Танцуй со мной
Закончив смену, она снимает чёрный фартук, одинаковый у всех официантов, и с довольным видом берёт меня за руку. Я веду её в танце, пока моя радость не сменяется раздражением: едва глянув поверх её скромных метр шестидесяти, замечаю, как коп прямо-таки пожирает взглядом мою дьяволицу. Он стоит так близко, что его дыхание щекочет её шею, пока она, не удержавшись, соглашается танцевать.
Мариам поворачивает нас, и я быстро завершаю разворот, чтобы снова держать этих двоих в поле зрения. Знаете, работа охотника обязывает следить за безопасностью людей. Только этим и объясняется мой интерес.
У зомби и то свежее дыхание! Они танцуют почти вплотную, обмениваясь взглядами и улыбками, совершенно портя мне песню. А она, между прочим, хитяра!
— Ай!
Мариам вскрикивает, когда я случайно наступаю ей на ногу. Злость и стыд заливают мою кровь, пропитанную пуэрториканской гордостью. Наступить на партнёршу? Никогда! Обычно мои бедра разжигают огонь на танцполе. Взяв себя в руки, я направляю её движения с едва заметной жёсткостью.
Краем глаза замечаю их снова. Да он вообще не держит ритм! Тянет её за собой, забыв о грации. А она может гораздо лучше — я-то знаю. Со мной у неё получалось.
Это не просто издевательство над глазами. Это кощунство против бачаты — её музыки, её истории, её чувственности. Непростительное преступление.
Схватив обескураженную Мариам, я решительно направляюсь к ним.
— Эй, ты чего? — Встаю между ними, разрывая пару. — Это не танец!
На секунду кажется, что я собираюсь врезать бедолаге — настолько я зол. Но есть только один способ исправить это.
— Смотри. — Я кладу руку Мариам в его ладонь и притягиваю дьяволицу к себе. — Повторяй за мной.
«Бестолочь» добавлять не стал, хотя очень хотелось.
— Раз, два, три, пика! — Я преувеличенно показываю шаги, чтобы он понял. — Раз, два, три, пика! — Киваю, когда у него начинает получаться. — Теперь поворот! — предупреждаю, демонстрируя, как надо закрутить партнёршу.
Провожу их ещё пару аккордов.
— Ну, молодец, — выдыхаю с театральным облегчением, закатив глаза.
Когда мои глаза опускаются, они встречаются с её. Чёрные, насмешливые, дьявольские глаза. Она поднимает бровь, бросая вызов.
Я отвечаю таким же взглядом: ну что, разве быть потрясающим учителем танцев не входит в мой длинный список достоинств?
Она смеётся. Я тоже.
Её взгляд искрится.
Я провожу большим пальцем по её руке, притягивая её ближе. Мне нравится ощущать её кожу, её тепло. Я дарю ей свои лучшие движения, поддаваясь ритму музыки. Она легко подстраивается, ловко повторяя мои шаги.
Я усложняю задачу, добавляя повороты и фигуры. Она справляется.
Мы снова оказываемся лицом к лицу. Её бровь снова взмывает вверх, намекая, что я обязан признать её мастерство. Улыбаюсь в знак согласия, и она отвечает тем же. Мы идеальная пара.
Я притягиваю её ближе, наши взгляды сцеплены, будто готовы спалить всё вокруг. Две горящие искры, танцующие в унисон.
Мы делаем вид, что не замечаем, как заканчивается одна песня, сменяясь другой. А потом ещё одной.
Очередной трек завершается, но я не хочу её отпускать. Мы остаёмся так — вместе, смотря друг на друга, с сердцами, бьющимися в такт музыке, которая уже прекратилась.
— Мне пора.
Голос Мариам возвращает нас в реальность.
— Эм, да, я провожу её, — неловко вставляет он, почесав затылок.
Он ждёт, вдруг моя партнёрша попросит его остаться, но этого не происходит. Он сжимает её руку и наклоняется, чтобы поцеловать в щёку.
— До встречи.
«Если я не помешаю», — думаю я, разумеется, исключительно из соображений безопасности, пока сверлю взглядом его уходящую спину.
Он придерживает дверь для Мариам, и они исчезают из виду.
— Мне тоже пора.
Моя партнёрша высвобождается.
— Что? Нет!
Она направляется к своему пальто, и я спешу за ней.
— Потанцуй со мной, — прошу. Начинает звучать новая мелодия.
Но в её глазах больше нет той искры. Только холодный взгляд, полный ненависти.
— В прошлый раз я закончила с цепью на шее и мачете в сердце.
— Ну, я ведь потом компенсировал это… более приятным способом, — принимаю невинное выражение лица.
Это никуда не годится. Её лицо ясно даёт понять: аргумент провальный. Она отворачивается, даже не отвечая.
— Нет, подожди! — Я преграждаю ей путь. — Слушай, если тебе это хоть немного поможет… Я не знал. Про мачете и всё остальное. Я не пытался охотиться на тебя. В тот раз.
Она бросает на меня взгляд через плечо. Кажется, не верит.
— Честное слово, я…
«Не знал, кто ты».
«Хотя должен был понять».
«Не хотел причинить тебе вред».
«Хотя именно этим и должен был заняться».
«В ту ночь я хотел только…»
«Хотя не должен был».
Я качаю головой, пытаясь остановить внутренний монолог, который моя единственная извилина усердно разгоняет. Хорошо, что у меня только одна, — и то она умудряется создавать проблемы.
— Это не была ловушка, — наконец произношу. — А если и была, то мы оба в неё попались. Я не знал, что явится моя семья.
Она смотрит на меня, скрестив руки на груди. Кажется, решает, что я говорю правду. Хотя это вовсе не делает меня ей приятным.
— И каково быть приманкой?
Я опускаю взгляд.
— Я… стараюсь их простить.
Её забавляет моя униженность. Я тоже не могу удержаться, и мы разделяем крошечную улыбку.
Но тут же меня словно ударяет реальность: кто она и кто я. А ещё мысль о том, что я не уверен, хочу ли снова держать её за руку.
Потому что она — грёбаный вампир! Я видел, как кровь текла по её когтям и клыкам.
Вампир, которого я должен был убить.
— Ты собираешься извиняться? — её голос прерывает мои размышления.
— За то, что испортил тебе свидание?
«Нет». Категорически нет.
Потому что я спас жизнь этому человеку.
Или нет?
— За то, что ошибся чудовищем.
Перед глазами встаёт образ оборотней. Я вспоминаю, как обвинил её в убийстве шестнадцатилетней девушки.
— Это была не ты.
Она удостаивает меня коротким взглядом: «Ты сам до этого додумался или кто-то подсказал?»
— Ну, ты могла бы сказать, — возражаю, потому что у охотника тоже есть гордость.
Она фыркает с явной издёвкой.
— А ты бы поверил?
Молчу.
— Вот именно, — подводит итог она, проходя мимо и задевая меня плечом.
Направляется к своему пальто, чтобы уйти. Ни разу не оборачивается. Когда дверь захлопывается за её упругим задом, я вдруг осознаю, что музыка всё ещё играет. Песня подходит к концу, и чувство пустоты в животе говорит мне, что я хотел бы станцевать её с ней.
Через окно вижу, как тот самый господин прилизанность возвращается, сопроводив Мариам до машины. Они встречаются, улыбаются друг другу и уходят вместе.
И это не зависть. Точно.