День, когда…
Афину часто изображают в шлеме, со щитом и копьём — символами войны. Однако её связывают и с символами мудрости, как сова, ставшая её священным животным.
— Сколько звёзд на небе?
— Не знаю. Но я могла бы их сосчитать.
— На это ушла бы целая жизнь, и, может, ты всё равно не закончила бы.
— Неважно. Я сосчитаю их ради тебя и однажды скажу точное число.
В итоге Дионис приходит раньше. Хайдес ещё затягивает шнурки на кроссовках, а я кружу вокруг планет Солнечной системы. Дверь планетария с грохотом распахивается, возвещая его появление.
Сегодня на нём бордовый элегантный костюм, чёрные начищенные туфли.
— Добрый вечер, ребята. Как вы? — он опускается в кресло и закидывает ногу на ногу. — Как поживают мои братики?
Хайдес в мгновение оказывается прямо перед ним.
— Мы здесь не болтать пришли.
Дионис отмахивается.
— Минутку. — Он прижимает палец к губам, а глазами указывает куда-то в сторону.
Я напрягаю слух и замечаю не звук, а луч фонарика, мелькнувший за последними рядами кресел. Хмурюсь.
— Лиам, убери, блядь, этот фонарь, нас же спалят, — шипит чей-то голос в мёртвой тишине. Это Аполлон.
— Упс, — отвечает, догадываюсь, Лиам.
Фонарик остаётся включённым, раздражённые шёпоты множатся. Через несколько секунд на весь зал грохочет песня на максимальной громкости.
— Чёрт, простите, я случайно Spotify включил! — в панике восклицает Лиам.
Шум усиливается. Луч исчезает, музыка обрывается.
Дионис посмеивается, Хайдес выглядит так, будто вот-вот взорвётся.
— Я заметил, что они увязались за мной, пока шёл сюда, — сообщает он тихо. — Посмотрим, сколько им понадобится, чтобы понять, что мы их раскусили.
— Я же говорил, что это хреновая идея, — встревает голос Гермеса.
— Аполлон, хватит лапать свои лианы вместо волос, ты мне обзор перекрываешь, — ворчит Арес.
— Ребята, слишком тихо. По-моему, они нас подслушивают, а мы выставляемся полными дебилами, — шепчет Лиам.
— Ты-то должен быть к этому привычен, — отрезает Аполлон.
— Спорим, Маленький рай и Хайдес уже устроили романтический секс под звёздами?
— Всё, хватит! — рявкает Хайдес, и зал снова тонет в тишине. — Вылезайте. Живо.
Первое, что я слышу, — шаги по полу. В поле зрения появляются Гермес, Аполлон, Арес и Лиам, один за другим, и останавливаются в нескольких метрах от нас. У Аполлона физиономия мрачная, а Арес, наоборот, выглядит так, словно у него лучший день в жизни.
— Вот и наши любопытные, — приветствует их Дионис. — Братик.
Арес закатывает глаза.
— Ну и что тебе, чёрт возьми, нужно?
Он кивает в мою сторону.
— Поговорить с Хейвен. Объяснить, почему мне можно доверять и почему меня надо впустить в план по тому, как надрать Кроносу зад. Просто же?
Я делаю шаг вперёд, но Хайдес мгновенно хватает меня за руку, не давая подойти к Дионису. Сначала кажется чрезмерным, но я вспоминаю, что у него под курткой пистолет.
— Ну так объясни. Почему мы должны тебе верить?
Дионис запускает пальцы в волосы и устало выдыхает.
— Я помог твоему брату в лабиринте, — повторяет то же, что уже говорил в театре. — Когда я вмешался, он был под кайфом от таблеток, так что я подхватил его и дотащил до выхода. Хайдес меня видел.
Моя голова резко поворачивается к нему. Я в замешательстве.
— Ты видел? И ничего не сказал.
У Хайдеса челюсть каменная. Если бы взгляды могли убивать, Дионис уже оказался бы в Аиде.
— Я уловил фигуру, скользнувшую за изгородь, сразу после того, как вернулся Ньют. Не был уверен, что правильно рассмотрел, и не знал, кто это мог быть.
Дионис ухмыляется самодовольно, как кот, растянувшийся на солнце.
— Это был я. Сюрприз. — Его глаза вновь находят мои. — Ну? Теперь больше доверия?
Нет.
— А как ты вообще понял, где выход из лабиринта?
Похоже, это именно та реплика, которую он ждал. Лицо его светлеет.
— Потому что формы лабиринта меняются каждый раз. Кронос лично распоряжается, чтобы изгороди перекраивали, и путь наружу никогда не оставался прежним. Но, видимо, он тебе об этом не сказал, да? Как думаешь, зачем он согласился на твоё жалкое условие?
Кровь стынет в жилах. Господи, как я могла быть такой дурой? Теперь, когда Дионис это озвучил, я не понимаю, как не догадалась сама.
— Всё равно не объясняет, как ты узнал, — вмешивается Арес. — Сомневаюсь, что Кронос вручил тебе карту.
Дионис усмехается.
— Если бы вы внимательнее относились к мифам, знали бы ответ. Нет ни одной игры, которая невозможна — если есть хоть капля мозгов и знаний. Без обид твоему братцу.
— Ну так просвети нас, — подталкиваю его я. Любопытство разъедает изнутри, вместе с жгучей злостью на Кроноса, который собирался мухлевать.
Губы Диониса уже размыкаются, но мой телефон вдруг начинает звонить. Звук разрывает зал и обрывает его на полуслове. Все смотрят на меня, пока я вытаскиваю трубку и вижу незнакомый номер.
Я нажимаю на ответ и включаю громкую связь.
— Алло?
— Артемида.
Кронос. От его голоса у меня мурашки бегут по коже. Я не слышала его уже неделю и почти успела забыть это высокомерное, издевательское звучание.
— У вас пять минут, чтобы подняться на крышу восточного крыла. Все.
Мы с Хайдесом обмениваемся взглядом. Дионис резко вскакивает, в лице тревога, рука метнулась под куртку — явно к оружию.
— Зачем? — спрашиваю я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Тишина. Я уже думаю, что он повесил трубку.
— Потому что, к счастью, у меня есть очень преданная дочь, которая сообщает, когда вся моя семья строит планы меня убить.
Связь обрывается.
Моя рука дёргается, телефон выскальзывает, но Хайдес ловит его в последний момент. Несмотря на реакцию, я читаю в его глазах ужас.
— О чём он говорил?
Вопрос Хайдеса обращён и к Гермесу с Аполлоном — оба выглядят так же сбитыми с толку и дезориентированными. Но когда мои глаза встречаются с чёрными глазами Ареса, я понимаю: он прекрасно знает, о чём речь. И одного его кивка достаточно, чтобы дошло и до меня.
— Эта чёртова сука… — Арес начинает шёпотом, но к концу почти выкрикивает ругательство.
— Что вы от нас скрываете? — настаивает Хайдес.
Я проверяю время. Кронос дал нам пять минут. Дионис первым догадывается, о чём я думаю: показывает на дверь.
— Расскажете по дороге, пока идём к этому психу на крышу.
Мне приходится приложить титаническое усилие, чтобы заставить себя двигаться. Ноги будто не слушаются. Хайдес помогает, хотя с каждой секундой его злость на меня только нарастает.
В коридоре он сам ведёт нас к выходу на крышу, торопя шаг.
— Говори, — приказывает сквозь зубы.
Я сглатываю.
— Когда мы были в Греции, однажды вечером Арес и твои кузены уговорили меня войти в лабиринт и предложить Кроносу сыграть со мной. Цель была — отвлечь его, чтобы попробовать убить. — Слова срываются наспех. Аполлон и Гермес таращатся на меня в ужасе. — С ними была Афина. Она хотела помочь нам его убить. Я сказала, что не верю ей, ведь она всегда была любимой дочерью, верной Кроносу. А она объяснила, что просто играет двойную игру, чтобы предать отца, когда он меньше всего будет ждать.
Молчание. Мы ускоряем шаг по пожарной лестнице. Сердце гремит в груди так, что мне кажется, я могу упасть в обморок. Не верится, что Афина даже притворялась, будто блефует.
— Дионис, дай мне пистолет, — рычит Арес. — Я хочу засадить его этой стерве в задницу…
У самой двери Гермес резко останавливается, и Аполлон чуть не врезается в него.
— Лиам, марш в комнату.
Мы все разом оборачиваемся. Внизу лестницы стоит Лиам, задыхаясь, глаза вот-вот выскочат из орбит. Но в них решимость.
— Нет. Я иду с вами. Хочу помочь. Я никого не боюсь…
Дионис закатывает глаза, вытаскивает пистолет и направляет на него.
Лиам издаёт писк и отскакивает к стене, прижимаясь к ней спиной, а потом начинает боком отползать.
— Хотя… знаете, я что-то устал. Пойду спать. Спокойной ночи.
Дионис прячет оружие обратно во внутренний карман пиджака и кивает Гермесу, разрешая открыть дверь.
***
На крыше Кронос не один. Он стоит у самого карниза, а рядом с ним Афина. Её лицо безразличное, почти скучающее — словно кукла в руках отца. Перед ними — Афродита, Посейдон, Зевс и Гера. Он собрал всех. И мне это не нравится.
Кронос расправляет руки и улыбается во весь рот:
— Мои неблагодарные дети, наконец-то воссоединившиеся с моими столь же неблагодарными племянниками!
Никто не успевает остановить Ареса: он тут же кидается к Афине.
— Ты башку потеряла?! — срывается он. — Как ты могла, грёбаная лгунья?!
Мы останавливаемся рядом с остальными Лайвли. Хайдес становится передо мной, заслоняя, и Кронос улыбается его жесту, но в улыбке есть оттенок раздражения, который я улавливаю.
— Вы и правда думали, что моя прекрасная дочь предаст меня? — весело спрашивает он и гладит бледную щёку Афины. — Она не такая неблагодарная дрянь, как вы. Она знает, что такое верность, и что значит принадлежать семье, чего, увы, вам всем недостаёт. — Он качает головой. — Я так разочарован. Так разочарован и отвратительно оскорблён вашим предательством!
— Афина… — шепчет слабым голосом Афродита. — Почему?
Афина бросает на неё короткий взгляд. А потом её глаза находят мои. И что-то меняется. Может, я схожу с ума, но я готова поклясться: это был знак. Предупреждение.
Я хмурюсь, сбитая с толку. Ищу подтверждение у Хайдеса, и его взгляд даёт понять: он тоже это заметил.
— Дионис! — раскатывается голос Кроноса с нарочитой дружелюбием. — Племянничек, который обчистил моего брата и сбежал. Подойди-ка, поприветствуй дядюшку.
— Не делай… — начинает Аполлон.
Но Дионис не слушает и выходит вперёд, останавливаясь прямо перед Кроносом. Замер, как часовой под чужим прицелом. В любую секунду он может броситься ему в горло или, наоборот, что-то прошептать по-гречески и чмокнуть в лоб. Вот вся непредсказуемость этого человека.
И тут он делает крошечное движение: смещается на пару сантиметров вбок, ближе к Афине. Она будто ждала этого.
В моей голове звенит тревожный колокол.
Всё происходит стремительно. Афина запускает руку во внутренний карман пиджака Диониса и выхватывает пистолет. Она знала, где он его держит, — не ошиблась. И ошибка стоила бы ей слишком дорого.
Афина крепко сжимает оружие правой рукой и отступает назад, направляя ствол прямо на Кроноса.
Титан бледнеет. Лицо искажает ярость, руки у боков начинают дрожать.
— Афина…
Она снимает предохранитель.
— Похоже, я такая же неблагодарная дрянь, как и они, — повторяет его слова. — И да, я знаю, что такое «верность» и что значит «семья». Я верна своим братьям. Они — моя семья. Не ты.
На миг мне становится жаль Кроноса. Его эмоции слишком очевидны. На лице — чистая любовь к Афине. И чистая боль от её удара. Он шумно выдыхает:
— Значит, вот так всё кончится? Вы выпустите в меня по пуле каждый?
Афина нацеливает оружие ему в лоб.
— Может, и больше одной.
Кронос улыбается.
— Всегда обожал твою силу. И твой ум. Ты и правда заставила меня поверить, что работаешь на меня. Браво.
— Афина, какого хрена?! — взрывается Зевс. Он и зол, и напуган. Его тело выдаёт противоречие: он хочет подойти и остановить её, но боится под пулю попасть. — Мы так не договаривались!
Афина не отводит оружия, отвечая ему:
— Знаю. Это моя идея. Я больше не хочу ждать. Ответ всегда был перед глазами. Его нужно просто убить. Без игр, без сделок с лабиринтом. Он всё равно всегда найдёт способ мухлевать. Он должен умереть вот так.
Я поднимаю голову к Хайдесу. Он ведёт молчаливый обмен взглядами с Аполлоном. Тот становится рядом со мной, как второе живое прикрытие. Я пытаюсь вклиниться между ними — несправедливо, что они ставят мою безопасность выше своей.
— Даже не думай, — шипит Хайдес. — Стой сзади.
Я на грани нервного срыва. Единственное утешение — видеть, как Гермес делает то же самое для своей сестры-близняшки, Афродиты. Встаёт рядом, готовый защищать её до последнего. Я начинаю подозревать, что у Афины ещё и прицел так себе.
— Афина, — пытается Гермес, раскинув руки, будто это он под прицелом. — Может, мы уже зашли слишком далеко. Это не решение. Ты не можешь убить нашего отца.
Афина бросает на него быстрый взгляд и перехватывает пистолет удобнее.
— Не могу? Смотри.
— Вы и правда хотите, чтобы всё закончилось так? — вмешивается Кронос. — Отцеубийством? Вы все хотите в тюрьму? Потому что туда вы и попадёте. Вы не сможете меня убить и остаться безнаказанными. Вы это знаете.
Афина чуть пожимает плечами.
— Посмотрим.
— Афина, он прав, — подключается Зевс. — Будут серьёзные последствия. Ты подставишь и братьев.
Она колеблется всего миг. Порыв ветра треплет ей волосы, но она остаётся непоколебимой, источая силу, которую я готова была бы позаимствовать.
— Ты не понимаешь, что значит быть его ребенком. Ты не знаешь, каково расти с ним. У вас был Гиперион. У нас — Кронос.
Кронос поднимает руку, осторожно, раздражённо оттого, что его поставили после брата.
— И подумать только, ты была моей любимицей. Я любил тебя, как самого себя. Я сражался, чтобы усыновить тебя. Я увидел тебя и захотел сразу. Никто не хотел брать тебя в семью. Говорили, у тебя злой взгляд, что ты — злобный ребёнок. Но я — нет. Я хотел тебя. Всем сердцем.
Афина колеблется, но пистолет не опускает.
— Замолчи.
— Он её накручивает, — шепчу я из-за спин Хайдеса и Аполлона. — Нужно вмешаться, иначе всё плохо кончится.
Аполлон качает головой и бросает на меня быстрый взгляд.
— Если полезем, отвлечём Афину, и Кронос вырвет оружие. Мы не можем двинуться, Хейвен.
Не может всё закончиться так. Я не верю, что Афина нажмёт на курок. Что она совершит убийство — прямо здесь, на крыше восточного крыла Йеля.
— Афина, — голос Аполлона хриплый и испуганный, — подумай.
И тогда звучит голос, может быть, самый важный для Афины. Афродита. С глазами, полными слёз, и раскрасневшимся лицом.
— Афина, жми на курок! — кричит она. — Мы справимся. Но так больше жить нельзя. Жми!
Афина переводит взгляд на сестру. Дело нескольких мгновений. Взмах ресниц. И я вдруг до конца понимаю их связь: почему Афродита всегда шла за ней, чтобы гасить её вспышки ярости, почему именно она брала на себя роль успокоительного. Но впервые понимаю и то, что значит совершить роковую ошибку.
Кронос выхватывает пистолет молниеносным движением. Афина, однако, не отпускает, борется, пытаясь вырвать оружие обратно.
— Нажми на курок, Афина! — подзуживает её отец. — Сделай, как сказала эта неблагодарная дочь. Нажми и выстрели в меня! Давай! Смелей!
Ствол всё ещё направлен на него, но такой выстрел — русская рулетка. И всё же Афина долго не выдержит: Кронос сильнее, он вырвет пистолет.
Хайдес рвётся вперёд на помощь, и Аполлон занимает его место, заслоняя меня собой. Я ухожу в сторону — раздражённая и отчаянная. Зову Хайдеса, в панике, с дикой боязнью, что его ранят.
Афина кричит Хайдесу, чтобы он отошёл. Кронос твердит ей стрелять.
И Афина стреляет. Она нажимает на курок ровно в тот миг, когда Кронос резким ударом разворачивает пистолет на сто восемьдесят градусов. Грохает выстрел. В глазах Афины распахивается чистый, первобытный ужас.
Я слышу, как Аполлон выдавливает глухое «нет», и дыхание у него обрывается, голос ломается. Кто-то ещё вторит ему, но я не улавливаю, кто: я слишком занята взглядом, который, как загипнотизированный, провожает траекторию пули.
Я не успеваю понять, в кого попали, пока тело Афродиты не оседает на землю, золотые волосы взлетают и рассыпаются в воздухе. Рядом Гермес подхватывает её на лету, не давая затылку удариться о плитку. На груди, в районе сердца, расползается алое пятно и заливает красным белизну свитера.
«Знаешь что? Я рад, что звёзд — столько. Значит, тебе понадобятся долгие годы, чтобы их сосчитать, а значит — мы будем вместе очень долго».