Хейдес.
Наш брат принялся вертеть кольцо на пальце — снимал его и снова надевал на свой длинный, изящный указательный палец. Я отчетливо видел, как он борется с очередной глупой улыбкой. Сражение, которое было проиграно им еще до начала.
— Я поцеловал её, — едва слышно выдохнул он.
— Чего?! — выпалил я на автомате.
— Я поцеловал агента Лиакос, — уточнил он, и его щеки с каждой секундой начали наливаться густым пунцовым румянцем.
Я вытаращил глаза. — Ты же про Лав, да? Потому что если ты имеешь в виду Тимоса…
— Лав! — Это имя вырвалось у него почти с рычанием, полным притворного раздражения, но Аполлон Лайвли всё равно продолжал улыбаться как последний кретин. — Я поцеловал её. И она ответила. Она ответила на мой поцелуй, а когда я остановился, она попросила продолжить.
Он тараторил так быстро, что я едва успевал улавливать слова.
Мы с Хейдесом снова переглянулись. Губы Хейдеса дрогнули, расплываясь в улыбке, и я почувствовал, как уголки моего собственного рта тоже неудержимо поползли вверх.
Внутри меня поднялось странное чувство — оно зародилось где-то в самой глубине сердца и внезапно затопило всё существо, не оставляя места ничему другому. Если бы я остановился и включил рацио, я бы, наверное, почувствовал укол мелкой, довольно детской ревности, вызванной осознанием того, что Лав предпочла Аполлона. Что Лав поцеловала его, а не меня.
Но я просто не дал этому случиться. Мое сердце колотилось как безумное, и я чувствовал… чистую радость. За своего брата. Настолько сильную и оглушительную, что она с размаху врезала этой ревности под дых, заставляя её истекать кровью, и жестко рявкнула, что здесь ей не рады.
— Проклятие разрушено! — заорал я.
Аполлон подскочил со стула и ловким, неуловимым движением обогнул нас — по всей видимости, вовремя сообразив, что я собираюсь прыгнуть на него с объятиями. Он уже вовсю дергал ручку входной двери, когда Хейдес коршуном метнулся вперед и с силой захлопнул её обратно.
— И куда это ты намылился? Настал законный час братских посиделок, где ты обязан выложить нам всё о своей личной жизни.
— Я и так сказал слишком много, — отрезал он. — И через пятнадцать минут у меня начинается лекция. Мне пора.
— Да сдалась тебе эта лекция, Полло! — воскликнул я. — Меньше чем через две недели мы все, весьма вероятно, отбросим копыта на Олимпе из-за этой чертовой «Пандоры», чем бы она ни была. Порадуйся последним мгновениям жизни!
Оба брата одновременно повернулись ко мне и наградили такими свирепыми взглядами, что можно было испепелиться на месте.
— Что? Слишком честно?
Аполлон снова попытался опустить дверную ручку, Хейдес заблокировал её своим весом. Не знаю, кто бы вышел победителем, дойди у них до настоящей драки. Но интуиция мне подсказывала, что, скорее всего, победил бы Аполлон. У Хейдеса за плечами была идеальная техника, но у Аполлона — первобытная, грубая сила.
— Удержи его здесь, пока я одеваюсь! Я пулей!
Я ворвался в свою комнату, даже не утруждая себя включением света. Выгреб из шкафа первые попавшиеся шмотки и едва не пропахал носом пол, пока на ходу прыгал, пытаясь натянуть штаны. Когда я выскочил в прихожую, на мне была надета только левая кроссовка.
Аполлон уже выходил в коридор, Хейдес следовал за ним по пятам и лихорадочно жестикулировал мне, требуя поторапливаться.
Было около девяти утра, и Йель вовсю кишел студентами, которые суетились возле общежитий, спеша на пары. Кто-то, по старой доброй традиции, провожал нашу троицу долгими взглядами. Другие же просто целеустремленно неслись по своим делам, пролетая мимо без какого-либо интереса.
Хейдес намертво прижал Аполлона к себе, собственнически обхватив его за плечи своей мускулистой рукой и не давая тому сделать ни шагу в сторону. — Да ладно тебе, не ломайся!
Я решил воспользоваться моментом и вызвать подкрепление. Открыл чат с Афиной и быстро набрал сообщение:
Hermes: Будь у входа в общагу через две минуты.
Ответ прилетел незамедлительно.
Athena: Мне лень.
Hermes: Аполлон склеил девчонку. Пытаемся расколоть его на допросе.
На экране замелькали три точки — верный знак того, что она судорожно строчит ответ. И следом:
Athena: Уже бегу. Только попробуйте свалить без меня — лица начищу обеим.
Я убрал телефон обратно в карман и пристроился к братьям. Намертво вцепился своей рукой в плечо Аполлона чуть ниже руки Хейдеса. Со стороны мы, должно быть, выглядели максимально нелепо. Идем вплотную друг к другу, а зажатый посередине Аполлон всем своим видом демонстрирует, что от нашей компании он далеко не в восторге.
— Ну так что, вы уже трахнулись? — без обиняков спросил я.
— Нет! — почти выкрикнул он, и в его голосе прозвучало искреннее оскорбление. — Я её даже на свидание еще не пригласил, как я мог?!
Только не ржать, Герм. Это же так мило, благородно и в духе Аполлона. Держи себя в руках, не смейся.
Правда, скосив глаза в сторону, я заметил, что Хейдес изо всех сил сжимает губы в одну прямую линию, отчаянно пытаясь сохранить серьезную мину.
До выхода из корпуса оставалось буквально несколько метров, и я искренне надеялся, что Афина не опоздает. Потому что я понятия не имел, как мы будем удерживать Аполлона силой, если он решит вырваться. И уж точно мне не улыбалась перспектива получить от сестры по шее за то, что мы ушли, не дождавшись её.
— Ладно, это я понял, — подытожил я в конце концов. — Но ведь переспать-то ты с ней хочешь, верно?
Аполлон лишь выразительно закатил глаза к потолку.
— Так и что? Да или нет? — не унимаюсь я. — Слушай, ты не поп-звезда, чтобы бегать от вопросов папарацци. Кончай выпендриваться и колись уже, черт тебя дери!
— Да! — не выдерживает он, доведенный до ручки. — Да, я бы хотел… физической близости с ней. — Он густо покраснел.
Свободной рукой я похлопал его по груди: — Надо будет зацепить презервативы. Какой у тебя размер?
Аполлон резко повернул голову и вытаращился на меня в полном недоумении.
— Чего ты? Своих габаритов не знаешь, что ли? — наседаю я. — Ну так измерь. А потом купим. Главное помни: важна не только длина, но и обхват…
В разговор вмешался Хейдес, перетягивая внимание Аполлона на себя: — Не слушай ты этого придурка. Давай вернемся к главному: колись, что ты к ней чувствуешь?
Договорить ему не дал тоскливый стон, сорвавшийся с губ Аполлона. Он уставился куда-то перед собой и начал упираться, словно прямо сейчас вознамерился развернуться и сбежать обратно в комнату.
Буквально в нескольких шагах от выхода из общежития нам навстречу шла Афина. Похоже, она уже успела позавтракать в кафетерии, потому что в одной руке держала бумажный стаканчик с кофе, а в другой — красное яблоко.
Ее большие круглые глаза были намертво прикованы к Аполлону, но фрукт она бросила нам. Первым его ловко перехватил Хейдес и коротко бросил «спасибо».
— И ты туда же?
— Живо излагайте краткое содержание собранной информации, одна нога здесь, другая там, — скомандовала она, щелкнув пальцами. После чего сделала глоток из своего большого белого стакана с таким видом, будто была заправской бизнес-леди на совещании с подчиненными.
Хейдес вызвался говорить первым — видимо, прекрасно понимая, что моя версия будет щедро приправлена преувеличениями и кучей лишней пошлятины. Я спорить не стал и уступил ему право голоса, только крепче прижал Аполлона к себе и постарался подстроиться под его стремительный шаг.
Он заметно прибавил ходу — очевидно, мечтая как можно скорее оказаться в аудитории, где должна была пройти его запредельно скучная лекция.
— Ну, я за тебя искренне рада, — подытожила Тэна, когда короткий пересказ подошел к концу. — Учитывая, что в прошлый раз ты пытался ее повесить… раз она поцеловала тебя, да еще и не один раз, ты ей реально нравишься.
Я неистово закивал: — Подтверждаю. И не будем забывать, что она могла заполучить меня, — я сделал драматический жест, указывая на себя любимого. — Ты ей действительно дорог, раз она отказалась от всего этого великолепия.
Хейдес шутливо взъерошил мне кудри — своего рода любящий подзатыльник.
Аполлон весь подобрался и ничего не ответил. Он замер прямо в дверном проеме, пропуская других студентов внутрь аудитории. — Увидимся в обед.
Он повернулся к нам спиной и быстро вошел внутрь. Но прежде чем я успел двинуться за ним, Афина преградила мне путь, выставив руку перед моей грудью. Ее взгляд был намертво прикован к дверям.
Я уже собирался спросить, какого хера она творит, как вдруг из аудитории снова высунулась голова Аполлона — будто она заранее знала, что так и будет.
— Я ей правда нравлюсь? — шепотом спросил наш брат.
Хейдес приоткрыл рот, собираясь ответить.
Но Аполлон яростно замотал headой и замахал рукой в воздухе: — Ладно, забудьте. Проехали. Мне вообще плевать. — И он снова исчез за дверью.
Вот теперь мы двинулись за ним без малейших колебаний. Мы поднялись по боковой лестнице амфитеатра, стены которого были увешаны анатомическими схемами человеческого тела с кучей таких названий, которые я бы не запомнил, даже обладай я экстрасенсорными способностями.
Аполлон не сразу просек, что мы висим у него на хвосте. Как законченный ботаник, он уселся на третий ряд, и когда я сделал ему знак подвинуться влево, чтобы освободить три места для нас, он издал такое тяжелое рычание, что на нас обернулись сразу несколько студентов.
— Вы что задумали? А ну валите от…
— Никто не может запретить нам послушать лекцию, — перебил его Хейдес, бесцеремонно втискиваясь на ряд и отодвигая его в сторону.
В итоге мы расселись втроем. Афина обошла ряд и села справа от Аполлона, Хейдес — слева, а я устроился сразу за ним.
Какая-то девчонка с длинными черными волосами и азиатским разрезом глаз обернулась с переднего ряда и наградила меня растерянным взглядом. Я поднял руку и кокетливо пошевелил пальцами: — Привет, красотка. Как жизнь?
— Короче, теперь тебе надо сделать всё по уму и позвать ее на свидание, — вернулся к теме Хейдес.
Аполлон тем временем аккуратно раскладывал на столе тетрадь. За ней последовали семь ручек семи разных цветов, четыре маркера-выделителя, стопка стикеров и линейка.
— Обалдеть, — выдохнула Тэна, озадаченная этим арсеналом не меньше моего. — Ну ты и задрот.
— Канцелярский маньяк, чистый эстетик, — подкинул я угля в топку.
Он нас проигнорировал, но, судя по едва заметной улыбке, тронувшей его тонкие губы, ни разу не обиделся.
— Ну так что? — допытывался Хейдес, наклоняясь вперед, чтобы поймать его взгляд.
Аполлон упорно смотрел прямо перед собой, провожая глазами вошедшую в аудиторию преподавательницу с портфелем в руках. — Уран хочет прихлокнуть Ареса и Гермеса одним махом, мы стоим на пороге поездки на Олимп, где нас ждут снайперы, опасные игры и почти стопроцентная смерть. И ко всему прочему, нам еще только предстоит разобраться, что такое «Пандора» и где она прячется. Не думаю, что моя личная жизнь сейчас в приоритете.
Я нахмурился: — Да из-за этого как раз и надо! Ты что, хочешь сдохнуть вот так, в полном одиночестве, унося в могилу лишь воспоминания о ручной работе?
И Афина, и Хейдес синхронно повернулись и наградили меня испепеляющими взглядами.
Я просто пожал плечами.
Я, между прочим, пытаюсь быть реалистом, хоть раз в жизни. И в отличие от большинства из них, я сразу принимаю тот факт, что хэппи-энда не будет. Мы не в ванильном романе; по крайней мере, повезет точно не всем. Для кого-то всё закончится хреново, это факт. И притворяться, будто это не так, — значит лишь сделать боль еще невыносимее, когда всё случится.
Надеяться на лучшее — это правильно, но только если ты не начинаешь кормить иллюзиями себя и окружающих.
— Ты слишком… — начала было Афина.
— Он прав, — отрезал Аполлон.
— Доброе утро всем. — Голос профессора эхом разнесся по огромной аудитории, усиленный закрепленным на кафедре микрофоном. На экране за ее спиной загорелись слайды презентации. — Мы возобновляем занятия с семнадцатой главы.
Аполлон перехватил черную ручку, и я понял, что он собирается окончательно вычеркнуть нас из своей головы.
— Позови ее погулять, — прошептал я ему на ухо. — Вы же оба со сдвигом. Для вас идеальным свиданием может стать поход на стрельбище, где вы попытаетесь пристрелить друг друга. Сделай пару бутербродов с колбасой, и вот вам романтический ужин при свете пуль. Ноль усилий, максимальный профит.
И Афина, и Хейдес тихо прыснули. Профессор продолжала говорить, но я отчетливо заметил, как ее глаза сузились, зафиксировавшись на нашей шепчущейся четверке.
Аполлон что-то писал, хотя было очевидно, что от лекции он бесконечно далек. — Она заслуживает чего-то гораздо более красивого, — тихо признался он.
— Устроишь ей это, когда мы закроем тему с «Пандорой», — негромко отозвался Хейдес. — А пока не лишай себя даже малейшего шанса на счастье только потому, что вбил себе в голову, будто обязан круглосуточно пахать. Ты тоже заслужил передышку.
— Плюсую к словам Дивы, — вставил я свои пять копеек.
Афина улыбнулась мне.
Аполлон открыл было рот, но до моих ушей долетел совсем другой голос. — Вы четверо на третьем ряду! — прогремел голос преподавательницы. — Живо закрыли рты, или я выставлю вас вон!
Остальные студенты в аудитории тут же обернулись на нас — они-то с самого начала пасли нашу компашку. Обычно всем плевать на нарушителей тишины, но мы — Лайвли. Так что любой предлог хорош, чтобы наградить нас тонной ядовитых взглядов.
Я вскинул руки вверх и повернулся к задним рядам, что сидели поближе к нам: — Народ, ну проявите понимание, у нас тут серьезное дело! — я ткнул пальцем в сторону Аполлона. — Парень сто лет не трахался.
Честно, я не думал, что у преподши настолько идеальный слух.
— Все четверо — вон из аудитории. Живо.
Аполлон вытаращил глаза: — Но я…
— На выход! — отрезала она, властно указав рукой на дверь. — И не заставляйте меня повторять.