СЕМЯ БЕЗУМИЯ
Карден, Гэвин и Тайлер не имели между собой ничего общего — разве что фамилию: Лайвли. У них не было общей крови: всех троих усыновили Уран и Гея. Ни черт лица в них не совпадало, ни интересы.
У Гэвина были пепельно-русые волосы и карие глаза, лицо чистое, доброе. Карден, старший, носил медовые волосы и янтарные глаза, с легкой щетиной и вечно хмурым выражением. У младшего, Тайлера, вокруг правильного лица лежала воронья шевелюра; глаза — ярко-голубые, весь вид — обаятельный и дерзкий.
Гэвин — из тех, кто сидит дома, зарывшись в книги и слушая песни никому не известных групп, которые нравятся только ему. Карден все время был где-то снаружи — не потому, что душа-компания, а потому, что раздутому самолюбию казалось: люди обязаны им восхищаться и осознавать его присутствие. Он хотел, чтобы его боялись. Тайлер — бабник: цеплял новую девушку каждый вечер, обожал алкоголь, секс, танцы в толпе вспотевших тел и веселье до отключки.
Карден любой ценой хотел Олимп.
Гэвин — любой ценой хотел держаться подальше от незаконных дел Урана и Геи.
Тайлер хотел только развлекаться и тратить деньги, которых не зарабатывал.
Их наследование не было «обычным». Лайвли не умели делать что-то, не замешав игру. Как только все трое женятся — и чем скорее, тем лучше, — начнется партия.
Плотная, тайная сеть связей с приютами по всем Соединенным Штатам должна была дать доступ к самым перспективным и умным детям, готовым к усыновлению. Задача? Воссоздать Олимп и тринадцать богов, которые его составляли. Тринадцать детей — и всех отправят в Лабиринт Минотавра. Кто выберется, получит имя бога или богини. А тот из трех братьев, кто первым укомплектует семью тринадцатью победителями, получит и контроль над Олимпом. А двое остальных? Станут жить как подчиненные и слуги.
Однако о будущих планах знал только Карден. Уран и Гея еще не посвящали остальных сыновей. Те и раньше подозревали, что за навязчивыми требованиями пожениться стоит какой-то большой замысел, но вопросов не задавали.
Уран усыновил троих, не давая им никаких мифологических имен: он хотел подождать и посмотреть, кто заслужит стать Кроносом.
В его представлении Кронос должен был стать царем Олимпа и заново собрать «семью тринадцати». Тайлер отпал почти сразу: ему, похоже, было наплевать на все, — но эта его безнравственность, несомненно, пригодится в будущем. Ненадолго Уран сомневался между двумя оставшимися, но Карден быстро доказал, что достоин роли.
Зачем же сталкивать их лбами, если Уран уже подыгрывал старшему? Из чистого удовольствия. Он обожал семейные игры: никогда не знаешь, какие повороты они преподнесут. В глубине души он, правда, знал, что Карден победит. И его это устраивало.
Карден жаждал победы так, будто ради нее одной и стоило жить. Гэвин подчинялся бы Урану из страха — зная при этом, что в происходящем нет ничего правильного. А Тайлеру… ну, Тайлеру было плевать на всю эту историю; ему не было интересно, какой секрет так ревниво хранит Карден — секрет, который родители захотели открыть только ему.
Иногда Тайлер думал, что в какой бы игре речь ни шла, он хочет выиграть чисто назло Кардену. Он жил, чтобы вставлять ему палки в колеса. И больше всего бесился от того, что Карден нашел самую красивую девушку во всей Греции — и, к тому же, единственную, на которую его чары не действовали. Алетею.
Тщеславие — вот что должно было погубить Тайлера.
Жажда власти — Кардена.
Безволие — Гэвина.
А любовь — убить братскую связь, что их держала.
Это был 1992-й, когда Карден встретил Алетею. Взаимная любовь с первого взгляда — по-честному. Но первым шаг сделал он: сел напротив нее за стол в библиотеке. Она была самая красивая из всех, кого он когда-либо видел — и то, что за двадцать лет жизни в одном и том же греческом городе он успел насмотреться, значения не имело. Он сразу понял: другую такую он не встретит.
От Алетеи исходил свет. Чистая душа, которую он, знал, рисковал испортить. Из чистого эгоизма он не смог от нее отказаться. Месяца хватило, чтобы он влюбился, и одной мимолетной встречи с Тайлером — чтобы все разрушить.
Тайлер был тщеславен, эгоцентричен и нарциссичен. Он понимал, что не самый умный — этот титул у Кардена. И что не самый добрый и образованный — это к Гэвину. Он делал ставку на свою невероятную красоту и стать — в которой намного превосходил обоих братьев. Он любил женское внимание и не выносил, что у братьев есть то, чего нет у него.
Он запал на Алетею и сделал то, что у него получалось лучше всего: притворился безупречным человеком — без единого изъяна — и повел ее в искушение. Делал это за спиной Кардена — глупый, да, но не до такой степени. Он появлялся там, где она бывала, когда брат был занят, и проводил с ней время. Отговорка была банальна до подозрительности: мол, хочет лучше узнать женщину, покорившую его любимого старшего брата.
Тайлер был прирожденным обольстителем. Никто перед ним не устоял. И хотя Алетея любила Кардена, она была молода, наивна и не обладала той же эмоциональной зрелостью.
Очень скоро они оказались в разрушительном любовном треугольнике. Но Карден понял это не сразу. Зато понял Гэвин. Он никогда не вмешался. Безволие, как уже сказано, станет его гибелью. Вступись он вовремя — многое пошло бы иначе.
В 1993-м Гэвин встретил Кэт. Карден и Алетея были вместе; Тайлер крал у пары моменты и путал девушке сердце. Он говорил правильные слова — хоть и пустые. Алетея стала пешкой в очередной опасной игре Лайвли.
Тайлеру было не нужно ее чувство — ему нужна была победа над братом.
Все недооценили, сколько подлости пряталось в душе младшего. Они были глупы: не зря же, в конце концов, Уран и Гея выбрали его.
Пока однажды, в декабрьский вечер 1999-го, Алетее не пришлось столкнуться с этим в упор. Она рыдала в объятиях Кардена — безутешная.
Она ждала ребенка — и подозревала, что отец может быть Тайлер. Одной ночи хватило — той самой, когда она решилась поставить точку — чтобы навсегда привязать ее к тому парню.
Карден ничего не мог сделать. Сердце было разбито; он не выносил мысли быть с женщиной, которая родит ребенка его брата. Он утешил ее, как мог, — и попрощался. Оставил ее в комнате — плачущую, — а сам только на улице позволил себе пролить за нее пару слез.
Карден и Тайлер больше никогда не заговорили.
Уран заставил младшего сына и Алетею пожениться — до рождения ребенка. В те же дни Кэт и Гэвин тоже сочетались браком. Не хватало только Кардена.
Уран метался. Он хотел начать игру, но условие было одно: все трое должны быть женаты. И именно его главная ставка не спешила выполнить обязательство.
Но у судьбы были свои сюрпризы.
Сирья ворвалась в жизнь Кардена спустя несколько месяцев — так внезапно и с такой силой, что мужчина пересмотрел, кого ему суждено любить всю оставшуюся жизнь.
Сирья родилась в бедной семье, с тремя сестрами и двумя братьями. Мать недавно потеряла работу, и она, старшая, начала совершать мелкие кражи — чтобы помочь родителям.
Мелкие кражи удавались, но их не хватало. Тогда она перешла к риску побольше — зато с приличной добычей. В Афинах все знали Лайвли. Знали про их поместье на острове и о богатствах, кружащих вокруг семьи. Как и слухи о большом драматическом треугольнике между Алетеей, Карденом и Тайлером. Сирья надеялась этим воспользоваться: надеялась, что Карден убит горем — значит, будет уязвимее, невнимательнее, менее настороже.
Она поджидала его в переулке, выходящем на улицу, по которой он часто проходил поздно ночью, возвращаясь из любимого бара. Схватила за ворот рубашки и приставила к виску пистолет.
— Отдай все ценное, что на тебе, и деньги — и я отпущу тебя.
Карден не издал ни звука. Наоборот — застыл и, в итоге, улыбнулся. Медленно повернулся к девушке и внимательно ее изучил. Длинные светлые волосы обрамляли овальное лицо с карими глазами. На щеке выделялась родинка — заметнее всего остального.
— Нет. Стреляй, — ответил он наконец.
Сирья замялась:
— Что?
— Нет. Убей меня. Давай. — Он знал, что она не выстрелит; ему хотелось поиграть с ней.
Маленькая воровка сняла пистолет с предохранителя.
— Патроны-то ты туда, хотя бы, вставила? — поинтересовался он.
Ее вздрогнувшее плечо стало подтверждением. Патронов не было. Да, она воровала, но убивать бы не стала. И никто никогда не сомневался в ее оружии — бутафория, чья задача пугать.
С видом совершенного спокойствия Карден опустил ей руку. Вынул пистолет из ее пальцев и швырнул за спину.
Сирья сделала шаг назад, уверенная, что сейчас умрет.
Карден сунул руку во внутренний карман пиджака и достал свой пистолет. Ждал, что она начнет умолять пощадить, ждал слез и отчаяния.
Этого не случилось. Она, напротив, сжала челюсти и задрала подбородок:
— Действуй. Если я умру, у моей семьи будет на один рот меньше. Моя смерть — это просто экономия.
Карден оценил её храбрость, но виду не подал. Убивать он её не собирался. Вместо этого протянул ей свой пистолет и заставил взять. Держа её за запястье, снова поднял руку — в исходное положение. Ствол упёрся ему в висок. Ствол заряженного оружия.
— В моём, в отличие от твоего, патроны есть. Стреляй, если хочешь, — пробормотал он.
Сирья опустила оружие и сунула его обратно ему в пиджак. Он позволил ей к себе прикоснуться, сам не понимая почему. Аромат девушки ударил в нос, и первая инстинктивная реакция была — схватить её за лицо и поцеловать.
Алетея была первой любовью Кардена, но Сирья — настоящей. Несмотря на проблемы, измены и испытания.
Они любили одинаково сильно. Уважали друг друга. Не могли оторвать рук, а страсть между ними могла бы спалить весь мир.
Алетея показала ему, что такое счастье, но Сирья сделала его реальным и долговечным.
Они обвенчались наедине, на горе Эта. Поклялись в вечной любви — наедине, потому что никого больше их союз касаться не должен был. Сирья взяла имя Рея.
Хотя игра ещё не началась, в голове Урана всё обрело совершенно чёткие очертания. Он был уверен, что так всё и пойдёт — с тем победителем, на которого поставил с первой минуты их усыновления.
Так Тайлер стал Крием.
Карден — Кроносом.
А Гэвин — Гиперионом.
Чего он не учёл, так это того, что все уроки, которые он вдалбливал Кардену, в конце концов сожгут его изнутри и сведут с ума. Чтобы выдержать безумие, нужна здоровая голова. Было ясно: Карден — не он.
Это отравило и брак Кардена с Сирьей. Предвестная греческая трагедия. И оба знали: их любовь закончится с его смертью.
Им удалось удочерить и усыновить Аполлона, Хайдеса, Гермеса, Афродиту и Афину. Но Гэвин с Кэт забрали Зевса, Посейдона, Геру и Диониса и сбежали, ломая игру. Сам Крий тоже ушёл и спрятался в Соединённых Штатах.
Уран понимал: править Олимпом предстоит Кардену, однако хотелось бы дать ему имя Кронос официально при других обстоятельствах — а не потому, что остальные дети подло дезертировали.
Кронос и Рея обосновались на острове — с планом вернуть детей Гипериона и Тейи и заново собрать Олимп. Но чем дальше, тем яснее становилось: решить это можно лишь открытым столкновением.
Как бы Рея ни старалась удержать его в здравом уме, Кронос уже был болен властью. День ото дня становилось хуже. Его растил отец, который учил силе, а не доброте. Он выучил беспощадность, так и не испытав сострадания. Он привык к пощёчинам, но не знал, каково это — получить ласку, быть укачанным в объятиях любящего родителя. Одно можно сказать о Кроносе Лайвли: у него было адское детство — без единого слова любви. Его сделали монстром; монстром он не родился. И он уверовал, что в мире есть лишь непреклонность, — потому и воспитывал своих детей по примеру отца.
Рея страдала сильнее, чем показывала, сильнее, чем можно было ожидать. Она чувствовала боль своих детей и до крови закусывала губу, лишь бы не вмешаться, когда они терпели насилие от мужа. К ней Кронос никогда не поднимал руку — с ней он обращался как с королевой. Но если бы она публично встала между ним и детьми, не сомневалась: он отстранил бы её и растил их один. А если бы она ушла — обрекла бы детей. Им нужна была она. Лучше оставаться неподвижной, смотреть с разбитым сердцем, а потом помогать тайно, чем защитить на виду и рисковать, что её выгонят из семьи.
Так тонкая грань между любовью и ненавистью стёрлась. Часть её всегда любила бы Кардена — того обаятельного парня, который сунул ей в руки пистолет и подначивал убить его ради денег. Парня, который поклялся ей в вечной любви и защите.
Но более важная, громкая часть её всегда ненавидела бы его — за то, что он сделал с их детьми. С её детьми.
И всё же в одном Кронос потерпел поражение. Уран сумел посеять в голове Кроноса семя безумия, а Кронос — в головах своих детей — нет.
Хайдес, Аполлон, Гермес, Афродита и Афина никогда не станут такими, как он. Как они.
И это была самая большая радость Реи. Убедившись в этом, она сказала себе, что может умереть спокойно.